Александр Миронов – «Туманная зыбь» Роман. Книга вторая. (страница 9)

Но этого не понадобилось. Из двери вышел одно посельчанин, чернобровый, немного мешковатый, мало знакомый. Но они признали друг друга, и обрадовались.

− О, привет! – протянул руку незнакомый знакомец.

− Привет! – пожал упругую ладонь Геннадий.

− Ты чего сюда?

− Да вот на улицу Пушкина хочу попасть. Не знаешь, где она находится?

− Тю-у, да она вот она, пошли.

Они обогнули деревянное здание автостанции, выстроенное под терем, и вышли к широкой площади между берегом речки Шани и городской асфальтированной улицей. Остановились.

− Вот перейдёшь эту площадку, так? – стал пояснять сопровождающий, показывая свёрнутым зонтом направление. Гена кивнул. – По мостику перейдёшь Шаню, и ты на улице Пушкина. И так понужай прямо, никуда не сворачивай. Понял?

− Понял. Спасибо!

− Ну, а мне ещё в Чапаевку добираться, − сообщил знакомый. – Инвентарь картофельно-уборочный отлаживать. Помогать надо сельскому хозяйству.

− А ты от какого завода?

− Так от мехзавода. Попросил Машков выехать на выходные. С понедельника думают картошку копать. Погоду обещают синоптики, а Родион Саныч – своих специалистов по колхозам.

− Ты, случаем, не муж Гали Чебертун?

− Точно! На мне написано? – засмеялся Чебертун.

− То-то вижу, мужик знакомый, не признал сразу. Мы ж с ней в одном цехе работаем. Я киповцем…

− Да я ж тебя сразу признал. Твоя ж жинка у нас на заводе, в отделе комплектации работает. Ты к ней иногда прибегиваешь. Да и я в Галинкином цехе тебя пару раз видел, когда тоже к жинке прибегиваю. Ха! Виталька, − представился Чебертун.

− Геннадий.

Вновь пожали друг другу руки.

− Ну, я пошёл, − сказал Крючков.

− А я поехал, − ответил Виталька, направляясь обратно на автостанцию.

Переждав несколько проходящих по улице машин и перейдя дорогу, Гена пошёл по площади и вышел на мостик, как и показал Чебертун. Это был шлюзовой узел через Шаню. За рекой стояли здания бумажной фабрики, из красного кирпича, потемневшего до буро кирпичного цвета от времени и проверенного им же на прочность. Таким сооружениям стоять ещё и стоять. Говорят, раствор раньше замешивали на куриных яйцах…

Перейдя шлюзовой мостик, он направился вдоль реки. Берег был отсыпан песком. Геннадий вспомнил, что весной берег подтопило, и нависла опасность затопления бумажной фабрики. Об этом писали в "районке", "Путь к коммунизму". Песок уже слежался, немного оплыл под дождями, потемнел, словно загорел за лето.

Улица оказалась длинной, через весь город, как позже выяснилось. И шла на подъём, хоть и не крутой, но по сырой погоде с редкой осенней моросью, утомительной. Ветерок дул с боку, делая дождь косым, занося капли под зонт. Поглядывая на номера домов, а на улице стояли вначале частные и лишь выше, потянулись пятиэтажные, он дошёл до дома номер 34.

На душе было волнительно. Всё-таки первое задание от редакции.

Внешне дом ничем не отличался от тех, что по соседству – братья-близнецы. Рождённые одной матерью-эпохой, по одному стандарту и архитектурному замыслу. Отличались лишь экранами на балконах, да тряпками, что висели на верёвках, на просушке под дождливой моросью.

Но у этого дома перед входом в магазин лежали доски, напоминающие полу разобранный пешеходный тротуар. Само же асфальтовое покрытие под ними от парапета дома до кирпичной стены, обваловки, было под слоем воды, кое-где зацветшей, присыпанный осенними листьями. И, не смотря на прохладную погоду, откуда-то раздавались звуки, напоминающие лягушачье кваканье.

Магазин занимал весь первый этаж, со стеклянными витражами, оформленные всевозможной рекламной продукцией, от копченых колбас и ветчины до консервных банок.

По тротуарным доскам Крючков прошёл к широким двухстворчатым дверям.

Навстречу из магазина выходила пожилая женщина с девочкой.

− Галинка, осторожно, не спотыкнись, − беспокойно предупредила она спутницу, и поблагодарила Гену: − Спасибо. – Он придержал двери и сделал шаг в сторону, уступая им тротуар.

− Когда наведут тут порядок?.. Какой год плавают.

Крючков вошёл в магазин.

