Александр Миронов – Настрой. Книга третья (страница 3)
Светлана поднялась в ванне. Было прохладно, её передёрнул озноб. Осторожно перешагнула через борт и, сдёрнув с вешалки одно из полотенец, стала им вытираться. Её покачивало, и, чтобы не упасть, оперлась задом в борт ванны. Теперь ребро ванны показалось холодным, и холод обжёг голые подушечки. Светлана вновь охватил озноб.
Она торопливо стала одеваться, чтобы согреться, но почему-то каждое движение ей давалось с трудом. Долго не могла застегнуть застёжки на бюстгальтере на спине, так и не застегнула, надела поверх кофточку. Натянула колготки. Потом спохватилась – забыла плавки! Но переодеваться заново была не в состоянии. Бросила плавки на стиральную машинку – после стирки наденет. Пригладила волосы.
Из висевшего на стене зеркала, на неё глядела бледная, выцветшая без макияжа баба лет за сорок, если не старше. Хотя на самом деле тридцать пять. О-о!..
Светлана уронила лицо на руки и всхлипнула. Постояла, жалея себя, свою отшумевшую так скоро молодость, в которой и радости-то, как следует, не испытала, а уже...
Жизнь в своей реальной действительности, и притом мрачной, начала возвращаться к ней заново.
Но вечер оказался необычным, предрождественским, и психологическое состояние человека дозировал в равных пропорциях, от уныния до эйфории и наоборот. От беспамятства до реальности.
Светлана вошла в комнату-залу. Галя лежала на диване рядом со столом, на котором стояли неубранная посуда, сковорода, с остывшей недоеденной картошкой. В широкой вазе лежал хлеб. От остальной еды, как и от горячительных напитков, не осталось ничего. А жаль. Сейчас бы не помешало "два кусочечка колбаски", – как в
После ванной принять не помешало бы горячительного, чтоб не знобило, переохладилась, кажется.
Вначале хотела уйти, пора подаваться. Поди, сынишка дома заждался. Сколько же время?.. Но сразу на глаза часы не попали, и она вскоре забыла о них.
Решила помочь Галине убрать со стола.
И убирала. Качаясь по коридору, сносила посуду на кухню.
За делами пришла как будто бы в
Галина всё же проснулась. То ли сама по себе, то ли Светлана её чем-то обеспокоила, может, стуком посуды. Вошла на кухню и хмельно, радостно улыбаясь, повязывая поясок на халатике, пропела:
– Ну вот, наконец-то, у меня и домработница появилась… А я думала ты ушла?
Радуясь друг другу, смеясь, обнялись.
Согрели чайник, и сели пить чай.
От чая обеим стало тепло, даже жарко. Это тепло проняло их до каждой клеточки, и они не могли смотреть друг на друга без умиления. Теперь и перипетии жизни, её превратности и сложности воспринимались с особым чувством понимания, сочувствия и сострадания. Они и до этого уважали друг друга, теперь же не было на свете роднее подруг, роднее сестёр.
Прощались, плача.
– Ой! – вдруг спохватилась Галя. – Подружка дорогая, я ж забыла! Давай я тебе на праздник хвостик рыбки подарю, а?
– Д-давай... – тряхнула головой Светлана: хвостик так хвостик... И, представив в руках хвост селёдки, рассмеялась, и какое-то время не могла успокоиться.
Ох, и шутница же эта Галинка!..
Галина сходила на кухню и вернулась с большим ножом, похожим на тесак. Светлана удивилась, она ожидала увидеть в руках подруги селёдку, или хотя бы хвостик от неё. А тут – нож… Недоуменно уставилась на инструмент.
Сегодня шуткам Галины не было конца.
А подружка сказала:
– Пойдём, помож-жешь.
Вошли в ванную. Галя опустила в ванну руку и из воды вытянула за хвост рыбину. Рыба была настоящей, не меньше полуметра, с плавниками, с головой, глаз которой смотрел из-под воды как будто бы с насмешкой, даже подмигивал. Может, так показалось из-за ряби в воде, которую подняла Галина. Но от этого взгляда стало не по себе, хмельная улыбка от очередной шутки подружки изменилась. Светлана оторопело уставилась на рыбку с нервно поведёнными на сторону губами.
