Александр Надысев – К вершинам власти (страница 4)

Бестужев стал читать, а Анна, слушая, комментировала:

– Не удивительно, раз король Георг противостоит царю Петру, то вам Алексей Петрович придётся расстаться с ним.

– Вы удивительно прозорливы, – удивляясь, заметил Бестужев и подумал: «Бог ты мой, как мне нравится это создание».

Анна зарделась и, не удержавшись, спросила:

– Как там в России?

– В России снега и берёзы, – улыбнулся Бестужев, – а мы служим в Европе.

– Не о том, я о бегстве царевича Алексея, – смутилась Анна, – он ведь прямой наследник и может оспорить трон отца Петра Первейшего. Что тогда? Что вы об этом скажите?

– Анна, а вы очень осведомлены, – опять удивился Бестужев и не смог уклониться от прямого ответа. – Знаю, царь Пётр был в ярости, и царевич вернулся в Россию.

Тут в разговор вмешался отец Анны:

– Давайте закончим эти разговоры.

И обратился к супруге:

– Мария Васильевна, распорядись на счёт кофея.

Семейство ещё долго сидели за чашечкой кофея, а затем Анна увлекла Алексея в парк. Они, весело обсуждая разные дела, прогуливались по парку и никак не могли расстаться. Анна восхищалась его проницательным умом и стремлением защищать всеми способами интересы России. Попрощавшись с этим замечательным семейством, Бестужев уже не переставал думать об Анне: «Какая девушка! Умница! Как же она мне нравится, но пора уезжать. Впрочем, по приезду я непременно отошлю ей открытку!».

Прошло немного времени, и счастливая Анна, получив долгожданную открытку от Бестужева, долго целовала её, и прижимала к груди. Она говорила себе:

– Он мой, мой любимый Алёша!

А на расспросы подруг, что да как, она уклончиво отвечала:

– Отстаньте от меня, Алексей Петрович по-настоящему русский дипломат!

Глава 10. У герцогини курляндской

Поскольку отношения между Россией и Англией стали ухудшаться, в конце 1717 года Алексей Бестужев по велению царя Петра попросил короля Георга об отставке. Тогда царь велел ехать Алексею ко двору вдовствующей герцогини курляндской Анны Иоанновны, и назначил его обер-камер-юнкером. Тот стал собираться в дорогу и с удовольствием думал: «Надо же, я еду в Митаву к герцогине Анне Иоанновне и там , наконец, я увижу своего отца! Вот кто меня направит на правильный путь!»

В то время его отец Пётр Михайлович Бестужев-Рюмин был при герцогине Анне Иоанновне в качестве управляющего её имением. И попал он туда очень удачно, как говориться туда, куда надо. Хотя он был старше герцогини на 29 лет, но это ему не помешало стать её любовником и ублажать в постели неутешную вдову. Но неожиданно, по протекции барона Германа Карла фон Кайзерлинга, во дворе герцогини появился камер-юнкер Эрнст Бирон. Пётр Бестужев даже посодействовал его возвышению, но неблагодарный Бирон был уличён в интригах против семейства Бестужевых и уволен герцогиней. Но потом с помощью того же барона Кайзерлинга был возвращён ко двору герцогини и, теперь возненавидев Петра Бестужева, стал искусно строить интриги против её любовника. Наступило время, когда постоянная неверность Петра Бестужева стоила ему очень многого и, вскоре в постели герцогини его заменил обходительный Эрнст Бирон, женатый и имевший детей.

Теперь Пётр Бестужев «кусал себе локти», но было поздно, и он с остервенением взялся за свои непосредственные обязанности. А его сын, Алексей Бестужев, от скуки занимаясь химическими опытами, слонялся без определённых дел. Он в продолжительных беседах с отцом жаловался:

– Отец, скучно мне здесь в этом глухом месте. Как ты терпишь такое?

– Ничего не поделаешь, сын мой, служба!

– Хороша же эта служба – без удовольствий и жалования.

Отец заулыбался и предложил сыну:

– Я занимаюсь подготовительными хлопотами по избранию жениха для герцогини Анны Иоанновны. Помог бы, а то слоняешься тут без дела.

– Отец, непомерные требования польского короля сведут все твои труды на нет, – ухмыльнулся Алексей. – Вот увидишь!

– Умный ты слишком, – сверкнул глазами отец. – А что мне делать, ежели царь велит похлопотать? Вот и развлекаюсь тут в замке герцогини.

– Так развлекаешься, папа, что весь двор только и говорит о твоих похождениях по дамам, – тихо проговорил Алексей. – А ты ведь фаворит герцогини Анны и спишь с ней. А ну, она узнает об этом?

– Типун тебе на язык, – покраснел отец. – Ишь разговорился, не уймёшь!

А сам подумал со злостью: «Теперь не я, а Бирон в постели Анны Иоанновны, и он теперь в фаворитах!»

