Александр Надысев – Герои грозных гор (страница 6)

В ночь с 13 на 14 июня егеря 3-го батальона колонной тихо вышли из лагеря и направились по лесной дороге к укреплениям чеченцев. Они ругали воинственных горцев, продираясь через их частые завалы и, расчищая их, упорно продвигались к своей цели. Полковник Барятинский ехал впереди колонны на своей любимой лошади и соображал, как лучше взять укрепления. «Надобно направить одну роту в обход завалов! — решил он, — А я с двумя ротами ударю в лоб. Может, тогда сходу и возьмём укрепления».

Советоваться было не с кем и он, собрав ротных, велел:

— 1-ой роте приказываю идти через лес и атаковать во фланг по сигналу пушки, а остальные пойдут в лоб. Понятно?

— Ясно, Ваше высокоблагородие!

Чуть забрезжило, когда егеря 3-го батальона уже подходили к чеченским завалам, преграждавшим дорогу к аулу. Раздался выстрел из пушки, и сразу послышалась команда: «Вперёд», и егеря, рассыпавшись в цепи, двинулись в атаку. Первым пошёл быстрым шагом командир батальона Барятинский, а его уже обгоняли егеря, стараясь прикрыть собою смелого командира. Вскоре беспорядочно защёлкали по стволам деревьев пули горцев, но егеря не отвечали на выстрелы. Они выставили свои штыки и, молча, шли на укрепления, а затем, ускорившись, с криками «Ура» уже оказались перед завалами горцев.

В клубах порохового дыма на землю падали егеря, стонали раненные, прося о помощи, а на укреплениях слышались дикие крики горцев. Тем временем егеря «озверели» и полезли по веткам деревьев укрепления наверх, где их ожидали отчаянные горцы, размахивая шашками. И тут с боку послышалось русское «Ура». Горцы оторопели, и мгновенно понеслись на помощь, а там уже егеря 1-ой роты штурмовали укрепления горцев с фланга. «Это моя первая рота ударила во фланг», — радостно подумал Барятинский и тут же ойкнул, получив пулю в ногу. Он упал на землю, к нему быстро подбежали егеря, и один из них, седой ветеран, ловко стал перетягивать ремнём раненную ногу командира и авторитетно заявил:

— Пуля прошла в голень навылет, Ваше высокоблагородие!

— И что?

— Теперь до свадьбы заживёт! — сказал ветеран, сделав своё нехитрое дело.

— Благодарю! — ответил Барятинский.

«А вот с женитьбой я подожду», — усмехнулся он, и вместе со своим «доктором», ковыляя, полез на укрепления.

Барятинский, кое-как забравшись по веткам завалов на укрепление, проткнул шашкой кого-то абрека, и поднялся ещё выше. Там уже орудовали штыками его егеря, а некоторые спускались с укреплений и гнали горцев к аулу. Ещё немного и аул был взят.

— Победа! — кричали возбуждённые егеря, вытирая пот рукавами, а Барятинский прислонился к дереву и боялся из-за раны сесть на траву.

Как вдруг к нему на лошади нагрянул главнокомандующий Воронцов со свитой:

— Вот кто герой! — заулыбался он. — Барятинский, обязательно представлю тебя к ордену, а 20-го июня мы выступаем в сторону перевала Речел, в Дарго. Готов?

— Благодарю, Ваше Превосходительство! — только и смог ответить Барятинский, страдая от боли. — Бить горцев я всегда готов!

Глава 13. Неудача в Дарго

После длительного и очень изнурительного похода, утром 6 июля 45-го года Отдельный кавказский корпус под командой Воронцова, подошёл к аулу Дарго, основной своей цели, предписанной императором. В тот день шёл дождь со снегом, но вопреки дрянной погоде, авангард русских войск под командованием Белявского сумел с боями пробиться к уже опустевшему аулу Дарго и занял его. Вечером туда уже вошёл арьергард вместе с самим главнокомандующим Воронцовым и сразу попал под обстрел с соседних гор из орудий воинов Шамиля. Среди егерей было много убитых и раненных, а впереди русскую армию ожидали ещё более суровые испытания, ведь подвоза провизии не было. Обозы с продовольствием не подходили, так как их по дороге грабили горцы. Пришлось послать два батальона на охрану обозов, но горцы действовали очень удачно, и всё же оставили русских без продовольствия и боеприпасов. Барятинский тогда первым сообразил и закричал:

— Попали в западню, без боеприпасов мы не продержимся!

— Отступаем! — понял Воронцов. — Князь Гондуков-Корсаков ко мне!

И пришлось русскому корпусу с большими потерями отступать из Дарго, при этом упуская достигнутую победу. Отступление корпуса было организовано по лесной дороге через Ичкерийский лес, прикрывалось оно попеременно двумя батальонами и продолжалось целую неделю. Чеченцы, продираясь через лесные чащобы, храбро нападали на своих врагов, а русские егеря смело оборонялись и отгоняли их штыковыми атаками, экономя патроны. Многие были ранены, в том числе князь Гондуков-Корсаков, и русский корпус, упорно продвигаясь с боями по горной дороге, шёл к крепости Внезапной.

