Александр Надысев – Герои грозных гор (страница 5)
Когда они вернулись из-за границы, то все узнали, что Ольга уже обручена. Случилось это в Палермо, где она встретила принца Карла Вюртембергского, сына короля Вильгельма. Они познакомились несколько лет назад, когда Ольга путешествовала по Европе с отцом. Она не знала, как отнесётся к ней Карл, но увидев её, принц был очарован. Александра Федоровна, узнав принца поближе, решила, что он подходит Ольге и написала об этом мужу. Император Николай I, получив письмо от жены, дал согласие на брак, и молодые сразу обручились, прямо в Палермо.
Во время сватовства и обручения Ольга не выказывала своих чувств по поводу разрыва с Александром, но вернувшись в Россию, она перед свадьбой горестно плакала от обиды. Александр Барятинский понимал, что не подходил Ольге и поэтому не пытался даже разговаривать с ней. Лишь однажды на балу они обменялись грустными взглядами… Но жизнь продолжалась, и Барятинский, стараясь забыть о своей любви к Ольге, на балах продолжал развлекаться и волочиться за дамами, но не давая повода для женитьбы.
Глава 9. Очередной роман
Несмотря на морозы 1845-го года, бесконечные петербургские балы не утихали. Они привлекали своими развлечениями блестящих дам и кавалеров, и там, среди шума музыки и танцев, они влюблялись и разочаровывались, а их романы то возникали, то рушились, и это продолжалось бесконечно, как война на Кавказе. Сразу поползли слухи, разные сплетни о молодом повесе Барятинском, которые только множились в вихре танцев.
— Вы же знаете, — тихо говорила дама, — что ещё с 36-го года князь Барятинский состоял при цесаревиче Александре Николаевиче, а через три года он стал его адъютантом, близким другом и доверенным лицом. Вот это взлёт!
А её кавалер, делая поддержку в танце, заулыбался:
— Теперь этот князь с друзьями пустился в такую бурную жизнь, что за разные шалости он всякий раз оказывался на гауптвахте. Представляете, в самый разгар празднеств на Неве, он с друзьями на каком-то траурном челне с огромным чёрным гробом на борту врезался в строй нарядных парусников, за что был посажен на очередную гауптвахту. А ему всё нипочём, вернулся оттуда, и опять взялся за шалости, да ещё с молоденькими дамами.
Как-то на очередном балу собрался весь петербургский свет, на котором больше всех веселились цесаревич Александр Николаевич с Александром Барятинским. Шумно развлекаясь, они хвалились друг перед другом своими победами, завоевывая сердца самых лучших дам. Барятинский знал, что Мария Столыпина с юных лет была влюблена в него, и поэтому, увидев её на балу, он мгновенно увлёкся этой красавицей, а она была уже любовницей цесаревича, а ещё женой флигель-адъютанта Алексея Григорьевича Столыпина. Но это вовсе не беспокоило Барятинского, и он упросил цесаревича уступить её. В то время цесаревич был увлечён другой дамой и, смеясь, «отдал» своему другу красавицу Марию. У них сложился страстный роман, о котором во всех углах Зимнего дворца сплетничали:
— Знаете, именно Барятинский является отцом её сына, родившегося уже после смерти супруга.
— Неужели? — удивлялись придворные.
— У красавицы Столыпиной сомнительная репутация, и мы знаем о её связи даже с цесаревичем Александром Николаевичем, еще во время замужества.
— Что вы говорите?
Слухи утихли, а когда в 47-м году Мария Столыпина овдовела, то вновь возникли уже с новой силой, когда она захотела снова выйти замуж и положила глаз на князя Барятинского.
— Князь то, этот красавец, показался ей самой подходящей кандидатурой! — обсуждали досужие люди.
— Конечно, у Марии от него ребёнок, — твердили другие.
— Это не важно!
Однако Барятинский не хотел жениться на Столыпиной, и чтобы не рассориться с цесаревичем он решил избежать этого брака и отправился в отпуск в Тулу, притворившись больным. Когда же Барятинский вернулся в Петербург на службу, то оказалось, что Столыпина уже потеряла интерес к нему и нашла другого жениха…
— Слава Богу! — перекрестился Барятинский, узнав об этом. — Как же мне повезло!
А император Николай I был крайне обеспокоен поведением пылкого Барятинского и он решил этого повесу «охладить» на Кавказе.
Глава 10. Спаситель
Князю Александру Барятинскому намекнули о воле императора, и ему пришлось подать прошение с просьбой направить на Кавказ. Получив «отеческое добро», он решил спешно покинуть Петербург. Мать провожала сына со слезами и уговаривала его остаться в столице, но Александр не прислушался к её советам.
— Мама, с императором не спорят, — только и услышала она.
