Александр Надысев – К вершинам власти (страница 5)
– Я устрою вам встречу с королём сегодня ночью, – и, заметив тревогу в глазах Бестужева, Габель успокоил его. – Вас проведут к нему.
Они рассмеялись и, пожав друг другу руки, расстались друзьями.
Тайные переговоры с королём прошли успешно, и Бестужев рапортовал царю:
Когда же пришло известие о заключении Ништадтского мира, то переговоры замедлились и никак не продвигались к желаемому результату. И Бестужев решил действовать. Он устроил роскошный праздник для иностранных министров и знатных особ королевства 1 декабря 1721 года и вручил гостям медаль с изображением Петра в память об этом великом событии. Король был счастлив, первым получив особенную медаль, и шёпотом сообщил Бестужеву:
– Пётр заслуживает быть императором.
Царь Пётр в своём личном письме поблагодарил Бестужева за отличную службу и пожелал ему дальнейших успехов. Вскоре, в 1723 году, Пётр вызвал его в Ревель, где вручил свой портрет, украшенный бриллиантами. Бестужев очень гордился этой наградой и потом всю жизнь носил её на груди. При этом награждении присутствовал Андрей Остерман, который не преминул похвастаться, когда они уединились:
– Знаешь, Алексей, царь доверяет мне и недавно дал чин вице-президента Коллегии иностранных дел.
Бестужев с завистью подумал: «Везёт же ему!», а сам похвалил:
– Это не просто так, это заслуженно!
– Стараюсь!
– Ещё немного и ты уже будешь вице-канцлером, – с жаром пожал ему руку Бестужев. – А я прозябаю на задворках Европы!
– Ну, ну, Алексей, тебя царь хвалит и жаловал своим портретом, – заулыбался Остерман и спохватился. – Мне пора, ещё свидимся!
Время шло неумолимо, дипломатическая задача Бестужева стала выполняться, и в 1724 году датское правительство, наконец-то, признало императорский титул Петра, но, как пояснил Бестужев, оно сделало это не только из-за его прилежания, но из-за страха перед Россией. Заключение союза между Россией и Швецией заставило Данию опасаться не только за Шлезвиг, но и за Норвегию, на которую претендовали шведы. Король даже заболел, получив известие о русско-шведском мире. А Дания всё ещё колебалась между англо-французским союзом или российским, и Бестужеву было велено поспособствовать в этом вопросе.
– Как это поспособствовать? – нервничал Бестужев. – Поспособствовать, это значит, нечего не делать. За это «сидение» орден вряд ли получишь.
А царь Пётр будто услышал его и, высоко оценивая дипломатические способности Бестужева, в том же году в день коронации Екатерины пожаловал ему звание действительного камергера.
Глава 13. «Бестужевы капли»
Наступил 1725 год. Алексей Бестужев, теперь уже действительный камергер, русский министр-резидент при дворе датского короля Фредерика IV, продолжал страдать от безделий, и вдруг получил письмо от Остермана:
– Каков, мой друг! – воскликнул Бестужев. – А я чем занимаюсь?
Он разнервничался:
– Нет, надо что-то предпринять и показать себя! Даже царь занимался алхимией, хотя и болен, а я что хуже. Может, и я сумею получить золото из свинца, и то дело!
И Бестужев активно занялся алхимией. В своём особняке он быстро организовал лабораторию, нанял химиков, в числе которых оказался магистр Иоганн Христиан Лембке. Это было самое лучшее время в жизни Бестужева. Он ночами со своими химиками мучился в поисках чего-то неизвестного, проводил бесконечные химические опыты, и пока ничего хорошего не выходило. Он страдал от бессилия, ругал своих химиков и ничего не мог поделать.
– Не везёт. Какое там золото? Из этого свинца ничего путного не получается, – переживал Бестужев, разбив очередную пробирку. – Что будем делать?
А химик Лембке, утешая его, стал наставлять:
– В средневековье алхимики занимались очисткой разных материалов и искали некий философский камень. Так они говорили, но на самом деле их основной целью было превращение низших металлов, таких как свинец, в благородные металлы – в серебро, золото. Мы ведь тоже искали метод, как свинец превратить в золото, но так ничего и не вышло. Так ведь? Но это не всё!
– Продолжай.
– Кроме этих превращений, – запнулся Лембке, – алхимики искали эликсир жизни, который мог бы излечить любые болезни. Вот что нужно нам поискать!
