Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 2)

— Хорошая формулировка.

— Это не комплимент вам.

Белозёров постучал пальцем по папке.

— Что по материалам?

Мужчина у стены ответил:

— Полная вторая страница у них, скорее всего, есть. Оригинал не найден. Фрагмент опубликован. Линия Елены Кравцовой стала публичной частично. Михаил Нестеров не найден. Алина Назарова не найдена. Половина пластины у Крыловой. Вторая, вероятно, у мальчика или Назаровой.

— Вероятно?

— Точно не у Волкова.

Белозёров посмотрел на Меркулова.

— Уверены?

— Да. Если бы она была у него, он уже показал бы ее мне. Не отдал. Именно показал. Чтобы изменить цену разговора.

— Вы хорошо его читаете?

— Не до конца.

Это признание прозвучало опаснее уверенности.

Ветрова сказала:

— Он сломал первую пластину не потому, что хотел уничтожить ключ. Он лишил всех понятного сценария.

— Импровизация?

— Нет. Хуже. Интуитивная стратегия.

Белозёров поморщился.

— Простыми словами?

— Он опасен тем, что не всегда понимает, почему принимает правильное решение. Таких трудно просчитывать.

Меркулов тихо добавил:

— Он понимает больше, чем показывает.

Белозёров налил себе воды.

— Грачёва спишем.

Никто не возразил.

Так в Москве иногда хоронили живых.

Без паузы. Без гроба. Просто фразой.

— Версия? — спросила Ветрова.

Мужчина у стены ответил:

— Местная инициатива. Превышение полномочий. Попытка скрыть старые нарушения при оформлении смерти неизвестной женщины в 2014 году. Связи с федеральным уровнем не подтверждаются. Грачёв действовал в интересах локальной группы, связанной с Ароновым.

— Сафонов?

— Молчит.

— Он всегда молчит, — сказал Меркулов.

— Убрать?

Белозёров сказал это буднично.

Меркулов покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он знает, что его могут убрать. Значит, подготовил ответ.

— Какой?

— Такой, который нам не понравится.

Ветрова посмотрела на него внимательно.

— Вы слишком часто сегодня говорите “нам”.

— Это проблема?

— Возможно.

Белозёров раздраженно выдохнул.

— Оставьте. Что с мальчиком?

— Ищем.

— Плохо ищете.

— Его ведут не силовики. Его ведут женщины.

Белозёров не понял.

Ветрова поняла.

— Сеть низового доверия. Медсестры, водители, старые знакомые, продавщицы, временное жилье. Там нет центра.

— И там не любят людей в форме, — добавил Меркулов.

На экране внезапно появилась запись с рынка.

Темный павильон тканей. Грачёв с пистолетом. Рая с разбитым лицом. Марина с коробкой. Волков в тени. Тихонов сбоку. Рябой, который говорил слишком громко, но стоял прямо.

Запись дошла до момента, где Грачёв сказал:

“Меркулов — не верх. Он передаточное звено.”

Кадр остановили.

Меркулов не изменился в лице. Только пальцы перестали касаться стакана.

Белозёров повернулся к нему.

— Неприятная фраза.

— Грачёв был ранен и эмоционально нестабилен.

— Конечно, — сказала Ветрова. — Но он не похож на человека, который придумал это в моменте.