Александр Надысев – Герои грозных гор (страница 7)
Так после очередной карательной экспедиции в рапорте о своих действиях в Чечне генерал-майор Пулло крупным почерком выводил: «…
Закончив писать, он с усмешкой посмотрел на свою жену Александру Павловну:
— Вот ты говоришь, что я бестактен с горцами.
— Это не я говорю, а все, — парировала генеральша.
— Кто все?
— Хотя бы твой, Бота Шамурзаев, — напомнила жена.
— Да, он же чеченец, — взвился генерал.
— И что же?
— А то, что он родом из какого-то дальнего аула, кажется, Дади-Юрта, потому и говорит, что я крут, — рассмеялся супруг. — И ты же знаешь, что после уничтожения его родного аула, он мальчишкой был взят в плен и всё детство провёл в семье барона Розена. Свою службу он начал волонтёром в милиции, потом произведён в прапорщики, а ко мне попал в 45-м году уже подпоручиком. Вот таков сей шельмец!
— И не только он, — вцепилась супруга. — Ты проводишь карающие экспедиции с вопиющими злоупотреблениями, с грубой бестактностью в отношениях к народу, привыкшему веками к свободе.
— Да, что ты говоришь? — раскричался супруг. — Ничего ты не понимаешь в нашем деле! Ведь великий Ермолов говорил, что когда горцы принимают подарки от русских начальников, то думают, что русские слабы и задабривают их, и поэтому они наглеют и начинают шалить. Сначала из леса, как разбойники, а потом, собравшись, могут напасть и на наши крепости.
— И всё равно, надо уважать гордых горцев-абреков.
— Замечу, дорогая, Шамиль в свою очередь, очень хорошо пользуется услугами абреков, и его отряды не менее жестоко выжигают непокорные селения, уводя в плен жителей Чечни. Как я помню, в 43-м году мюридами был сожжён аул Хунзах, жители которого не желали власти Шамиля. Вот!
А жена ему наперекор:
— Твой начальник Граббе всю вину за ухудшение обстановки в Чечне станет возлагать на тебя, как на крайне грубое, бесцеремонное и «драконовское правление», сделав тебя «козлом отпущения». Вот попомни меня!
Неожиданно появился казак и, даже не очистившись от дорожной грязи, доложил:
— Аул Чох взбунтовался! Казаков всех порубили, один я сбежал.
— Как? — вскричал генерал. — Тревога!
Хорошенько расспросив казака, генерал стал собираться в поход. Он проверил оружие и съязвил:
— Вот видишь, дорогая Александра Павловна, горцы порезали моих казаков и теперь ликуют, а ты их жалеешь.
— Может казаки озоровали?
— Да нет, абреки с чеченцами решили стать свободными! — в гневе разъяснил генерал и вскричал. — Я отомщу горцам за кровь казаков!
Оглянувшись, он заулыбался:
— Кстати, я возьму с собой в поход этого чеченца подпоручика Шамурзаева. Пусть посмотрит на порубленных казачков!
И в этот же день карательный отряд во главе с генерал-майором Пулло выступил в поход на непокорный аул. Селение Чох, устроившись на горе, мирно дремало. Единственный кто не спал в ту ночь, так это староста. Он-то знал, что эти безумные абреки, расправившись с казаками, теперь завидев русских, ускачут в горы, а ему придётся оправдываться. «Хорошо, что я, боясь мщения, отправил жителей в соседнее селение, — подумал он, и вдруг, мгновенно вспотев, уселся на лежанку. — А если придёт мстить сам генерал Пулло, то тогда пощады не будет!»
Вдруг он услышал шорохи, потом быстрые шаги и понял: «Русские уже здесь».
И началось. Послышались отдельные выстрелы, ещё и ещё и потом всё стихло, и слышалась только ругань солдат, да крики женщин, не успевших сбежать из аула.
Солдаты, ворвавшись в дом, схватили старосту и вывели его на площадь. А там уже были все жители, которых нашли в ауле, а в некоторых домах солдатам ещё разламывали плоские крыши кровель и доставали оттуда пленников.
— Кончай ломать! — кричали солдаты. — Жечь нужно! Жечь!
Начались пожары, на площадь вышли лишь немногие жители аула. И генерал Пулло стал издеваться над ними, да так, что даже солдаты зашептались, а староста оправдывался:
— Примчались абреки и устроили резню, не спрашивая нас.
— Вы укрывали бандитов, и теперь будете отвечать, — театрально произнёс генерал и велел. — Высечь всех в назидание.