— Кажись, чеченцы! — вдруг закричал унтер-офицер. — Стой, колонна. Налево!

Из леса выскочили горцы, и с гиканьем напали на 3-ий батальон. Полковник Барятинский обернулся и заметил нападение с другой стороны.

— Что они себе позволяют, эти горцы? — пробурчал он. — Выскочили из леса, как саранча!

Но философствовать было некогда, и он приказал:

— К бою! Вперёд!

Солдаты весело ощетинили свои штыки, и пошли на горцев, а полковник Барятинский, выхватив свою шашку, повернул свою лошадь навстречу врагам. Солдаты бросились за ним, и штыками заставили горцев отступить. Барятинский срубил какого-то чеченца в чалме и не заметил, как тот раненный выхватил дрожащей рукой древний пистолет… и выстрелил. Из клубов порохового дыма солдаты увидели, как чеченская пуля нашла свою жертву и полковник упал с лошади на землю.

— А ерунда, чуть задела, — проговорил он и, тут же встав, заковылял за своими егерями, которые уже загнали врагов в лес. Всё стихло, даже птицы защебетали, а кровь из раны полковника текла не переставая. Солдаты подхватили его под руки, и повели к обозу, а Барятинский говорил себе под нос:

— Ничего, ничего, по предсказанию мне ещё предстоит побеждать на Востоке!

Когда же Барятинскому перевязывали раненную ногу, он вдохновлял своих солдат:

— Будьте уверены, ребята, мы Шамиля всё равно достанем. Сегодня не получилось, так завтра — штыками, штыками. Так я говорю?

— Так, Ваше высокоблагородие!

После этого похода раненный князь Гондуков-Корсаков вспоминал про ужасную дорогу и продиктовал своему адъютанту, чтобы тот записал в его дневник:

«Дорога через лес в Дарго тянулась без малого на семь верст и, помимо этих завалов, была поистине адская, она, то спускалась с горы вниз и, приподымаясь потом, часто скривляясь и сгибаясь, имела топкие места, то шла уступами в аршин и более вышины по камням. На большом протяжении дорога эта была окаймлена с одного бока не широким, но весьма глубоким оврагом, до дна которого брошенный туда камень долетал спустя лишь некоторое время. А с другой — отвесною почти стеною гор, покрытых густыми, вековыми чинарами, которые покрывали всю также местность за оврагом, имевшим по большей части только несколько саженей ширины. Сама дорога местами была не шире двух аршин и по всему вероятию служила горцам только для езды верхом и на вьюках, и не разрабатывалась ими как представляющая сама по себе уже природную защиту аула Дарго с этой стороны от всякого внезапного нападения».

Несмотря на неудачный Даргинский поход, 1-й и 2-ой батальон всё же получили новые Георгиевские знамёна с надписью: «За взятие Анди 14 июня, Дарго 6 июля 1845 года», а на знамени 3-го батальона значилось: «За взятие Анди 14 июня 1845 года». Кроме того, полковник Барятинский получил орден Святого Георгия 4-й степени.

Всё это время он находился на Кавказе, залечивал раны и готовился к новым походам, и никак не мог забыть свою первую любовь, княжну Ольгу Николаевну. Князь Барятинский посылал ей трогательные письма, а император Николай I, узнав об этом, написал князю грозное письмо, в котором в приказном порядке велел ему жениться, и не на ком-нибудь, а на княгине Марии Трубецкой.

— Ну, уж нет, — вскричал Барятинский. — Лучше удавлюсь, чем женюсь!

А война в горах Кавказа то разгоралась, то утихала, но ни на миг не прекращалась.

Глава 14. Чеченец Бота

В эпоху покорения Северного Кавказа Российской империей обе противоборствующие стороны совершали набеги на враждебные селения с грабежами и кровавыми убийствами мирных жителей. Так что грабительские рейды совершали не только разбойники-абреки вроде чеченца Бей-Булата, но и русские генералы… Такие, как начальник Левого фланга Кавказской укреплённой линии, всем известный генерал-майор Пулло. Этот генерал, как и его кумир легендарный Ермолов, был убежден в непогрешимости своих действий, и считал, что покорение чеченцев мирными способами невозможно, поэтому применение оружия, как единственное средство их усмирения, было просто необходимо. Его жена, Александра Павловна Пулло, сопровождавшая генерала повсюду, расставалась с ним только на время его походов. И поэтому Александра Павловна бытовала то в Эривани, то ждала своего мужа в Карсе, где была по сути единственной европейской женщиной, и вызывала среди местных жителей дикие восторги. Жил генерал Пулло в Карсе «на широкую ногу» в своём огромном доме, всегда полным гостями, с которыми его жена была приветлива и мила. И всякий вечер у генеральши собиралась чеченская знать поужинать, пообщаться, да поиграть в бостон или в вист. А генерал тем временем не уставал ходить в походы и приводить в чувства других непокорных чеченцев.