Александр Науменко – Путь домой (страница 5)

Древняя крипта.

Солнце находится в зените, обжигая лучами и без того мёртвую землю. Здесь ничего не растёт, кроме только цап-травы, что цепляется за ноги редких путников, да обитающих здесь ещё животных. В воздухе царствует мошкара кусименя, которая облепляет потные тела, щекоча, порою доводя до безумия. Руки самостоятельно, отдельно от мозга, начинают раздирать воспалённую кожу, с яростью расчёсывая голые места, незащищённые одеждой.

Салазар двигается медленно, держа под уздцы своего боевого коня. На нём надет доспех, давно не новый, но такой же надёжный, как и клинок в ножнах. Человек может предать, но оружие никогда. Нанесённые магические руны давно потемнели на рукояти, а сами ножны из кожи потрескались от времени. Доспех же, из шкуры дракона, потемнел, а некоторые чешуйки отвалились, оголяя пустоты, в коих виднелась грязная рубаха. Голову увенчивал шлем с узкими прорезями. В нём было чертовски жарко, но ничего не поделать. Лучше уж так, чем разодранное лицо от кусименя.

Ноги, обутые в сапоги из гоблинской кожи, тяжело ступали, оставляя в песке глубокие следы. По крайней мере, там, где он имелся. Где ещё земля окончательно не превратилась в камень с множеством трещин.

"Сколько я бреду? - размышляет воин, равномерно ставя ноги, глядя перед собой на тонкую полоску горизонта. - День? Два? А может целую вечность? Вся моя жизнь, это ходьба. Я иду, а значит живу. Движение - это жизнь. Да, именно так. Движение и мысль".

Он останавливается, а после надолго прикладывается к бурдюку с тёплой, дурно пахнущей водой. Но даже она в этих местах кажется приятным нектаром, который ласкает пересохшее горло, гладя его, как женская рука тело любимого мужа.

Высморкавшись, Салазар сплёвывает зелёный ком себе под ноги, держа в руке снятый шлем, стараясь не обращать внимания на вездесущую мошкару. Конь рядом храпит, начиная взбрыкивать. Его глаза бешено вращаются.

- Что такое, мой верный друг? - спрашивает мужчина, стараясь успокоить своего скакуна.

Потом он осматривается по сторонам, и видит пошатывающуюся фигуру, которая к нему неспешно приближается. Это человек. По-видимому, мужчина. Точнее, он раньше был человеком, а нынче просто ходячий мешок с дерьмом. Возле его головы жужжат зелёные и синие мухи, скальп сполз на сторону, закрывая один глаз. Кожа покрыта трупными пятнами, в которой копошатся белёсые черви. Зловоние гниющей плоти распространяется во все стороны. Достигая человека и его коня.

- О! Великий Каин!

Натянув шлем, Салазар берётся за рукоять меча, извлекая с приятным звуком клинок из ножен. Он подпускает бродячего мертвеца к себе поближе, а потом, делая один шаг назад, наносит рубящий удар. Тупое, глупое существо даже не попыталось как-то избежать удара. Оно просто пёрло на человека, имея лишь один инстинкт, это жажда свежей плоти.

Голова скатилась с плеч, глухо ударяясь о высохшую землю, кувыркаясь, останавливаясь в пяти шагах от воина и его коня. Тело, постояв несколько секунд, стало заваливаться назад, судорожно дёргая руками и ногами. От удара, надувшийся живот от скопившихся трупных газов буквально взорвался всеми нечистотами мира и канализацией славного города Фон-Ди-Тора. Оттуда хлынул поток почерневших, давно сгнивших внутренностей, которые пожирали всё те же вездесущие черви трупоеды. От вони стало дурно. Выпитая тёплая вода подкатила к горлу, грозя выплеснуться наружу не менее зловонным потоком. Но нет, чёрта с два он позволит блевануть. Сколько было на полях сражений мёртвых, с отсечёнными конечностями, расползшимися из брюха внутренностями, и ничего. Салазар всё это пережил. Пережил лишь для того, чтобы вернуться обратно домой, в родной город, к своей семье после десятилетий скитания. Война закончилась, а значит ему пора на покой. Он спрячет свой клинок в сундук, а руки, давно отвыкшие от мирной работы, возьмутся за плуг.

С брезгливостью сплюнув, мужчина шагает дальше, обходя уже окончательно мёртвое существо, которое раньше было живым, вполне мыслящим человеком. Как он попал в эти пустынные земли, оставалось загадкой. Да и как-то все равно. Возможно такой же возвращенец, как и сам Салазар. Только невезучий.

* * *

Жара и смерть, смерть и жара была повсюду. Впереди валялся пожелтевший человеческий череп, из глазницы коего выбрался мохнатый паук. Перебирая лапками, тварь исчезла в глубокой щели, прячась от высоких дневных температур. Над головой кружили два стервятника, словно Салазар являлся уже покойником. Шагах в тридцати от него навсегда застыла огромная туша пещерного медведя, неведома как здесь оказавшаяся. Точнее даже и не туша, а те останки, что всё ещё сохранялись в этих пустынных землях. Здесь поработали Падальщики, а остальное завершили насекомые, тщательно срезав куски плоти с костей. Всё происходило ночью, но никак не днём, под этим проклятым палящим солнцем.

