Александр Надысев – Герои грозных гор (страница 3)
Россия не сразу заметила угрозу, которая назревала внутри её границ на Кавказе. Конечно, персидский принц Аббас-Мирза был опасным противником, но не таким, как мюридизм, который распространялся по Кавказу как чума. Если раньше кавказские племена были лишь бандами разбойников, то мюридизм дал им идеологию и смысл борьбы во имя Аллаха. Теперь фанатизм мюридов не знал жалости, и они, как саранча, из Дарго нападали на непокорные аулы и беспощадно убивали всех жителей.
Глава 4. Кавказская пленница
Аул Дарго уютно расположился в горно-лесистой местности близ границы между Чечнёй и Дагестаном. Здесь теснились постройки горцев в большинстве своём без окон, сложенные из самана[10] или из бутового камня. Из плоских крыш строений вился дымок, и пахло жильём. Теперь аул Дарго явно гордился собою, ведь в марте 1840-го года после разгрома имперскими войсками аула Ахульго, здесь поселился и решил устраивать новую резиденцию известный имам Шамиль. Он утром со своими мюридами появился на годекане[11], на котором уже собрались мужчины свободные от работы, и грозно всматривался в их лица. Все жители аула приоделись и, как один, были в рубашках кавказского кроя, на многих были штаны из плотной чёрной или серой ткани, в суконных черкесках приталенного силуэта с газырями из серебра или слоновой кости, где хранился порох для одного выстрела. У каждого поверх черкески за поясом был кинжал, а у кого-то и пистолет. Все были в традиционных папахах из овчины, а некоторые красовались в бурках из овечьей шкуры. Шамиль заметил старосту, который был в папахе из каракуля, и призвал к себе. Он грозно велел ему объявить, что теперь Дарго будет столицей Имамата. После этого он хищно посмотрел на притихших горцев и пошёл обследовать территорию аула, по пути отдавая приказания, где и как возводить укрепления. Затем, указав место строительства своей новой резиденции, он направился к своей первой жене Загидат, которая на время расположилась в лучшем доме аула. Шамиль дорожил ею, ведь она была дочерью шейха Джамалуддина Казикумухского, его наставника и ближайшего соратника, и ценил её за то, что она успешно занималась многочисленными проблемами по неспокойному его хозяйству. Раздосадованный он шёл по аулу и злился. «Как жаль, что во время штурма Ахульго моя молодая жена Джавгарат погибла вместе с ребёнком, — размышлял он. — Теперь осталась у меня только Загидат, а она молодец — заботливая мать моих дочерей». И вдруг он услышал шум и оглянулся. В ворота резиденции влетели всадники, за ними показались кибитки и обозные телеги. Во дворе в клубах поднятой пыли впереди всех гарцевал на арабском скакуне наиб[12] Малой Чечни Ахбердил Мухаммед, армянин по отцу. Когда пыль улеглась, внезапно появился имам Шамиль.
— Ну? — сдвинул он брови.
— О, повелитель, — соскочил с коня наиб, — Мы захватили обоз и пленников, но…
— Что но? — перебил его Шамиль. — Где трофеи из Моздока? Что солдат испугались?
— Жарко было, повелитель, пришлось уходить.
— Показывай, — теряя всякое терпение, приказал Шамиль. — Что тут у тебя?
Пленники стали понуро слезать с повозок. И неожиданно среди захваченных пленников Шамиль увидел прекрасную девушку. Дрожащая, она была в платье, отделанном воланами, и испуганно куталась в цветную треугольную шаль с каймой.
Шамиль был так поражён её красотой, что вскрикнул:
— Как зовут этот цветок?
— Анна, дочь армянского купца Ованеса Улуханова из Моздока, — низко поклонился наиб, — и она для тебя, мой повелитель!
Вскоре состоятельные отец и братья Анны, пытаясь найти подход к имаму через имевшего армянские корни Ахбердила, предложили горцам огромный выкуп за пленницу. Но пылко влюбленный Шамиль не соглашался отдавать прекрасную Анну и говорил её родственникам:
— За ангелов деньги не берут!
Всех остальных моздокских пленников Шамиль вернул за выкуп, раздав деньги нуждающимся мюридам, а вот Анна осталась в его доме. В плену эта кавказская красавица своим обаянием и тихим нравом постепенно покорила всех домашних. Анна понравилась даже первой жене имама Загидат. Они как-то сразу сблизились и вместе ожидали возвращения из похода своего любимого Шамиля, а он первым делом приходил к Анне с подарками и любовался её красотой. Имам тихо ухаживал и мечтал жениться на ней, но девушка, попав в незнакомую обстановку, страшилась всего, тем более своего сурового покровителя. А он, этот грозный горец, всем сердцем желал, чтобы девушка привыкла к нему, и не торопил ее. «Трудно встретить девушку, у которой губы были бы красивей, волосы шелковистее, кожа белее, чем у Анны, можно только мечтать о такой жене!», — ходил он вокруг кавказской пленницы, качая головой. Шамиль мучился, сгорая от желания овладеть ею, но останавливал себя и хотел, чтобы она сама полюбила его и согласилась стать женой и не по принуждению, а по любви.
