Александр Миронов – «Туманная зыбь» Роман. Книга вторая. (страница 10)

− Ну, что же, проходите, садитесь, − показала на стул у свободного стола. − Я сейчас Майжуге позвоню. Мы только что с ним разговаривали, он в исполкоме. Сейчас примчится.

− А кто такой Майжуга? – спросил общественный корреспондент, присаживаясь к столу.

− Генеральный директор Кондырёвского торгового объединения, Николай Михайлович.

Альбина Альбертовна подняла трубку телефона и покрутила диск. Вскоре заговорила:

− Майжуга у вас? Можно его к телефону?.. Николай Михайлович, тут ваше присутствие было бы кстати… Приехал представитель из областной газеты "Знамя"… Хорошо, − она положила трубку и сказала: − Он сейчас прибудет. Минут семь-десять, подождёте?

− Конечно.

− В таком случае, пока ждём… чай или кофе желаете?

Гена смутился, пожал плечами. И "ушки" навострил, памятуя о тех корреспондентах, что приезжают в Татарково. Наверное, также всё начинается: с чая, кофе, может, и с винца … "Не-ет, мы не из таковских! Но от чая или кофе не откажемся. Немного прохладненько после прогулки по улке".

− Да от чайка бы не отказался, − согласился он, снимая с руки ремешок зонтика и вешая его на угол спинки стула, на который присел.

Заведующая сняла с сейфа электрический чайник, напоминающий полусферу шара, и направилась из кабинета, видимо, набрать в него воды.

− Она у нас девушка хорошая, добрая, − пониженным голосом заговорила профсоюзница, − только попала в этот лягушатник себе на горе. Два года уже мучается. Что ни день, то всё что-нибудь да случается. И Майжуга вместе с ней. Уж не рады этому магазину с сюрпризами. Подарок жителям микрорайона. То подвал затопило, сколько продукции попортилось. То плитка облицовочная сыплется, того гляди покупателям на голову отпадёт. Одна бабушка как завизжит – плитка с колонны прямо перед ней под ноги осыпалась. Успела отпрыгнуть. Думали с покупательницей инфаркт от испугу случится. А тут за моим отделом… Приходим утром, − мать честная! – треть стены отшелушилась. Уже на потолки стали с насторожённостью посматривать, как бы они не обрушились. Кстати, здесь вот, в коридоре, светильник с потолка открепился. Если бы не провода, так бы и шлёпнулся на пол, или кому-нибудь на голову. Нанимали из жека электрика. Приклеил заново.

Вошла Альбина Альбертовна. Профсоюзница доложилась ей:

− Довожу до сведения, как мы тут в замке приведений работаем.

− Хорошо, Вера Ивановна, спасибо. Идите в отдел, там, кажется, покупатели подошли.

Вера Ивановна согласно кивнула и вышла из кабинета.

Стало тихо, и Крючкову показалось, что откуда-то зазвучала музыка, и притом на одной ноте, постепенно усиливаясь. Он невольно пробежал по кабинету взглядом и остановил его на чайнике, стоявшем на сейфе за спиной заведующей. Электрочайником он никогда не пользовался, ни на работе, ни дома. Да и не было у него в семье этого чудо техники. Дома всегда обходились газовой плитой, а на работе "печуркой".

"Музыкальный, однако…" − усмехнулся он.

Альбина Альбертовна тем временем выставила из тумбочки стола баночку "Nescafe", белую керамическую кружку, пустую плетёную корзинку и высыпала в неё из бумажного кулька горку шоколадных конфет. И из стола тумбочки достала лёгкую вазочку с печением. Гене невольно взглотнул слюнки. После холодного ветра и дождичка, горячий кофе, да с такими конфетами в век дефицита, с печением...

11

В кабинет вошёл человек. Среднего роста, плотного телосложения, волосы с проседью, которые прикрывала фетровая шляпа, лицо энергичное. Глаза открытые, но левый глаз как будто с прищуром, что выражало не то насмешку, не то удивление. При его появлении заведующая приподнялась.

− Вот, Николай Михайлович, человек из газеты, − показала на гостя плавным движением руки.

− Понял, Аллочка, понял. Это хорошо.

Николай Михайлович прошёл к человеку из газеты и протянул ему руку. Гена, поднявшись, в ответ пожал её.

А Альбина Альбертовна продолжала пояснять:

− А это наш генеральный директор торгового объединения…

Опередил директор, представился:

− Майжуга, Николай Михайлович.

− Крючков, Геннадий Миронович, − отрапортовал Гена и полез в карман за удостоверением. Подал его.

Генеральный посмотрел в него и вдруг заулыбался.

− Слушайте, Геннадий Миронович, а не вы ли были автором фельетона, кажется, с "Шоколадным отливом", про Татарково?

Гена тоже улыбнулся и со скромностью ответил:

− Да, был грех…

− Ага, если вы так и с нами согрешите, то будем считать, что дело в шляпе.

И повернулся к заведующей.

