Александр Надысев – Герои грозных гор (страница 9)
Гусар с участием посмотрел на друга и попросил его:
— Расскажи о войне. Что? Не хочешь?
Бледный офицер ещё больше побледнел и закашлялся.
— Извольте, — кашлянул ещё раз Корев и начал говорить. — Но, господа, предупреждаю вас, эта печальная история. Так вот, я служил в 1-ом батальоне Отдельного Кавказского корпуса под командованием графа Воронцова и участвовал в Даргинском походе. Перед нами была поставлена цель — захватить ставку имама Шамиля в ауле Дарго и подавить восстание горцев. В начале июня 45-го года наши войска захватили позиции горцев на горе Анчимеер, а 6 июня прогнали их с горы Зунумеер. К середине июня были взяты селения Анди и Гоготль, там отличился полковник Барятинский. Представляете, он, раненный в ногу, продолжал сражаться! В Дарго наши войска встали. И знаете почему? Потому что солдаты остались без продовольствия и снарядов.
— Как же так? — возмутился Лобанов.
— И всё потому, что горцы на лесных дорогах перехватывали обозы с продовольствием и боеприпасами, и нас оставляли с носом! Когда войска вошли в аул, то оказались блокированы со всех сторон горцами. Умный Шамиль превратил свою столицу в «ловушку», которая обстреливалась со всех сторон. Среди нас были ужасные потери, и Воронцов велел отступать. По пути меня ранили, но к нам подоспел на помощь отряд генерал-лейтенанта Фрейтага, с которым мы укрылись в укреплённом Герзель-ауле. Меня раненного отправили к маменьке и все мои мытарства войны закончились.
— И что теперь? — вздрогнул Полторацкий. — Может поменять тактику?
— Вот, вот! — оживился Корев. — Воронцов тогда кричал, что пора прекратить походы вглубь Имамата и вернуться к стратегии генерала Ермолова. Вернуться к постепенному выдавливанию имама Шамиля, а это значит прорубать просеки, строить дороги и укреплённые лагеря. Так что, господа, эта экспедиция закончилась неудачей, и нами ни захват Шамиля, ни подавление восстания горцев не были достигнуты.
— А Шамиль, скорее всего, был счастлив, ведь он народный герой, и теперь его влияние на Кавказе лишь окрепло, — улыбнулся гусар Манзей и лукаво взглянул на Полторацкого. — Ну как, едешь на Кавказ?
— Еду в 79 егерский полк к Воронцову! — твёрдо ответил Полторацкий. — Еду мстить горцам!
— Может, ты увидишь Барятинского, — попросил его Корев, — так передай привет от меня!
Тут прибежала сестрёнка Полторацкого:
— Маменька желает видеть тебя, Володенька!
— Что случилось?
— Мы собирается уезжать. Поздно, уж!
Друзья выпили за победу и расстались.
А мать после бала вызвала своего непутёвого сына и строго отчитала за то, что он не танцевал на балу, и только позже Полторацкий понял, когда описывал в дневнике бал у Апраксиной, что его пригласили на бал с целью познакомиться с прекрасными дамами и выбрать себе невесту. «На кой она мне нужна, — подумал он тогда, — ведь я иду на войну!
Глава 20. На ферме
До своего отъезда на Кавказ Полторацкий побывал у Апраксиной на нескольких балах и пикниках, но невесту так и не выбрал. Однажды он даже сумел вытащить испуганных барышень из коляски, лошади которой испугались и запутались в постромках. Этих ошалевших лошадей с трудом остановили великий князь Михаил Павлович и генерал Бибиков, и об этом геройстве говорили много и довольно долго. Мать Полторацкого, чтобы как-то отвлечь сына от предстоящей войны, решила устроить пикник на императорской ферме и сразу оповестила своих знакомых и придворных. Уже с утра вереница роскошных карет дворян, в сопровождении всадников, устремилась в Павловск. Графиня Блудова и дворяне Ковальковы везли с собой на завтрак продукты, а Штрандманы, Ушаковы, Татищевы и Полторацкие обязаны были доставить напитки и вина. Этот знатный поезд спокойно продвигался по парку, а всадники рассыпались в разные стороны и резвились на лошадях, хвалясь друг перед другом. Неожиданно Полторацкий увидел статного всадника и закричал:
— Государь! А за ним вся царская фамилия едет!
— Как? — заволновались все.
Татищев попытался объяснить:
— Похоже, государь с семьёй решил прогуляться из Царского села в Павловск и позавтракать на ферме.
Государь, увидев собравшееся великосветское общество, обрадовался и предложил объединить оба завтрака в один общий, и все отправились на ферму. Прибыв туда, государь помог сёстрам Полторацкого слезть с лошадей и, улыбаясь, поднялся с ними по лестнице в залу. Затем он торжественно подвёл сестёр к императрице Александре Фёдоровне и лично представил. Все расселись, и эта знатная компания завтракала в двух залах и непринуждённо вела светские разговоры. Государь похвалил присутствующих за привезённые на завтрак продукты и расточал любезности. Кроме всего, компания с аппетитом ела печёный картофель со сливочным маслом, доставленный с фермы. Наконец, государь обратил свое внимание на офицеров и прошептал императрице:
— Надо подобрать Полторацкому невесту.