Глава 5. Беркут
Весной 1840-го года, узнав о восстании в Чечне, имам Шамиль спешно выступил в поход из Дарго. Неожиданно в горах его арьергард столкнулся с русским отрядом генерала Пулло, но ему удалось уйти от него в Большую Чечню. Там Шамиль со своими мюридами мстительно сжёг деревню у крепости Грозной и удачно поразбойничал в её окрестностях, а в это время его наиб Ахбердил Мухаммад грабил аулы в Малой Чечне. Вскоре они вернулись с добычей в аул Дарго, а туда уже стекались чеченцы и дагестанцы, примкнувшие к восстанию. Какой-то чеченец привёз огромного беркута и подарил Шамилю.
— Откуда такой красавец?
— Из лесов Чечни, только он подранил себя.
— Вижу, но как?
— Охотились мы, а тут, будто молния с неба, спикировал на моего друга этот беркут, когтями пронзил его папаху и ударился крылом о землю.
— Ну и ну!
— Молодой ещё беркут, вот и ошибся, — оправдывался чеченец. — Ударил в папаху моего друга, похожую на лисью, а я ведь говорил ему, носи, как все — чёрную. Нет, выделился, вот и поплатился — вон теперь лежит в повозке.
А Шамиль, прищурившись, посмотрел на подраненную птицу.
— Что глядишь? Будем лечить!
И улыбаясь, он велел чеченцу:
— Держи беркута, я к крылу ветку прилажу. Так, так… Вот! Теперь посади его в клеть, а я буду присматривать за ним.
Прошло несколько дней, а беркут рвал своим мощным клювом куски мяса и, махая одним крылом, шипел. Это Шамиль резвился, как ребёнок, будто отнимал у беркута мясо. Вскоре беркут совсем поправился, махал крыльями, но мясо из рук не брал и на перчатку не садился.
— Дикий, совсем дикий, — радовался Шамиль, — но охотника из него не получится. Всё, мой друг, лети.
Он подбросил беркута, и тот взмыл ввысь. Но, сделав несколько кругов, беркут сел на скальный камень.
— Что, ещё хочешь мяса? — рассмеялся Шамиль. — На, на! Сколько хочешь!
Так они подружились, и беркут стал сопровождать Шамиля во всех его походах, делил с ним все невзгоды и радовался победам, кружа над ним.
Теперь имама Шамиля не покидала удача, и его мюриды успешно наступали на русские отряды, а беркут кружил над ними и призывал к новым победам.
Глава 6. Успехи Шамиля
В начале апреля 1841-го года русские отряды сумели остановить наступление восставших, но только на Ингушетию, а Шамиль уже контролировал Большую и Малую Чечню, истребляя непокорных горцев. Русские отряды предприняли ряд карательных операций, которые проходили теперь с переменным успехом. Вскоре наиб Ахбердил Мухаммад нанёс русским поражение при Ахчи-Юрте, а в следующем году в бою при Цельмесе отряды во главе Шамилем и Хаджи-Муратом вновь нанесли урон российским войскам. Но после упорного боя у Назрани Шамилю пришлось с позором бежать и далеко-далеко, в Чечню. Ему не помог даже вещий беркут.
— У! Не получишь мяса, проклятая птица! — кричал Шамиль вслед кружащему беркуту, и слышал только: «Кьяк-кьяк-кьхе!»
— «Кьхе», — это значит чеккхе[13], что ли? — присушивались горцы. — Вот гадкая птица!
Не повезло и наибу Ахбердилу, который с помощью кабардинцев неудачно атаковал поселение Александровское в Кабарде, но ему всё же удалось уйти от погони и с хорошей добычей. Горцы приуныли, а русские егеря, почувствовав прилив сил, пополнили свои ряды и неожиданно атаковали важнейший для Шамиля пункт Чиркей. После скоротечного боя в мае этого года аул был взят, а Шамиль серьёзно раненный отлёживался где-то в тиши…
В это время в ауле Дарго с нетерпением ожидали из похода своего повелителя его женщины, Загидат и пленница Анна. Они наряжались в лучшие свои одежды и спорили, кого из женщин он ночью навестит первой и кому подарит лучшие подарки. Хотя пугливая Анна и боялась имама, но в глубине души желала его. И наконец, женщины дождались… и увидели, как мюриды еле-еле довезли в аул Дарго израненного Шамиля, и Загидат бросилась лечить его. Не прошло и двух недель, как Шамиль поправился, и теперь, как всегда один, имам обедал, не желая смущать других своей скудной пищей. Ведь обычной едой его были хлеб, сыр, иногда рис, а фрукты, мёд и чай всегда были на столе. Шамиль ел и с любопытством наблюдал за Анной, которая, как горная лань, старалась ему угодить и на этот раз принесла кувшин вина. Глядя на неё, Шамиль вдруг забеспокоился: «А если я не вернусь из боя, что будет с моей Анной?» Он решил не откладывать и, крикнув мюрида, велел писать указ: