Александр Миронов – «Туманная зыбь» Роман. Книга вторая. (страница 6)

‒ Плохо, когда у машины нет одного хозяина. Рулят на ней кому, как в голову взбредёт. Доездились, ‒ недовольно ворчал Вавилон из ямы. – Вот так и с нашими властями, и даля подобна...

Он пошёл вдоль ямы к ступенькам, выводящим наружу. И остановился от неожиданности.

‒ Спиря, ты посмотри-ка, кто к нам зарулил?.. ‒ с удивлением сказал Вавилон.

Спиря, собиравший ключи и детали, выглянул из-за машины.

По проходу шёл Овский Семён Иванович. Шёл, не спеша, оглядываясь по сторонам, как бы прицениваясь к хозяйству. На вид ему было лет сорок, среднего роста, немного грузноват. Одет в модное демисезонное пальто, хотя на дворе господствовала установившаяся весна, в туфлях. Лицо продолговатое, нос был бы ничем не примечательным, продолговатый, с картофелинкой, если бы лепестки его не были розовыми, даже красноватыми ‒ признак хронического насморка. Массивный подбородок придавал облику тяжеловесность. Жёсткие волосы, подбитые проседью, нависали на узкий лоб.

Подойдя к слесарям, Семён Иванович поздоровался, как со старыми приятелями.

‒ Здорово, ребята! ‒ и протянул каждому руку.

Вавилон посмотрел на свою ладонь и, как бы оправдывая своё нежелание здороваться, сказал:

‒ Да руки грязные, ‒ взял с подножки машины ветошь и стал обтирать их.

‒ Да ладно, чего там, ‒ простецки отозвался Овский, ‒ не та грязь, что на руках, а та, что в душе, как говорится.

‒ О, тогда пожалте! ‒ засмеялся Вавилон и подал руку.

Обменялись рукопожатиями.

‒ Чей-то ты в наши края зарулил, Семён Ваныч? Раньше тебя и калачом не заманить было.

Овский, испытывая заметное смущение от прямого, явно с подковыркой вопроса, ответил:

‒ Да так. Хожу, смотрю, как живёте, чем дышите...

‒ А чё принюхиваться, Сеня? Трезвы, как стекляшки, ‒ Вавилон скрытно подмигнул другу. ‒ Э-э, никак готовишься принять гараж, и даля подобна, под своё начальство, а?

Семён Иванович неопределённо пожал плечами, глаза его избегали встречи с глазами рабочими.

‒ Выберете, значит, приму.

‒ Так сурьёзно выходит, затеяли с выборищами?

‒ Жизнь, видите, какая. Предъявляет новые требования, ‒ пустился в объяснения кандидат. ‒ Вот и применяем их на практике, так сказать, идём в русле нового времени, гласности.

Вавилон понимающе покивал головой.

‒ Значит, ты у нас в качестве нового требования, Горбачёв прислал?

Семён Иванович торопливо достал из кармана платок и чихнул в него. Твоя правда, Вавилон! Потом с шумом высморкался и обтёр губы. Архип брезгливо отвернулся.

Не прощаясь, Овский пошёл вдоль бокса, вытирая платком руку, которой здоровался со слесарями.

‒ Хватит это требование с нами горя, ‒ посочувствовал Спиря, глядя Овскому вслед.

‒ И мы тоже, ‒ раздумчиво проговорил Вавилон и добавил. ‒ Неспроста, Спиря, он к нам нарисовался. Неспроста. Не сёдня-завтра, гляди, рулить нами будет. Попомни моё слово.

Спиря добродушно усмехнулся.

‒ Стратег. За неделю вперёд видишь.

‒ А чё гадать. Дело ясное. Решили под шумок, и даля подобна, спихнуть Амбикова. Не вписывается он в их требования.

Спиря пожал плечами: дескать, поживём ‒ увидим, и они стали собирать детали и ключи. Подошёл обеденный перерыв.

7

Перед обедом на щите объявлений, возле диспетчерской, появился отпечатанный на пишущей машинке текст.

"В Красном уголке АТПр сегодня в 16.30 состоится общее собрание СТК.

Повестка дня:

Выборы директора АТПр. Кандидаты:

1. Амбиков Виктор Константинович.

