Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 1)
Александр Муро
Право на тишину. Вторая книга
Книга 2
Пролог
В Москве не любят срочных совещаний ночью.
Не потому, что ночь мешает работать. Наоборот: в ней меньше свидетелей, меньше звонков, меньше случайных глаз у дверей. Ночью проще передвигать людей, документы, машины и формулировки.
Но срочные совещания ночью означали главное: кто-то не справился днем.
А этого в Москве не любили особенно.
Комната находилась на минус втором этаже здания, которого не было на открытых схемах. Формально здесь располагался служебный архив одного из управлений. На деле архив давно переехал в электронные хранилища, а несколько помещений оставили для разговоров, которые не должны были оставлять следов даже в памяти секретарей.
Окон не было.
Только длинный стол, шесть кресел, графин с водой, выключенный экран на стене и тонкая серая папка.
На папке не было названия.
Только три фамилии:
Грачёв.
Волков.
Меркулов.
Мужчина у стены первым нарушил тишину:
— Сочи вышел из-под контроля.
Он сказал это так, будто речь шла не о городе, людях и крови, а о приборе, который начал показывать неправильные цифры.
За столом сидели трое.
Первый — Константин Андреевич Белозёров. Его должность редко произносили целиком: длинные названия часто скрывают короткую суть — право решать, кого оставить в системе, а кого система должна забыть.
Вторая — Юлия Станиславовна Ветрова. Сухая, собранная, без формы и лишних слов. В этом здании ее не любили почти все. Потому что она проверяла не факты.
Она проверяла людей.
Третьим был Виктор Сергеевич Меркулов.
Он сидел чуть в стороне, спокойно, почти устало. От ночного визита к вдове Аронова на его лице не осталось ничего. Только пальцы правой руки медленно касались стакана с водой, но не брали его.
Белозёров открыл папку.
— Роман Грачёв задержан.
— Формально, — сказала Ветрова.
— Под запись, — уточнил мужчина у стены.
— Значит, не формально.
Меркулов молчал.
Белозёров пролистнул первую страницу.
— Прямой эфир. Рынок. Свидетели. Журналистка Крылова. Блогер Рябой. Старуха с коробкой. Фотография санитарки. Кровь Грачёва на ткани. Театрально.
— Театральность работает, если зрители верят, что это не спектакль, — сказала Ветрова.
— А это спектакль?
— Нет. Поэтому хуже.
Меркулов наконец взял стакан, но пить не стал.
— Это не было случайностью.
— Грачёв сорвался? — спросил Белозёров.
— Грачёв был вынужден появиться лично.
— Кем?
Меркулов поставил стакан обратно.
— Волковым.
Имя прозвучало спокойно, но разговор сразу сменил центр тяжести.
Ветрова открыла файл на планшете.
— Артём Сергеевич Волков. Тридцать шесть лет. Сочи. Сотрудник управления. Высокий уровень аналитики, низкая управляемость, склонность к самостоятельным решениям, устойчивость к давлению выше средней. Перспективный, но проблемный.
Белозёров усмехнулся.
— “Перспективный, но проблемный” обычно означает: еще не нашел правильного хозяина.
— Или не нуждается в хозяине, — сказала Ветрова.
— Таких не бывает.
Меркулов посмотрел на нее.
— Бывают. Недолго.
Белозёров закрыл папку.
— Он опасен?
— Пока нет, — ответила Ветрова.
— А будет?
— Если уничтожить грубо — да. Если оставить без присмотра — да. Если попытаться купить слишком дешево — да.
— А если использовать?
Ветрова впервые посмотрела на Меркулова.
— Тогда вопрос не в нем. Вопрос в том, кто будет считать, что использует.
Меркулов едва заметно улыбнулся.