В марте 1845 года, по высочайшему указу, полковник князь Барятинский вновь отправился на воинственный Кавказ командовать 3-м батальоном Кабардинского егерского полка. Он ехал среди грозных гор и восхищался: «Какая красота!», а эхо ему вторило: «Красота… та… та…» Прибыв в военный лагерь с эскортом солдат, Барятинский продолжал восхищаться природой кавказских гор.
— Какая же красота, не могу оторваться от гор, — кричал он.
А эхо отвечало:
— Оторваться от гор, гор…
Его сопровождал дежурный офицер, а новый командир не унимался:
— Здесь есть, где поохотиться?
— Дичи полно, особенно, у Медвежьей скалы, — проговорил как-то неуверенно офицер, — но кругом чеченцы, могут подстрелить…
— Чего затих? — ухмыльнулся Барятинский, — иль боишься?
— Ходили наши солдатики, одного потеряли, — неохотно ответил офицер. — Так что, ежели на охоту, то обязательно с солдатами.
— Подбери мне к утру двух знающих солдат, понял? — улыбнулся Барятинский. — И только тех, кто не боится горцев.
— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие! — ответил офицер, подумав: «Только явился, а уже свою голову подставляет!»
Утром полковник Барятинский велел солдатам вести его к Медвежьей скале. Они долго без передышки карабкались между камней. И как только они поднялись на вершину, так на Барятинского, а он поднимался на гору первым, сразу напала крупная кошка. Она вначале шипела, а затем медленно пошла прямо на него. Он вскинул ружьё и не успел нажать на курок, как увидел, что из кустов выскочил медведь и с рёвом бросился на него. Он не знал в кого стрелять. А медведь прыгнул на кошку, та ловко вывернулась, но лапа медведя всё же скользнула по её спине. Последовал прыжок кошки, за ним другой и оба зверя скатились в кусты за камни.
— Ух, пронесло, — попятился Барятинский, и в голове проскользнуло: «Уже попрощался с мамой, которая, кстати, мне напоминала о предсказании:
Обернувшись, он спросил солдат:
— Что это было?
— Это, Ваше высокоблагородие, барс кавказский решил на вас напасть, а мишка, хозяин скалы, прогнал его.
— Что ж, выходит, не мы охотимся, а на нас охотятся. Ну и ну! — рассмеялся Барятинский. — Пошли ребята восвояси. Негоже в моего спасителя стрелять.
А солдаты у костров говорили про нового командира:
— Он заговорённый!
— Не! Пожалуй, нашего командира охраняет медведь!
Глава 11. Поход на Дарго
Ещё в конце 1844-го года император Николай I назначил наместником на Кавказе и главнокомандующим войсками Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанта Михаила Воронцова. На совещании в Зимнем дворце император огласил собственный план военных действий на Кавказе, рассчитанный на 1845-й год:
Он обвёл офицеров своим пронзительным взглядом и уставился на наместника Кавказа, а тот молчал.
— Понятно, вам? — спросил он Воронцова, и резко ударил кулаком по столу. — И на этом закончить войну!
— Слушаюсь, Ваше императорское величество!
Уже 31-го мая из крепости Внезапной начался военный поход на резиденцию имама Шамиля, расположенную в ауле Дарго. Русские войска, пробираясь через бесконечные завалы на дорогах, упорно шли к намеченной цели, а горцы отчаянно препятствовали этому движению. Когда был пройден Андийский лесной массив, главнокомандующий Воронцов велел собрать военный совет перед решающими боями. Он расхаживался по своей палатке, поглядывал на офицеров и понимал, что ведёт войска в самую глушь и уже боялся за свой тыл, который Шамиль может легко перерезать. Тогда обозы с провизией и военным снаряжением будут разграблены горцами, а войска будут голодать, и останутся без боеприпасов. Наконец, он остановился перед офицерами и, повторив план предстоящей операции, стал вглядываться в каждого:
— План взятия аула Анди понятен? У вас есть вопросы, господа офицеры? Нет? Тогда совет окончен.
Офицеры выходили из палатки главнокомандующего и обсуждали план предстоящего похода, а князь Барятинский заметил:
— Жарко будет, ведь мой 3-й батальон пойдёт в атаку первым.
— Везёт тебе, — завидовали ему офицеры, а седоусый офицер предупредил. — Но ты, особенно, не лезь на рожон!
— Как получиться. Я же должен выполнить приказ! — отчеканил Барятинский и пошел к своей палатке.
Перед боем 30-ти летний полковник князь Барятинский не мог уснуть, он всё прикидывал и думал: «Как атаковать горцев? Ведь они сидят за завалами из сложенных деревьев, не подступишься. Как же брать их укрепления? Но приказ, есть приказ! А возьмём их нахрапом, дерзко и бесцеремонно», — решил он и улёгся на лежанку.