Александр Наумов – ЛИБЕРИЯ – СЕВЕР (страница 8)
– Ладно, – Игорь отодвинул тарелку. – Первый этап пройден. Мы живы, у нас есть ключ и направление. Но «Скальпель» теперь знает, что мы не сдадимся просто так. И он знает про Якутию. Ожидаю, что в Тикси нас уже будут ждать.
– Что будем делать? – спросил Макс, чувствуя, как тяжесть новых угроз снова ложится на плечи.
– Что будем делать? – Игорь усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли веселья.
– Будем делать то, что они от нас меньше всего ждут.
– А именно?
– Будем действовать открыто. Ну, почти. Катя создаст нам легенду. Группа энтузиастов-краеведов, ищущих следы полярных конвоев. Всё по закону, с разрешениями, на виду. Пока они будут искать конспираторов, мы будем у всех на виду под носом.
– Сработает?
– Нет, – откровенно сказал Игорь. – Но это заставит их держаться на расстоянии. И даст нам время. А время, Макс, сейчас – наш самый ценный ресурс.
– Мы тронули что-то большое. И назад дороги нет. Теперь только вперёд. К морю. К льдам. К разгадке.Он посмотрел на каменную табличку, лежавшую на столе между ними.
Макс кивнул, глядя на загадочные символы, которые вели их всё дальше на север, к краю земли. Он провёл пальцем по холодному, камню, чувствуя подушечками едва заметные насечки. Каждая из них была посланием из прошлого, зашифрованным криком, доносившимся сквозь толщу лет. И теперь они, трое самых неподходящих для этого людей, должны были этот крик услышать.
С наступлением ночи завывание ветра в печной трубе стало громче, напоминая голодного зверя у порога. Огонь в печи потрескивал, отбрасывая на стены причудливые, пляшущие тени. Игорь, нарушив молчание, подошёл к рации, подключённой к спутниковому терминалу.
– Кэт, приём. Легенду готовь. Группа краеведов. Я – руководитель, Макс – историк. Нужны цифровые копии удостоверений, разрешение от ассоциации полярников, можно липовое, но убедительное. И закажи нам заброску в Тикси. Не самолётом, слишком заметно. Найди вариант с попутным грузовиком или вездеходом.
Из динамика донёсся усталый вздох, затем – яростный стук клавиатуры.
Катя: Черт, Игорь, я тебе что, турфирма «Путёвка в ад»? Ладно. Сделаю. Но за такие услуги я с тебя шкуру спущу. Документы будут через пару часов. С транспортом сложнее… Стой, есть вариант. Наш молчун Семён как раз завтра везёт запчасти для буровых на «Урале». Он вас и подбросит. В кабине втроём будет тесно, но зато своя колюшка.
– Колюшка? – переспросил Макс.
– Своя, проверенная охрана, – без эмоций пояснил Игорь. – Семён свой. Договорились.
Катя: Точно. Он хоть и слово по полчаса жуёт, но стреляет метко и водит так, что от погони на любом джипе уйдёт. Идиллическая поездочка. Только не укачайся, ботан, там дороги… точнее, её полное отсутствие.
Пока Катя работала, Макс снова взял в руки каменный ключ. При свете керосиновой лампы символы казались ещё более таинственными. Тени плясали вокруг них, оживляя древние знаки. Он достал свой блокнот и начал делать зарисовки, пытаясь найти закономерности, которые ускользали от него днём.
– Смотри, – сказал он, показывая Игорю. – Эти точки вокруг маяка… Я сначала думал, это звёзды. Но их слишком много и расположены хаотично. А если это… льдины? Указание на проход через торосы?
– Возможно, – Игорь присел рядом, его практичный взгляд скользнул по рисунку. – Но как это читать? У нас нет контекста. Нужно быть на месте. Видеть эти торосы своими глазами.
– Маяк… – Макс откинулся на спинку стула, закрыв глаза. – Дед писал в дневнике про «одинокий глаз в снежной мгле». Думал, это метафора. А ведь в тех краях и правда есть старый, заброшенный маяк. Построен ещё до войны. Должен быть на картах.
Катя: (её голос снова возник из темноты, как призрак) Говорил же, наш ботан – ходячая энциклопедия. Дай мне название или координаты этого глазного яблока, я поищу его историю. Может, в старых чертежах или журналах капитанов что-то есть.
– Назывался «Полюс Верности», если я не ошибаюсь, – вспомнил Макс. – Но это неофициально. В документах он числился как «Объект ЛД-35».
На несколько минут в эфире воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском помех и оглушительным стуком клавиш на стороне Кати.
Катя: Вот… Нашла. «Полюс Верности». Построен в 38-м. Выведен из эксплуатации в 75-м. Но самое интересное… Его персонал был расформирован не в 75-м, а в 43-м. В разгар войны. И сюда приезжала какая-то группа из НКВД. Официально – проверить готовность на случай вражеского десанта. Но зачем чекистам в глубоком тылу маяк, который и так работал? Тут пахнет, как от тухлой рыбы.
– Значит, мы на правильном пути, – заключил Игорь. – Маяк – не просто ориентир. Он был частью тайны. Возможно, там был штаб или перевалочный пункт.