Держа в руке шлем, Салазар подставлял изрезанное глубокими морщинами лицо жаркому ветру, желая прохлады. Его с сединой длинные волосы развевались, а выцветшие глаза смотрели на разрушенные стены древней крипты, что находилась перед ним. Когда её построили, ведал лишь один Каин, но явно очень и очень давно, ещё во времена легенд. Тем не менее, за все эти столетия камень не изрезал ветер. Он оставался по-прежнему таким же твёрдым и несокрушимым.

- Грядёт буря, - сощурился мужчина, обращаясь к своему коню.

Где-то на горизонте виднелся пыльный шлейф, что скоро окажется здесь. И пускай не допустят боги, чтобы одинокий путник оказался в ней. Иные поговаривали, что это ветер демонов, который несёт с собой зло, вселяя в человеческие тела мерзких созданий. Так ли это было на самом деле, проверять не хотелось. Не для этого было выиграно столько сражений, чтобы подохнуть в этом запустенье.

- У нас вариантов не слишком много, - покачивает мужчина головой.

Он гладит морду коня, успокаивая животное, которое явно чувствовало заточенную за этими стенами мертвечину, пускай и давно истлевшую. Покойник всегда останется покойником, пройдёт день или целое столетие. Одни уходят с миром, иные же возвращаются, как это происходило с преступниками и некромантами, чьи души не могли отыскать упокоения. Порою, с кладбища, что находилось возле пшеничного поля, доносились жуткие звуки, а утром могильщики находили разрытые могилы. Покойники же, как это можно догадаться, отсутствовали. Но не всё оказывалось связано с мерзкой магией. Иногда трупы исчезали по естественным причинам, если только можно так выразиться. Крысы, вот главный бич мертвецов. Эти громадные твари, достигающих размеров кошки или небольшого пса, прогрызали гробы и вытаскивали трупы, исчезая с ними в многочисленных ходах. Однажды даже, после похорон старого Йохана, его тело отыскалось спустя трое суток в городской канализации. Точнее, лишь остатки пьянчужки. А между кладбищем и городом не одна стадия, так что только остаётся догадываться, насколько уходят крысиные тоннели вглубь и стороны.

Он оказывается внутри. Под ногами хрустит мелкий камень, а со всех сторон окружают древние усыпальницы. Кажется, что воздух здесь не двигается, застыв навсегда, как застыло само время. Если бы не буря, Салазар обошёл это место стороной, но в нынешних обстоятельствах...

- Ничего, - говорит он тихим голосом. - Нам нужно только переждать, а после мы сразу уйдём отсюда.

Путник заводит своего коня в храм без крыши, останавливаясь, начиная осматриваться. Алтарь, весь в тёмных пятнах и клочках засохших волос, знаки Вельзевула, Белиала, Пазузу и иных демонов подземного царствия. Здесь явно поработала некая секта поклонников мрака, возможно кровавых жрецов. Стены также усыпаны изображением кровавых оргий с участием людей и животных, а ещё перерисованными изображениями из Некрономикона. Храм осквернён, что ни есть хорошо. Возможно он не станет защитой от надвигающейся бури. Впрочем, чего можно ожидать, если крипта находилась в запустенье, вдали от Мор-Даара, куда отряды ни нагой. Только дурни, искатели древних сокровищ, а ещё возвращенцы могли стать гостями сих мест. Да, возвращенцы с военной службы, что желают очутиться дома, рядом со своей семьёй.

"И будь проклят я, если не исполню своё желание!" - с яростью думает он.

Здесь, наверху оставаться нельзя, так что Салазар спускается по широким ступеням вниз, привязывая коня к одной из колонн. Его защищают двери, которые не дадут попасть пыли вовнутрь. Теперь же следует подождать, что и делает мужчина. Он извлекает из притороченной к седлу сумы светящийся жезл, последнее достижение заморских чародеев, отбрасывая в подземном храме по сторонам кромешный мрак.

"Хорошо бы огонь, чтобы поджарить пищу".

Только утром он смог подстрелить из лука зайца, чья тушка болталась рядом с сумой, но есть в таком месте не слишком хотелось. То же самое, что устраивать пир, используя в качестве стола крышку гроба, под которой лежит покойник. Но подкрепиться все равно надо, а в качестве топлива можно использовать вон те деревяшки, что окончательно ещё не истлели, удобно устроившись в самом углу.

- Задница Локи!

Салазар покачивает головой, опознав в этом гнилье разбитый гроб, а рядом в истлевшем тряпье лежит скелет, обтянутый задубевшей кожей. Куда бы он не смотрел, везде находилась смерть. Хотя, стоя здесь, чего можно ожидать?