Женщины закричали, а подпоручик Шамурзаев не выдержал и приказал:
— Прекратить!
— Как смеешь перечить мне? — вскричал генерал и услышал ответ:
— Я не позволю издеваться над женщинами и стариками, и тем более хлестать их плетью.
— Уволю!
— Да, я и сам не останусь с таким извергом, — заявил Шамурзаев и, вскочив на коня, помчался в лес.
— Вернуть бунтаря!
Посланные в погоню казаки, вернулись и доложили:
— Ваше превосходительство, утёк он, похоже, к Шамилю!
Глава 15. Новая столица Имамата
Как только русские отряды покинули разорённую столицу Дарго, так сразу туда прибыл имам Шамиль со своими наибами. В хмуром небе кружил его любимый беркут и пронзительно кричал: «кьяк-кьяк-чеккхе…», и имаму отчётливо послышалось: «…конец». «Прав беркут!» — подумал Шамиль и, посмотрев на пепелище, с горечью проговорил:
— Победа досталась нам горькая, теперь нет столицы!
— Зато прогнали русских, — разом вскричали наибы. — Мы победили их!
— С 40-го года в этой резиденции вершились дела на Кавказе, — сетовал Шамиль. — А теперь, в 45-м, что я вижу? Жалкое пепелище.
— Может, в Дагестан перенесём столицу? — предложил его сын.
— Нет, нет, столицу Имамата я могу доверить только чеченцам, потому что не очень уверен в дагестанцах, — ответил Шамиль, сдвинув брови, и решил. — Я перенесу свою резиденцию в чеченский аул Ведено. Там будет новая столица моего Имамата!
— Прекрасный выбор отец, — воскликнул Гази-Мухаммед.
Вскоре аул Ведено стал новой столицей Имамата, которую горцы взялись спешно укреплять. Шамиль ходил с сыном Гази-Мухаммедом и распоряжался, а тот делился своими мыслями:
— Я как и ты, отец, считаю чеченцев опорой мусульман, но и они теряют веру в победу и готовы признать власть Белого царя и это грозит распадом нашего государства.
Шамиль резко ответил:
— А я не собираюсь сдаваться и не допущу развала Имамата.
— Каким же образом?
— Надо действовать! — выкрикнул Шамиль и приказал. — Зови горцев на борьбу с неверными, иначе смерть!
Новая столица Ведено всколыхнулась, и понеслись всадники в чеченские селения с воззваниями и призывами к продолжению борьбы с царскими войсками. Мюриды, как верные псы, брали заложников из тех селений, в чьей верности сомневались. Убивали неверных и жгли сакли неугодных. Мюриды искали предателей среди горцев, чтобы предотвратить их переход на сторону русских, а в горах поползли слухи, распускаемые мюридами Шамиля, о скорой помощи султана и возобновлении войны Белого царя с Европой. Чеченские селения заволновались и кое-где уже заблестели их шашки.
Глава 16. Анна
Время быстро летит, прошло уже несколько лет после того как кавказская пленница, Анна, попала в дом имама Шамиля. А он, возвращаясь из бесконечных походов, каждый раз не решался сказать этой красавице о своей любви и откладывал это непростое дело. Наступил беспокойный 1846-й год, время сгладило всякие сомнения и Анна, привыкшая к ухаживаниям Шамиля, уже ждала его.
«Когда же откроются ворота резиденции Ведено и появится с подарками мой имам?», — мечтала она, выглядывая в оконце.
И дождалась. Имам Шамиль, поддерживаемый сыном, прибыл на своём скакуне, но сам зайти в дом не смог… Мюриды положили израненного имама на лежанку, и вышли, а Заидат была уже готова и, засучив рукава, стала старательно промывать его раны. Прибежавшая Анна бросилась помогать ей, но увидев кровь, чуть не упала в обморок.
— Страшно, как страшно мне! — зарыдала она, закрыв лицо руками.
— Не скули, лучше подай настой, — велела ей Заидат.
— Уведи Анну, — чуть слышно велел Шамиль. — Рано ей ещё!
У лежанки раненного Шамиля постоянно дежурила его жена Заидат, не допуская к нему никого. Она доверяла только его второй жене Аминат, с которой поочерёдно поила его отварами и делала перевязки. Имаму с каждым днём становилось всё лучше и лучше, и он даже пытался вставать. Улучив момент, к раненому как-то неслышно подошла Анна.
«Не такой уж он страшный!» — подумала она, и уже разглядывала лицо Шамиля другими глазами, участливыми и нежными.