– Об этом я и мечтал, – вскричал Бестужев. – Продолжай, Лембке!
– Я читал древние трактаты Эмпедокла об учении о четырёх стихиях: воде, земле, огне и воздухе. А Аристотель добавил пятую стихию – эфир, означавший верхний, горный, лучезарный слой воздуха, которым дышат боги.
– Вот с этим эфиром и будем работать, – вскочил со стула довольный Бестужев. – Я ночи не буду спать, но создам эликсир жизни.
– Над этим бились и продолжают биться великие умы человечества, но пока безрезультатно. А тем временем лекари только и умеют пускать кровь, обрекая больного на анемию.
– Что это за анемия?
– Это патологическое явление, при котором уровень гемоглобина ниже нормы и организм не получает достаточного количества кислорода, и зарабатывает малокровие.
– А можно попроще?
– Вместе с кровью из организма выходит много железа, и случается анемия. Вот!
– Чтобы его восполнить нужно в организм больного вводить железо? – сразу сообразил Бестужев. – Да?
А сам подумал: «Ну, допустим, я смешаю эфир со спиртом, и что в этот раствор вливать? Конечно, железо. Но как? Надо поэкспериментировать и держать всё в строжайшей тайне!»
И Бестужев ночами работал один, потом вместе с Лембке и другими химиками. Наконец, устав смешивать растворы в самых разных вариантах и пропорциях, он совершенно случайно обнаружил, что железо растворяется в хлоре. Он поместил немного ржавчины в склянку и добавил соляной кислоты из расчёта один к трём, и через два дня пропустил через марлю.
– Что же получилось? – спросил он Лембке, показывая эту склянку.
После химического анализа Лембке объявил:
– Получился обыкновенный хлорид железа.
– Так это то, что надо! – вскричал Бестужев.
– Не понимаю?
– Я смешал то, что в склянке – со смесью эфира со спиртом и получил … – эликсир жизни, я опробовал … – проговорился Бестужев и зажал рот рукой.
Опомнившись, он велел Лембке:
– Поклянись, что не выдашь эту тайну!
– Хорошо, клянусь, – промямлил Лембке. – Только я не уверен, что лекарство будет эффективным средством от анемии.
– Я же на себе испытал сей эликсир, – заявил Бестужев, – и сразу голова прошла!
Так на стыке химии и фармакопеи Бестужев умудрился создать в своей лаборатории знаменитый на всю Европу «Золотой эликсир», как его сразу прозвали Tinctura nervina Bestuscheff – «Бестужевы капли».
Эти капли быстро распространились по Европе, и многие вельможи жаждали их заполучить. Бестужев ленился и поручил продажу эликсира Лембке, а тот только жаловался:
– Эти капли продаются свободно без предписания врачей и употребляют их, кто во что горазд. Мне говорили, что их используют от приступа падучей болезни, от недержания мочи и даже от болезни «Венеры».
– Хорошо! – потешался Бестужев.– Очень хорошо, а ещё помогают от нервов!
– Это ваше снадобье стало какой-то панацеей от всех болезней, – пробурчал Лембке, – и могут вызвать осложнения у людей.
И тут Бестужев вспомнил о России, подумал о своём благодетеле императоре Петре и, посмотрев на Лембке, тихо предложил:
– А что если посоветовать мои капли императору Петру? Он ведь хворает.
– Можно попробовать! – хмыкнул тот, – но только …
– Что только? – насторожился Бестужев.
– Для Петра лучше не превышать дозу капель и тогда можно избежать неприятностей, – обеспокоился Лембке. – Впрочем, это дело царских лекарей!
– Тогда пусть лекари идут ко мне за советом, – рассмеялся Бестужев, – а нас должно радовать только одно, что мой эликсир хорош, и он покупается!
А сам Бестужев не любил откладывать дела на потом, и велел Лембке подать перья и бумагу. Выпив рюмку вина, он сел писать письмо императору о своих замечательных каплях. Он писал и думал: «Теперь все цари и короли будут у меня, вот где! И «капли Бестужева», нужные всем для лечёбы, будут моим орудием в продвижении к заветной цели – к чину канцлера России!»
Глава 14. Остерман у власти
Россия встретила смерть императора Петра с большой тревогой.
– Что будет? – снимали шапки в толпе. – Неужели на престоле окажется баба?