Мысль о том, что они идут по следам не только его деда, но и могущественной советской спецслужбы, заставила Макса похолодеть. Масштаб тайны оказался грандиознее, чем он предполагал. Он посмотрел на заиндевевшее окно, за которым бушевала ночь. Теперь ему почудилось, что во тьме за стеклом стоят не деревья, а безликие фигуры в длинных шинелях, наблюдающие за ними сквозь время.
Поздней ночью Катя прислала им их новые «легенды». Цифровые копии удостоверений членов «Русского географического общества» выглядели на удивление убедительно. Макс с горькой иронией разглядывал свою фотографию, на которой он пытался выглядеть суровым полевым исследователем, а не перепуганным архивариусом.
– Спите, ковбои, – выдала на прощание Катя. – Завтра ваш большой день. А я пока продолжу заниматься любовью с этим «Скальпелем». Он снова начал вяло прощупывать мои защиты. Настойчивый ублюдок.
Связь прервалась. Игорь, не говоря ни слова, начал готовиться ко сну, разложив на полу спальный мешок. Макс последовал его примеру. В доме не было электричества, кроме того, что давал генератор для связи, и они затушили лампу.
Макс лежал в темноте и слушал, как ветер бьётся о стены избы. Стены поскрипывали, словно старые кости, а в трубе завывало так, что казалось – сама Сибирь оплакивает их судьбу. Он думал о Кате. Одинокой где-то в своей квартире-крепости, лицом к лицу с невидимым, но смертельно опасным противником. Её мат и язвительность были всего лишь бронёй. Броней, за которой скрывался человек, взявший на себя непосильную ношу – быть их глазами и ушами в цифровом мире, который стал полем боя. Он представил ее за мониторами, с красными от недосыпа глазами, с очередной банкой энергетика, которую она уже даже не замечает. Она сражалась с призраком, и это было, возможно, страшнее, чем перестрелка.
– Игорь? – тихо позвал он.
– М?
– А мы… а мы её подставили? Катю?
– Почему?В темноте послышалось шуршание – Игорь перевернулся на бок. – Она взрослая девочка. Сама знает, во что ввязывается. И у неё всегда есть выбор – отключиться и исчезнуть. Но она этого не сделает.
– Потому что она такая же, как и мы. Ей тоже скучно, – с неожиданной простотой ответил Игорь. – И ей тоже нужно знать, чем вся эта фигня закончится.
Наступило молчание. И в этом молчании, в этом странном признании, Макс почувствовал глубинную правду. Они были очень разными – солдат, хакер и учёный. Но их объединяло нечто большее, чем дружба или долги. Их объединяло общее голодное любопытство к тайне, вызов, брошенный серой, предсказуемой жизни.
Засыпая, Макс в последний раз подумал о каменном ключе, о маяке, о льдах. Завтра их ждала дорога на край света. И он, к своему удивлению, почти не чувствовал страха. Лишь нетерпеливое ожидание. Он закрыл глаза, и перед ним проплыли образы ледяных торосов, тёмной воды и одинокого маяка, что стоял, как немой страж, на пороге величайшей тайны его жизни.
Глава 5.
Утро пришло. Мороз, крепчавший за ночь, расписал стёкла окон причудливыми узорами: это были целые ледяные леса с папоротниковыми ветвями, звёздные системы из мельчайших кристаллов и необычные цветы, сотканные из инея. Каждая снежинка, вмёрзшая в стекло, сияла, как крошечный алмаз, переливаясь холодным огнём., а воздух на улице был таким густым и холодным, что, казалось, его можно было резать ножом. Стоило сделать первый вдох на улице, как ледяные иголки впивались в лёгкие, заставляя рефлекторно кашлять. Воздух был настолько сухим и морозным, что обжигал слизистую, а выдыхаемый пар тут же превращался в облако ледяной пыли, оседая на воротнике и бровях.
Семён появился на рассвете, как и обещал, на своём «Урале» – огромном, зелёном, потрёпанном жизнью вездеходе, который выглядел как танк, переделанный для мирных нужд. Из выхлопной трубы вырывались клубы чёрного дыма, а массивный «кенгурятник», испещрённый вмятинами и ржавыми подтёками, красноречиво свидетельствовал о прошлых битвах с бездорожьем. Мотор работал с низким, утробным рокотом, а из-под колёс летели комья слежавшегося снега, смешанного с грязью. Вездеход казался не машиной, а живым существом, неторопливо и грозно проснувшимся в ледяной пустыне.
– Ну что, краеведы, – бросил Семён, окидывая их насмешливым, но одобрительным взглядом, – готовы к путешествию? Садитесь. До Тикси путь не близкий. Не асфальт. Укачает.
Они залезли в тесную, пропахшую соляркой кабину. Макс устроился посередине, зажатый между массивным телом Игоря и коренастым Семёном. Пахло махоркой, старым кожзамом и чем-то едким – то ли растворителем, то ли краской. На торпеде валялись обрывки каких-то проводов, смятая пачка сигарет «Беломор» и засаленная карта, на которой вместо дорог были сплошные извилистые линии, похожие на следы червя на бумаге.