Слоняясь по коридорам замка, Алексей Бестужев так и прослужил при дворе герцогини Анны Иоанновны два года без всякого жалования, но зато с пользой для себя. Ведь теперь он, выполнив несколько поручений нового фаворита Эрнста Бирона, добился расположения его и герцогини Анны Иоанновны.

Глава 11. Остерман в фаворе

Застряв в Польше с хлопотами по избранию жениха для Анны Иоанновны, отец писал Алексею Бестужеву: «Пока ты занимаешься сомнительными интригами, опытами, твой приятель Андрей Остерман стал получать от царя дипломатические задания, и тот часто хвалит его. И если в 1710 году он был послан к польскому королю Августу II, потом в Пруссию и Данию, то в 1711 году вместе с Шарифовым участвовал в переговорах с Турцией, затем был направлен с дипломатическими миссиями в Берлин и Амстердам. Вот это взлёт!»

Бестужев, прочитав об этом, конечно, расстроился. И всё же он был рад успехам своего друга, хотя в душе уже завидовал ему.

Остерман старался и особенно удивил царя, когда в 1717 году, сыграл главную роль на Аландском конгрессе, на котором велись затянувшиеся мирные переговоры между Россией и Швецией во время Северной войны. Он докладывал царю:

«В результате переговоров на конгрессе были определены территориальные требования России и предложен мирный союз после войны со Швецией, который был мягче, чем условия Ништадского договора. Хотя переговоры и не привели к заключению мира, зато определили требования России».

Царь Пётр похвалил его:

«Я доволен результатами конгресса, и надеюсь, что этот конгресс станет важным этапом внешней политики России, и позволит в дальнейшем заключить русско-шведский договор».

В том же году Андрей Остерман с Яковом Брюсом были направлены на Аландский конгресс, а Алексей Бестужев узнал, что в 1720 году Остерман был назначен тайным советником Коллегии иностранных дел, Он писал Бестужеву: « … царь подыскивает кандидатуру посланника в Копенгаген и может вызвать тебя!»

– Хоть бы вызвал, а то мне в Митаве всё осточертело! – обрадовался Бестужев.

Глава 12.

Успехи Бестужева

1720 год. Борьба с Англией и поддержка голштинского герцога ставили Россию во враждебные отношения с Данией, удерживающей за собой герцогство Шлезвиг. Несмотря на эти тревожные обстоятельства, царь Пётр вызвал из Митавы Алексея Бестужева и сходу поручил:

– Поедешь резидентом в Копенгаген и добьёшься императорского титула для меня, и титул короля для герцога голштинского. Ясно?

– Царь, да это невыполнимо! – вскричал Меньшиков, писавший указ. – Хотя это и справедливо и заслуженно!

– Я не сомневаюсь, Бестужев сможет, – ответил царь и расхохотался, – Как только мы заключим мир со шведами.

Алексей Бестужев горел желанием отличиться и с поклоном ответил:

– Смогу, государь!

Так началась самостоятельная дипломатическая карьера Бестужева. В 1721 году он заменил князя Долгорукова и стал российским министром-резидентом при дворе датского короля Фредерика IV. Молодой дипломат сразу оказался в центре дипломатической борьбы царя Петра с английским королём, который стремился настроить против России северные государства. Поддержка, которую царь Пётр оказывал голштинскому герцогу, ставила его во враждебные отношения с Данией, которая после Северной войны сохранила за собой герцогство Шлезвиг, согласно сепаратному договору со Швецией от 1720 года.

Итак, Бестужеву было поручена секретная миссия – добиться от Дании признания за царём Петром императорского титула, и за герцогом голштинским – титула королевского высочества, а также освобождения русских судов от зундских пошлин. В то же время он должен был следить за враждебными действиями Англии и, по возможности, противодействовать им.

В своём письме Бестужев сообщал царю:

«Датские министры полностью находятся под влиянием ганноверского посланника из Саксонии и получают от него деньги. Прошу 25 тысяч золотых, чтобы переманить их на свою сторону …»

На сей раз царь пожалел денег, и тогда Бестужев стал действовать сам, в духе того времени. Он решил занять денег у саксонского посла, чтобы на них купить расположение обер-секретаря военной коллегии Габеля. И всё получилось!

– Надеюсь, вы представите мне возможность вести тайные переговоры с датским королём? – спросил Бестужев у обер-секретаря Габеля, придвигая пакет с деньгами.

– Это зависит от вас, дорогой Бестужев – посмотрев содержимое пакета, улыбнулся Габель.

– Разве этого мало?

– Ещё нужно ваше обаяние, господин Бестужев, – лукаво улыбнулся Габель, – а король почти готов нажать на министров.

– Услуга за услугу, а я постараюсь! – с поклоном ответил Бестужев.

– Вам же известно, что подписан Ништадский мирный договор со Швецией, – заговорил Габель. – А вы знаете, кто его подписал от имени царя? Ваш друг Остерман, за что ему царь Пётр пожаловал титул барона.

– Что ж, – улыбнулся Бестужев, – может, и я получу от вашего короля какой-нибудь титул! А?