2. Овский Семён Иванович.

Кто не сможет принять участие в выборах, может свой голос в письменном виде передать секретарю парторганизации т. Тишкину В.В. или председателю профкома т. Горбунков А.В. через диспетчера."

Прочитав объявление, Вавилон воскликнул:

‒ А! Я чё говорил? Вот она, даля подобна!.. ‒ и тут же хлопнул себя по бокам от досады. ‒ Только это, почему именно сёдня-то?.. Мне ж сёдня… мне некогда. Мне после работы за малым к тёще ехать надо.

‒ Ну и ехай, ‒ спокойно сказал Спиря. ‒ Отдай Валентине писульку и ехай.

‒ Ага, писульку ей! Ей только дай … ‒ засмеялся он не без намёка, чему усмехнулся и Спиря. И добавил серьёзно: ‒ Тут самому хоца... Что не говори, диковинка, выборы директора. Когда ещё такая комедия, и даля подобна, повторится? ‒ и он, похоже, действительно был не на шутку раздосадован. Это было первое собрание, на котором он хотел бы побывать и добровольно.

После обеда они вошли в комнату отдыха ‒ большое, прокопчённое, прокуренное помещение. В нём, как всегда, стоял дым коромыслом. Мужчины, собравшись вокруг стола, за которым играли в домино, бурно обсуждали назревающее событие.

‒ Нет, парни, как хотите, а Амбикова не надо отдавать. ‒ Слышался густой баритон, и следом стук костяшки по столу. ‒ Это факт!

‒ Чё, Ваня, забыл, как он тебя на месяц в яму опустил? ‒ отозвался в ответ насмешливый молодой тенор.

‒ Сам виноват. Жрать за рулём будешь, и тебя опустит... Ха! ‒ шлепок по столу.

‒ Этот хоть дело знает. А Сенька что?

‒ Этот тоже знает, где что достать, во времена сплошного дефицита.

‒ Ага, в дефицитах щеголять будем. Ха!

Подошли Спиридонов и Вавилов.

‒ Об чём шумим, братва? ‒ спросил Спиря.

На его вопрос ответил Ваня, кучерявый, солидного телосложения мужчина с дымящейся папиросой во рту.

‒ Собрание проводим, Спиря. Думаем, как Амбикова бортануть через край?

‒ И без нас абортируют, ‒ вставил Вавилов.

‒ А тебя, Вавилон, мы альтернативой выдвинем. Во, будет смеху подобно!

‒ Зачем меня? Тут кандидатура есть, куда смешнее. И новому времени соответствует. Не веришь мне, спроси у Спири. Он сам нам признался.

‒ Мы только сейчас о его соответствии и говорили. В комсомоле дурака пятнадцать лет провалял, теперь к нам для поддержки штанишек. ‒ Иван вдруг нетерпеливо заёрзал на скамейке. ‒ Ну, Серёга, ставь пять-пусто! Ставь, не стесняйся. Счас я тебе вкачу голова! Чистенького, без единой крапинки. Хочешь, дам посмотреть! ‒ в игре ему не было равных.

Вокруг стола оживились. Серёга, молодой парень, соперник кучерявого, в растерянности заметал взгляд по неровной крапчатой змейке из домино, лежащей на столе. Белобрысое лицо покраснело в предчувствии неотвратимого позора.

‒ Ставь! У тебя она. ‒ Наседал Ваня, густо и самодовольно попыхивая папиросой. Он готов был сорваться со скамьи и с маха вбить в стол "горящую" в руке костяшку. Рука широкая тяжёлая, такой крагой, шутя столешницу проломишь. Вавилон с уважением относился к таким авторитетам.

Серёга тяжело вздохнул и, виновато глянув на своего напарника, выбросил на стол две костяшки.

‒ Вот она!!. ‒ дико взревел Ваня, и оглушительный хлопок по столу от его пятерни содрогнул помещение.

‒ Ко-зз-лы-ы!!!

Смех, шутки посыпались в адрес схлопотавших "голова, без единой крапинки". "Козлы!", "генералы!" и "дале подобно..."

Появилось вакантное место, и Иван, перемешивая домино, приглашал следующую пару.

‒ Следующий! ‒ в голосе слышались задор, удаль.