Александр Миронов – «Туманная зыбь» Роман. Книга вторая. (страница 8)

‒ Ага, как раз. У него язык знашь где? Пока вытянешь, свой отвалится, и даля подобна... Рассказывай! ‒ горячился Вавилов.

‒ Да что... Глотки драли за Амбикова, а как голосовать стали...

‒ И что?

‒ Ха-ха! Уравнялись оба!

‒ Вот это арихметика! Кто подсчитывал?

‒ Так сами. Татарков и компания.

‒ Во, комиссия!

‒ Это ты своим голосом обоих уравнял.

У Вавилова вытянулось лицо, и сам он как будто бы стал выше.

‒ Как э-это, даля?..

‒ А даля получилась бесподобно. Твою писульку Татарков вытащил из папки и потряс ею. А вот, говорит, товарищи, голос Вавилова Архипа Сергеевича. Он его просит отдать за товарища Овского.

‒ О-ё!..

‒ У Сеньки от такой поддержки аж с носа закапало, ‒ вставил Спиридонов.

Вавилон замычал, брезгливо скорчил физиономию и циркнул слюной через зубы в сторону. Обтёр кулаком губы.

Ваня продолжал.

‒ Татарков тут и рассмеялся, ‒ и, подражая генеральному, прогудел: ‒ Хо-хо, ну, товарищи, в трудное положение вы меня поставили. Прямо не знаю, что и делать? Ну, раз вы сами не смогли выбрать себе руководителя, то я подумаю, как вам помочь.

Все трое рассмеялись.

‒ Ха, подумает! ‒ воскликнул Вавилон. ‒ А я вам счас разъобъясню, чего он придумает?

‒ Хм, ‒ усмехнулся Спиря, ‒ стратег.

‒ Смотри!

Вавилон взмахнул жилистым, серым от въевшегося мазута, кулачком левой руки, и словно о стол, как это делал Иван в обеденный перерыв в комнате отдыха, хлопнул с размаху о ладонь правой. Раздался звонкий шлепок.

‒ Получите! Голова, и без единой крапинки!

Друзья с насмешкой наблюдали за его пантомимой. На правой ладони Вавилон изображал вилку из растопыренных пальцев левой руки, между которыми медленно вводил большой палец с чёрным ободком под ногтем. Из чего без труда угадывалась известная конфигурация из трёх пальцев.

‒ Так ещё же не ясно, ‒ протестуя, отмахнулся Ваня, с азартом не сдающегося игрока.

‒ Чё тут не ясно?! Чё не ясно? Все ясно-понятно, как Божий день. Комедия из двух действий. В первом акте нас раздраконили, а во втором... ‒ дёрнул на себя руками, ‒ и даля подобна! И притом, демократично. А?..

Вавилон заливисто расхохотался, довольный тем, что на сей раз он обыграл Ивана. Ваня же мотал головой, выражая не согласие.

‒ Стра-атег, ‒ добродушно посмеивался Спиря, приобняв Вавилона. ‒ Не голова ‒ Дом Советов. Стра-атег...

‒ А! Как я вас? ‒ даля подобна...

Вавилон был внешне в восторге, но это не говорило о том, что он выиграл. Игра ещё только начинается. Он это предчувствовал, − сшибут Амбикова! Как пить дать ‒ сшибут.

Доиграемся, однако, ох, доиграемся, даля подобно…

9

Крючкову пришло письмо за подписью заведующего общим и литературным отделами областной Газеты "Знамя" Шапкина Василия Ивановича. В нём излагалась просьба, по сути, первое задание редакции. Съездить в районный центр Кондырёво и проверить жалобу работников магазина. В магазине не работают морозильные камеры, и сам магазин постоянно подтапливается дождевыми, а по осени и весне – талыми водами.

Как на заказ, погода стояла дождливая, оплакивала уходящее лето.

Вечером после работы зайдя на почту и купив в киоске простенький блокнотик, шариковую ручка, механический карандаш с выдвигающимся стержнем, на всякий случай, общественный корреспондент готов был к выполнению задания редакции.

Суббота по ДСЗ и ещё по некоторым производствам была объявлена рабочей, но те специалисты, что не имели непосредственного отношения к технологическому процессу по переработке щебня, плитки, кирпича, не привлекались, или привлекались на сельхоз работы.

Накануне Геннадий отпросился у Дончака с работы, на всякий случай.

− Николай Митрофаныч, мне на завтра нужно быть в Кондырёво. Как вы, не против, если я не выйду на работу?

− Не против, − ответил начальник цеха и с усмешкой добавил, − Но знай, ты будешь первым среди добровольцев на уборку картошки.

− Понял, − вздохнул Гена. – И когда?

− Да, наверное, со следующей недели начнётся. Человек пять снимать придётся, в том числе и тебя.

− Мда, хорошая перспектива.

− Синоптики предсказывают на следующей неделе вёдра, так что предприятие должно быть готово. То есть мы с тобой, а там как масть ляжет.

− Хорошо, сапоги и ведро уже готовы.

