Александр Надысев – К вершинам власти (страница 3)
– Как устроитесь, напишите мне письмо, – улыбаясь, спохватился Остерман.
– Непременно!
Глава 7. В Лондоне
Алексей Бестужев уже в пути. Он из кареты с любопытством разглядывал опрятные поля и приветливые лица крестьян. Прибыв в Ганновер, он встретился с курфюрстом Георгом-Людвигом, и так понравился тому, что с разрешения царя поступил к нему на службу. Бестужев удачно служил при дворе Георга, интриговал, добиваясь своего, и карьера его, очень исполнительного дипломата, пошла в гору. Вскоре он быстро стал камер-юнкером с жалованием 1000 талеров в год. О своей первой победе Бестужев в возвышенных тонах написал Остерману, своему брату Михаилу и, конечно, отцу.
И действительно, в 1714 году Георг-Людвиг под именем Джорджа I, вступил на английский престол и взял с собой в Лондон камер-юнкера Алексея Бестужева. После чего Георг немедленно направил его в Россию, в качестве английского министра с нотой фиксации о своём восшествии на престол. Царь Пётр был очень доволен такой чести, оказанной английским королём, и Бестужев вернулся от него в Лондон с подарками и поздравительной грамотой. Отец радовался успехам сына, а Остерман по-дружески предупредил Бестужева:
В Лондоне Алексей Бестужев сразу поспешил погрузиться в бесконечные интриги английского двора. Он так торопился исполнять поручения, что приходилось рисковать, подкупать одних вельмож, чтобы добиться расположения других, предлагать и брать взятки, чтобы попасть на приёмы к важным персонам и королю. В результате этих действий Бестужев оказал королю Георгу неоценимые услуги во многих самых запутанных делах, в том числе, в создании анти испанского Тройственного союза Британии, Франции и Нидерландов. И именно здесь, в Лондоне, Алексей Бестужев почувствовал в себе силы в дипломатии и уже знал, что может многое решить самостоятельно.
Он так писал отцу:
Бестужев слонялся без дела, и неожиданно для себя, оказался в среде масон, которые увлекли его модным в то время занятием – алхимией. А когда Бестужев получил письмо от царя Петра о том, что при Берг-Коллегии учинена лаборатория, где сам царь проводил химические анализы руд и минералов, то исполняя его указания, зажёгся алхимией по-настоящему. Он даже задумал организовать свою химическую лабораторию, но быстро остыл, не имея средств. А время шло. Алексей Бестужев скучал от «дипломатических безделий» и рвался в большую политику. Склонный к авантюризму и интригам, он был весь в отца, честолюбивым и уверенным в своих силах, и теперь только ждал своего часа. В письмах к отцу в нём клокотало честолюбивое желание скорее выдвинуться, используя «разные конъюнктуры». А отец предупреждал Алексея:
***
В это время Остерман стал советником Посольской коллегии и написал об этом Бестужеву, чем вызвал у своего друга некоторую зависть. Этим он так завёл Бестужева, что тот не спал по ночам и всё думал, как бы выдвинуться во властные структуры и заявить о себе. Но неодолимое стремление Бестужева выдвинуться в большую политику всё же сыграло с ним злую шутку.
Когда в 1716 году Бестужев узнал о побеге царевича Алексея в Вену, то сразу решил: «Бог ты мой, ведь передо мной будущий правитель России! Надо поклониться и немедля!»
И камер-юнкер Бестужев незамедлительно написал царевичу письмо, в котором выразил свою верность и готовность служить «будущему царю и государю». Свой переход на службу к английскому королю Бестужев объяснил желанием покинуть Россию, поскольку обстоятельства не позволяли ему служить царевичу Алексею так, как он хотел бы.
Отослав письмо, Бестужев, довольный собой, даже поглядел в зеркало.
«Как ловко я заявил о себе царевичу, – радовался он, – ведь царь Пётр не вечен, и когда-нибудь уступит трон своему сыну. Вот это дипломатия!»
Однако Бестужеву не спалось, и он, с беспокойством ворочаясь, вдруг осознал: «Что я наделал? Ведь многие подумают, что это предательство!»
Бестужев вскочил с кровати и забегал.
«Пожалуй, я погорячился, – стал судорожно соображать он. – Предупреждал же меня отец, что мои авантюры могут плохо закончиться, а ведь царь Пётр ещё жив. Что же делать? Впрочем, дело сделано, письмо ушло к царевичу Алексею, и теперь что будет, то и будет!»
