Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 37)
— Нет. Я защищаю свидетеля.
— Он не свидетель.
Волков посмотрел на Рябого.
Тот попытался сделать обиженное лицо, но испуг под глазами держался крепче.
— Уже свидетель.
Он вернул телефон Рудневу.
Тот не сразу убрал трубку.
— Она сказала что-нибудь еще?
— Да.
— Что?
— Что мы летим.
В аэропорту их провели через служебный вход.
Москва за стеклом была мокрой, тяжелой, недовольной. Город, который только что дал Волкову должность, уже отправлял за ним тени. Подписанная бумага не защищала его. Она только делала удар дороже.
Иногда этого хватало.
Пока.
Перед посадкой телефон Рябого завибрировал.
Он посмотрел на экран и перестал жевать купленный в автомате батончик.
— У нас сообщение.
— От кого? — спросила Марина.
— Аноним. Но стиль знакомый: коротко, неприятно и как будто человек знает, что мы не успеем поспать.
Он показал экран.
«Вторая смерть была не медицинской. Женщина, умершая дважды, связана с мальчиком через имя, которого он не носил. В Сочи ищите не клинику. Ищите того, кто назвал его Денисом».
Рябой перечитал и побледнел.
— Денисом?
Марина подняла глаза на Волкова.
— Это имя уже было?
— Было.
— Где?
Рябой ответил вместо него:
— В моем детстве.
Тишина стала неудобной даже для аэропорта.
Руднев подошел последним.
— Что случилось?
Волков показал сообщение.
Руднев прочитал и сразу стал серьезнее.
— Это может быть Лагутин.
— Может.
— Или тот, кто ведет нас через Лагутина.
— Да.
Объявили посадку.
Волков вернул телефон Рябому.
— Не отвечать. Не пересылать. Скрин сделать на отдельное устройство.
— У меня нет отдельного устройства.
Тихонов достал свой телефон.
— Дай сюда, блогер народный.
— Не называйте меня так.
— Тогда не веди себя как муниципальная сирена.
В самолете их посадили странно.
Волков и Марина — рядом.
Через проход — Тихонов и Рябой.
Руднев — ряд позади.
Это не было случайностью.
Рябой наклонился к Тихонову.
— А вы храпите?
— Только когда рядом человек задает лишние вопросы.
— Понял. Буду записывать.
— Попробуй.
Марина пристегнулась и положила флешку во внутренний карман куртки.
Волков заметил.
— Правильно.
— Не нуждаюсь в одобрении.
— Это не одобрение. Наблюдение.
— Тем более.
Самолет вырулил на полосу.
Москва превратилась в мокрую линию огней. В полете почти никто не говорил. Марина закрыла глаза, но не спала. Волков видел это по напряжению в пальцах. Рябой то открывал телефон, то закрывал. Тихонов несколько раз хотел что-то сказать, но каждый раз останавливался. Руднев сидел сзади тихо, как человек, который понял: его должность не успевает за событиями.