…Автобус в районный центр ходил через каждый час, и поскольку расписание Геннадий не знал, пришёл на автостанцию к девяти часам. И почти угадал. Автобус выходил в девять часов и десять минут. Пришёл к этому часу ещё с той целью, что в это время транспорт не должен быть переполненным, так как основная масса – учащихся ПТУ и работников предприятий, ездивших на работу из посёлка, не должно быть много. И расчёт оправдался. Были свободные места в автобусе, на одном из которых у окна сразу за передней входной дверью, он благополучно расположился.

Ехать пришлось долго, целый час, как предписывалось расписанием движения. Автобус по маршруту заходил в три населённых пункта, находящиеся от трассы в нескольких километрах, где гладких дорог как таковых не было, их можно было только выбирать, или скакать по выбоинам в асфальте. И "ЛАЗ" часто трясло на "кочковатой" дороге. Он надсадно кряхтел при переключении скорости, скрипел, гудел, как недовольный затравленный зверь. Но покорялся силе, им управляемой, менял ход. Однако, сравнивая дорогу до райцентра с "республиканской", эта были всё же мягче, особенно там, где шуршал под колёсами щебень, гравий.

С перекрёстка Окатово открывалась широкая панорама плоскогорья, затем возвышенности, а ещё дальше, горизонт с правой стороны закрывала огромная гора отсева от карьерных разработок. Она белела над округой, как Эльбрус над Кавказом. Но если последний вызывал положительные эмоции, поэтические настроения, то этот белый курган – грусть и недоумение над человеческой беспечностью, варварством. Вырыть из земли столько известнякового камня, и вместо того, чтобы в те же ямы ссыпать эти отходы, насыпали гору на поверхность земли, исказив ландшафт и природу. И, похоже, стоять этой "достопримечательности" до скончания земли-матушки. И куда смотрят, или смотрели местные власти, допустившие такое архитектурное безобразие?

Нет, как бы Татаркова не называли люди за глаза, сетуя на него или восторгаясь им, но в этом вопросе он всё-таки молодец. Рачительный человек, хозяйственный. Свою гору отсева потихоньку спускает в карьер, возвращает земле вычерпанное из неё, хотя бы тот же старый отсев.

Лениво обежав взглядом проплывающую за окном панораму, Крючков начал подрёмывать, но вспомнив о генеральном директоре, он вдруг вскинулся. Показалось, что кто-то хихикнул ему на ухо – хи-хи! И как будто бы голос знакомый. Гена открыл глаза, повернул голову на бок. Рядом сидела какая-то женщина и клевала носом.

Гена повернулся к окну, и начал снова забываться. Однако проснулась память и, как ночная лампочка, осветила картину его беседы со старухой Кукарекиной. Её униженная, заискивающая манера поведения. Этот мелкий угоднический хохоток, – а взбодрил его именно он, а не ухабы на дороге: хи-хи… – и дрёма прошла. Если вечером вначале их беседы баба Варя вызывала жалость, сочувствие, то сейчас – это была ведьма, и от неё он отмахивался. Чур-чур, изыди нечистая!..

– Директор, Родион Саныч, благодетель наш велел. Он мне ваш адресочек и подсказал… – не унималась старуха.

Вот заноза! Директор велел, директор велел… Обнаглел, вот и велел. Выкидывают фортели, издеваются над людьми.

Гена уставился в ветровое стекло водителя, которое располагалось перед ним через ступеньки входа. После дождя дорога извивалась тёмной лентой перед автобусом. Некоторые лужи автобус объезжал, по некоторым с шумом проплывали под колёсами. И вспомнились опять грязные дороги в Татарково.

Татарково, Татарков…

И он опять едва не подскочил на сидении и не вскрикнул, – так ужалила его неожиданная догадка! Он понял! Он понял, с какой целью директор заставлял бабку Кукарекину писать жалобу на него в отраслевой профсоюз.

"Да что это я!.. Ммм… – и прикрыл ладонью рот. – Я ж не хрена не понял его заморочку! Ну, ничегошеньки! Вот осёл! Вот раздолбай!.. Татаркову, действительно, нужна была жалоба! Там ведь тоже полно бюрократов. Они ж потом ни ему, ни старикам житья не дадут, если он самовольно выделит им квартиру!"

До Геннадия только теперь на свежий ум, стал доходить весь замысел, задуманного директором хода. Татаркову нужен был ответ на эту жалобу. Вердикт, которым тамошние деятели сами подписали бы старикам ордер. А коли он дал адрес отраслевого ЦеКа профсоюзов – «оциас спиас»! – то наверняка знал, что такой ответ оттуда поступит.

"А я бабку вытурил! О, ё-моё... Вот раздолбай!" – Сам едва не закукарекал.

Хоть из автобуса выскакивай и беги назад в Республику, ищи эту бабу Варю. И не спросил, где она живёт, и где живут её дети? Посёлок большой, по этажам не набегаешься.

Вот раздолбай, ох, раздолбай! Писасатель! Думать, надо, думать!.. И новая волна стыда закачала Гену на сидении. И дорога ему показалась совсем избитой – его встряхивали ещё и переживания.

10

После долгой езды автобус, наконец, спустился с горы в Кондырёво к автостанции. Крючков облегчённо вздохнул. "Вот надо же было так облажаться… Эх, бабка Варя, бабка Варя… приеду домой, попытаюсь найти тебя".

Теперь же предстояло найти улицу Пушкина и дом номер 34. Геннадий решил зайти в автостанцию и выяснит этот адрес у кассирши.