− Помнишь, Аллочка? Наши продавщицы, кто из Татаркова, по всему торгу его читали, смеялись? Да и мы вместе с ними. Нет, хорошо, что такого товарища к нам прислали. Фельетончик тут просто необходим. – И, заметив, что прервал чаепитие гостя, сказал: − Да вы пейте, кушайте. А мы пока с Альбиной Альбертовной документацию подготовим.

Альбина Альбертовна достала ключи из халата и подошла к сейфу. Открыв его, выложила на стол папку и распустила на ней тесёмочки. Раскрыла.

К её столу подошёл Майжуга.

Гена доел надкусанное печение, запил его двумя глотками кофе. И был готов к работе. Это заметил и Майжуга.

− Тут вот, Геннадий Миронович, какая ситуация, − начал он. – Два года назад, то есть в восемьдесят четвёртом году был введён в эксплуатацию этот пятиэтажный дом. И как везде и всюду, под наш торг был выделен самый элитный этаж, то есть первый, с частью подвального помещения под склад и под техническое оборудование. Залы блестели от керамической плитки – глаза радовали. А паркет из половой плитки – обувь. Словом, работай да радуйся, доставляй покупателю и себе удовольствие. Так оно и было. Первое время. А потом в зале завёлся Барабашка, начал отколупывать со стен плитку. Как не придут продавцы утром, глядь, три-пять плиток на полу. А дальше больше – квадратами стала осыпаться. − Николай Михайлович с иронией усмехнулся и продолжил: − А по осени в подвальных помещениях Водяной поселился. Всю воду с улицы стал к себе в подвал собирать. Затопил нам слад, подсобки, где находятся холодильные камеры. Ему-то это дело забавное, а нам слёзы.

− Интересное явление. Отчего же так? – заинтересовался общественный корреспондент.

− Так одна причина – строители дом занизили на восемьдесят сантиметров. Почти на метр.

− Как это? Разве такое может быть?..

− Может, оказывается. Если в магазине продавщица может ошибиться и обвесить, так почему какому-то маркшейдеру или топографу не просчитаться на какой-то метр. Но продавцу покупатели за его ошибку могут лицо попортить, и положение исправиться, а как со строителями быть? Всем сразу, пардон, морды бить или по очереди? Начиная с первого этажа управления строительства и так, верх по восходящей?.. Кулаков не наберёшься. И, как показала практика, у них броня крепкая, не прошибёшь. Вот сколько отписок на наши требования, в том числе на то, чтобы оградили нас от затопления, – ткнул Майжуга в раскрытую папку. – С фасадной стороны соорудили бетонный барьер, вы рядом с ним проходили, да низкий. При большом дожде, и таяния снегов проку от него оказалось меньше, чем дела. Вода, накопившись, хлынула через эту дамбу в магазин, в подвал.

− Магазин пришлось закрыть, и всем персоналом бросится на спасение продуктов из складов подвала, − добавила заведующая.

− Да. А как спасти холодильные установки, морозильные камеры? Так и гниют второй год, − махнул рукой генеральный. – Составили акт, протокол об ущербе, письмо в ПМК-252. Да что толку? Отозвались черти, но с такой оперативностью, что за период их раскачки, мог бы утонуть весь подвал.

− Приехали, посмотрели, пообещали ещё нарастить обваловку, и исчезли. Зима на носу, опять люди в магазин без коньков не пройдут.

− Сами вот сколачиваем тротуары, – Майжуга опять усмехнулся с иронией, – мы тротуары накладываем, жители их разбирают.

− Это почему же? – удивился Гена.

− Так на дачи, или на хозяйственные нужды. Город-то в большинстве своём деревянный, много частного сектора. Нужны дощечки-то… О себе думают, убогие.

− Ну, а посмотреть-то на ваши достопримечательности можно?

Крючков уже понял суть вопроса, и ему хотелось теперь своими глазами обозреть "достопримечательности" магазина. В нём запалился огонёк творческого азарта.

− Конечно, − с охотой согласился Майжуга, но с оговоркой. – Только в подвал мы спуститься вряд ли сможем. В нём теперь царство лягушек, комаров, плесени, воды. Мышки и те из него выселились. За лето подвал не успел высохнуть, а тут уже осень. Но со ступенек лестничного марша обозреть положение можно. Свет там есть, висит контрольная лампочка.

Впереди шла Альбина Альбертовна. Спустившись ступенек на семь лестничного марша на площадку, она щёлкнула включателем на стене и стала открывать дверь, покрашенную в тёмно-коричневый цвет, перехваченную наискось металлической накладкой. Сняв висячий замок, она отвела её в сторону и потянула на себя дверь. Та открывалась со скрежетом нижнего края о площадку, словно выражая недовольство за беспокойство. На посетителей напахнуло подвальной затхлостью, сыростью. С площадки вниз вели ещё ступеньки.

Майжуга и Крючков спустились на три из них и остановились. Теперь уже чувствительнее ударила по обонянию вонь чего-то разлагающегося.

Лампочка, висевшая над входом в подвал, тускло освещала помещение.

− Вот, это наше новое холодильное оборудование, не отработавшее даже свой гарантийный срок, − вздохнул генеральный директор торга. – Стоит, гниёт.