— Поздно, он же едет на Кавказ!
— Жаль, — расстроился государь, — а то я приглядел ему Машу Ковалькову. Прелесть девушка!
Перед отъездом государь стал прощаться со всеми, а Полторацкого спросил:
— Когда собираетесь на Кавказ?
— Через неделю, ваше императорское величество!
— Уже? Тогда желаю всякого счастья!
Когда же семейство Полторацких вернулось с пикника, то их в гостиной ожидал князь Багратион с драгунским офицером. Он предложил Полторацкому себя в качестве попутчика до Воронежа и, получив согласие, сказал:
— Заеду за вами 17-го, господин поручик.
— Буду вам очень признателен, — ответил обрадованный Полторацкий. — До встречи князь.
А мать подумала: «Какая всё же Александра Фёдоровна заботливая, прислала князя Багратиона в попутчики моему непутёвому сыночку и невесту обещала ему подобрать».
В штабе Полторацкий получил казенную подорожную до крепости Грозной — 92 рубля 60 копеек прогонных денег из казначейства. Затем забрал все заказанные вещи у портного, сапожника и поехал с прощальным визитом к дяде, графу Павлу Дмитриевичу Киселеву. Потом по порядку навещал своих родственников и прощался с ними, а граф Сологуб поручил ему передать письмо господину Глебову.
17-го октября 1846 года мать заказала обедню и напутственный молебен, после которого все провожающие сели в экипажи и двинулись с Полторацким до Ижоры, а далее офицеры поехали по тракту вдвоём. В Воронеже Полторацкий расстался со своим спутником князем Багратионом и путь до Новочеркасска в 533 версты осилил на кибитке за трое суток. Около Аксая он встретил лихую тройку с седоком в адъютантской форме в санях. Ямщик обернулся к Полторацкому и пояснил:
— Это курьер! Вишь, как гонит!
Когда же Полторацкий добрался до станции, то спросил смотрителя о тройке, а тот поспешил сообщить ему:
— Тот курьер непростой, он адъютант наместника кавказского и отправлен в Петербург с донесением государю-императору о славной победе над самим Шамилем. У того отняли пушку и секиру, которую адъютант повёз с собой и только что показывал мне.
Полторацкий заглянул в книгу проезжающих и прочитал запись:
Получив это известие, он жутко расстроился: «Что я медлю? Ежели так дело пойдёт, то кавказская война быстро закончится, и повоевать с Шамилем не придётся, и слава мне не достанется».
Глава 21. Попутчик
Полторацкий вспомнил, как курьер лихо покатил на санях и попросил смотрителя:
— Любезный, отправь меня на санях. А то я до того измучился в кибитке на колёсах, что все бока отбил.
— Не положено, — ответил смотритель.
— Тогда почему курьеру дали сани?
— Так он же курьер наместника Воронцова, и может потребовать, что захочет! — пояснил смотритель и опять заупрямился. — А вам не дам и всё тут.
И пришлось Полторацкому продолжить свой путь на колёсах с жуткой тряской по колдобинам дрянной дороги. Погода стала портиться, пошёл дождь, да ещё со снегом, и стало подмораживать, поэтому кибитка катила кое-как по ледяной корке дороги. На какой-то станции недалеко от Ставрополя Полторацкий познакомился с добродушным инженером-полковником Эггером, который взял Полторацкого в свой дормез[14] и они продолжили своё путешествие вдвоём. Артур Федорович Эггер был кавказским ветераном, много повидавшим на своем веку, и к тому же был хорошим рассказчиком. Он с ехидцей спросил:
— Знаете ли вы, в какое пекло едите?
— На Кавказ, — бодро ответил: Полторацкий. — Будем рубить просеки, строить крепости и бить Шамиля. И нам засады, лесные завалы горцев — не помеха!
— Какой молодец! — рассмеялся Эггер.
Полторацкий густо покраснел и попросил его:
— Я с удовольствием послушал бы о кавказской войне и герое этой войны имаме Шамиле. Если не трудно, расскажите.
— Могу, конечно, — загадочно улыбнулся Эггер. — У нас с вами времени полные карманы. Ха, ха! Так вот, господин прапорщик, Кавказская война началась в 1817 году и продолжает идти, и конца её пока не видно. Россия начала активную борьбу с разбоем горцев и англо-турецкими интригами на Кавказе. К тому времени в состав России уже вошли грузинские, армянские и азербайджанские земли, и связь с ними поддерживалась через территории Дагестана, Чечни и Абхазии. Однако дороги, связывающие эти регионы, были крайне опасными из-за постоянных нападений горцев.
Он задумался:
— Еще в 1781 году часть чеченских тейпов[15] добровольно присоединилась к России, в тоже время другие горские вожди стремились сохранить свою независимость. Помню, что в 1816 году на Кавказ был назначен новый главнокомандующий, генерал Ермолов, который немедленно приступил к завоеванию разбойничьих территорий. В результате были возведены крепости Кавказской линии, такие как Грозная и другие. Горцы огрызались, оказывая ожесточенное сопротивление, но численный перевес был на стороне русских, правда, не всегда… Были и огорчения. Так что, это война — длительный конфликт, в ходе которого императорская армия теперь ведёт боевые действия с целью присоединения Северного Кавказа к Российской империи. Вот такие дела!