Широкие залы. И каждый из них отделён бетонными столбами. Напротив входа – винный отдел. Но вместо водки, вина и пиво, стеллажи украшали напитки, шипучки, "боржоми", и редкими: "исинди" и заморским питьём "Кока-кола".

После пятнадцати часов их заменят на то, чему и предназначался отдел. Борьба с алкоголем коснулась всех продточек страны Советов, также и республику Татаркова, и за её пределами. Видимо, данное ограничение сделано с той заботливой целью, чтобы человек напивался вечером, а ночь веселил семью.

Бетонные четырёхгранные столбы частично под облицовочной плиткой. А на некоторых её совсем не было, они стояли серыми, неприглядными, хотя шероховатые поверхности от отвалившейся плитки были подбелены. Стены тоже с частичной облицовкой, где-то она доходила до потолка, а где-то сводилась на нет. Там, где плитка отсутствовала, стены тоже были подбелены, и торговые прилавки выглядели не столь удручающе.

Общее впечатление от магазина было таково, что взыскательный покупатель вряд ли заглянет сюда во второй раз.

Ну, что же, пора знакомиться с заведующей этого заведения. Почему довели магазин до такого состояния? Работнички. И на себя же жалуются.

Крючков подошёл к хлебному отделу, спросил у скучающей продавщицы:

− Здравствуйте! Подскажите, где мне найти ваше руководство?

Он был в костюме, в галстуке, автоматический зонд висел на руке, на петельке.

Женщина сидела на стульчике за прилавком и, посмотрев на него оценивающе, спросила:

− А вы кто?

Гена усмехнулся.

− Для вас это имеет значение?

− В некоторой степени. Если вы из строительной организации, то даже очень.

– Нет, не из строительной. Я из областной газеты "Знамя".

– О-о! Ну, тогда мы с вами дружим! – вскочила она со стула, заулыбалась, и крикнула кому-то за перегородку: – Валюха, присмотри тут, я пойду, человека провожу до администрации.

– Ладно. Только не затеряй его где-нить…

Продавщице было лет тридцать пять. Волосы русые, покрытые белым колпаком. Приталенный халат, чистый, выглаженный. На ногах мягкие тёплые туфли и голубые носочки, с белой опушкой. Вначале показалось грубой и старше возрастом, теперь моложавой, энергичной.

− А мы ведь куда только не писали, куда только не обращались – никакого ответа. Как заколдованный круг. Тут на прошлой неделе написали к вам, и, пожалуйста, с нашим почтением. Быстро вы отреагировали. Правильно я говорила: через газету их надо, прохвостов! – боевито говорила продавщица. – Строят чёрте чего, а нам все неприятности. Я председатель профсоюзного комитета магазина, вот и собрали петицию, и от работников магазина и покупателей привлекли. Я сама и отправила это письмо. Может, хоть чуть совесть у ПМК пробудите.

"Это я удачно зашёл, − похвалил сам себя Гена, − и, похоже, на горячее".

Вошли в коридор подсобного помещения. Стены, некогда облицованные плиткой, были серыми шершавыми. Кое-где плитка ещё поблескивала в свете ионовых светильников с двумя лампами, прилепленными к потолку. В отличие от зала, в котором пол покрыт тротуарными бетонными плитами, в коридоре керамическая половая плитка и под ногами хрустела. А кое-где и отсутствовала.

Профсоюзница первой подошла к двери заведующей и, не стучась, толкнула её.

− Вот, Альбина Альбертовна, принимай гостя! И отлавливать не пришлось, сам прилетел. И вон, какой бравенький. Аж из самой "Знамёнки".

За столом сидела молодая женщина. Есть ли ей двадцать пять-семь лет?.. Темноволосая, с короткой стрижкой, лицо продолговатое, глаза большие чёрные. Нос немного удлинён, губы слегка припухлые. Не красавица, однако же внимательный взгляд и улыбка располагали. Похоже, евреечка.

Второй стол был пуст, за ним стоял стул. Стояли ещё два стула у торцов этих столов. Для посетителей.

При появлении гостя и аттестации его сопровождающим лицом, заведующая поднялась.

− Здравствуйте. – И выжидающе смотрела на Крючкова.

Наконец он догадался, в чём заминка, и полез во внутренний карман костюма за удостоверением. Подал его Альбине Альбертовне.

− Прошу.

Она просмотрела удостоверение.

− Так вы общественный корреспондент? − как будто бы разочаровано проговорила она, возвращая документ.

− Да, − ответил Геннадий, забирая удостоверение. – А вас что-то не устраивает?

− Да нет… почему же… Мы и вам рады.

"Как раку на без рыбье", − усмехнулся Гена.