В ту ночь он так и не смог уснуть.
– Нет, какой чёрт меня дёрнул? – опять стал корить себя камер-юнкер. – Это же авантюра чистой воды, и я в неё вляпался! Эх, если бы рядом был отец!
Глава 8. На званом ужине
Английский король Георг отправил камер-юнкера Алексея Бестужева с депешей в Саксонию, где прибыв в российское посольство, он был приглашён на званый ужин. Там он совершенно неожиданно встретил отца. Они удалились в гостиную и, наконец, смогли поговорить.
– Алёша, ты здесь какими судьбами? – спросил отец.
– Меня сюда направил король Георг.
– Ха, ха! – расхохотался отец. – Видно хочет узнать о договоре!
– Отгадал
– Так я этим как раз и занимаюсь, – заулыбался отец. – Тебе ведь известно, что в 1717 году царь Пётр подписал договор с польским королём и саксонским курфюрстом Августом II о браке Анны Иоанновны с герцогом Иоанном, и мне царь велел «похлопотать» об избрании этого Иоанна в курляндские герцоги.
– Значит, едешь в Курляндию?
– Догадлив, еду в Митаву, – улыбнулся отец. – И думаю, с этим браком ничего не получиться, ведь Август сюзерен Курляндии и этого не допустит.
– Может подкупить?
– Пробовал, всё без толку, – ухмыльнулся отец. – Да ещё наш царь на него в обиде.
– С чего это?
– Не знаешь? – удивился отец. – Он поддержал беглого царевича Алексея.
Сын, теряясь в догадках, неуверенно спросил:
– Слышал, что царевич вернулся в Россию?
– Как же, его хитростью увёз граф Толстой по приказу царя, и сейчас ведётся следствие о предательстве царевича Алексея.
– Что с тобой? – вскричал отец, увидев, как изменился в лице Алексей. – Да, говори же!
– Отец, я опрометчиво написал письмо царевичу о своей готовности служить ему.
Тут вскипел отец:
– Сколько раз предупреждал тебя, не рискуй так неосмотрительно, сын мой!
– Отец, что теперь будет со мной? – засуетился Алексей. – Может бежать, но куда?
– Думаю, что пронесло, раз мы с тобой тут разговариваем. Царевич перед отъездом наверняка сжёг все бумаги, иначе бы ты был на допросе у графа Толстого.
– Что нос повесил, – улыбнулся отец. – Пошли к столу, а то нас уж потеряли.
– Мне уже туда не хочется, – ответил Алексей, – да и завтра мне в дорогу.
– Куда?
– В Гамбург, – ответил сын. – Давай простимся.
Алексей, прощаясь с отцом, продолжал корить себя:
«Как необдуманно, как опрометчиво я поступил! Впредь, мне дураку – наука. Теперь я буду осторожен в своих интригах, и уж никому не открою потаённых мыслей. И надо стараться как можно лучше маскировать свою приверженность к интересам государства, не показывая истинных намерений».
Глава 9. Удивительная Анна
Дом российского дипломатического представителя в Гамбурге Ивана Петровича Бёттихера всегда был открыт для всех. Но сегодняшним утром его дочери Анне было не до чаепития. Она была в ожидании чего-то особенного и необыкновенного. Ведь ещё вчера отец объявил, что сегодня будет гость и не простой, а с дипломатической депешей. Анна росла очень живой и смышлёной девушкой, и отец ей разрешал присутствовать при беседах визитёров, постоянно посещавших дом посла. Анна постигала знания на лету и, заражая присутствующих вельмож звонким смехом, поражала всех своей осведомлённостью не только в политике, но и в искусстве.
Когда семейство посла переместилось в гостиную, Анна спросила:
– Папа, где же русский дипломат?
Не успела она произнести эти слова, как появился слуга и объявил:
– Прибыл с визитом Алексей Бестужев-Рюмин.
Блистательный молодой человек с достоинством вошёл в гостиную, поклонился и, представившись, объявил:
– Иван Петрович, я прибыл к вам с важной депешей.
Он своим взглядом оглядел обворожительное семейство и вопросительно посмотрел на посла.
«Какой симпатичный дипломат», – отметила Анна и услышала голос отца:
– Нет, нет, Алексей Петрович, никаких секретов. У нас всё по-домашнему. Присаживайтесь и читайте свою депешу.
Он посмотрел на Бестужева и торопливо проговорил:
– Ах, да! Прошу прощения, познакомьтесь, моя супруга Мария Васильева и дочь Анна.