– Помоги что ли! – Галя, держа на борту ванны за хвост рыбу, стала отпиливать от туловища не меньше трети.
– Б-боюсь... И-и как давно она т-тут п-плавает? – заикаясь, спросила Светлана.
– C утра. Вавилон на рыбалку куда-то ездил прошлой ночью и привёз...
У Светланы в мозгу кто-то ехидненько усмехнулся:
"Ха! Русалочка. С кем купалась, щекотки не боялась?"
О-о… кошмар!
Галя самоотверженно рубила кости рыбы.
Целовались, целовались, кое-как расстались.
На улице кружил мягкий пушистый снежок. Казалось, ярче обычного светили улицы республики Татарково. И разноцветная электрическая новогодняя мишура. Шумно проносились машины.
Пока шла, захотела пить. Но Светлана понимала – нельзя. Стоит попить воды, и опять захмелеет. Спирт – это ж такая тварь, да ещё со Знаком Качества, только допусти его до воды… Итак, после чая, кажется, захмелела. И она шла, мужественно проходя магазин возле общаги, в витринах которых стояли бутылки с водой, напитками и пивом.
И... не удержалась. Жажда, казалось, палила изнутри степным зноем, жгла горло, рот. Ругая себя за слабость, как одну из самых падших женщин, что даже перед такой малостью не в силах устоять, дотерпеть до дому. Светлана всё-таки подошла к ларьку на перекрёстке ул. Строителей и Туркестанской. Протянула продавщице последние копейки.
Из пластмассовой бутылочки воду не пила, а, кажется, всасывала в себя, как насос, захлёбываясь.
Опорожненную бутылочку опустила в мусорницу у киоска.
"И что терпела?" – хохотнула Светлана.
Так стало легко и приятно в желудке и на душе – хоть песни пой.
Только бы своего кавалера не потерять. Она поддёрнула пакет под мышкой, из которого торчал перепончатый рыбий хвост.
Но на перекрёстке дорог Светлану охватила оторопь. Перекрёсток без светофора, и машины нагло шныряли по нему туда-сюда, казалось, без ограничения скорости.
Ну, просто жуть! У них что, этот перекрёсток – единственный?..
Светлана спускалась на проезжую часть с тротуара, но тут же заскакивала обратно на бордюр. Вздрагивала от каждого сигнала, скрипа колёс автомашин.
Как нарочно пугают!
"Как счас рыбьим хвостом вмажу!" – грозила она наглым водителям.
В отчаянии злилась, ругалась.
Выручил какой-то парень. Перевёл через перекрёсток. От такого внимания у неё, казалось, вся её сущность растаяла. До слёз. Есть всё-таки мужики на свете, не перевелись...
Но за перекрёстком Светлана опять оказалась одна. Как будто бы и рядом никого не было. Даже спасибо сказать некому.
– Да что это со мной сегодня такое? Что за глюкомания?.. – спрашивала Светлана, глядя подозрительно на рыбий хвост.
А рыбий хвост в ответ пошевеливал плавником...
Предрождественские наваждения были не только с Светланой.
Галина, после ухода подруги, вошла обратно в ванную, с намерением подтереть пол. Пока отрезала или отрубала рыбу, набрызгали. И вдруг обнаружила на стиральной машинке незнакомые трусики.
Взяла их двумя пальчиками, подняла на свет и пристально, прищурив глазки, стала обследовать. И пришла к заключению – нет, не еённая вешшчица! Значит...
Галя брезгливо отбросила плавочки от себя.
Так вот какая у тебя, Архипушка, рыбалка, вот какие рыбки к тебе приплывают сюда, пока жена на работе...
Ну, погоди, только заявись домой!..
И направилась к антресоли, где стояли удилища рыбака, и лежали снасти.
Теперь тебя, Вавилон, долго на рыбалку не потянет…
2
Из Калуги из обкома партии Пётр Юрьевич Лисин ехал задумчивым. И было отчего. Последние политические и экономические события в стране сильно изменились. Перестройка, на которую возлагались большие надежды, не принесла желаемых результатов. По крайней мере пока. Однако, и на ближайшую перспективу, на неё надежд мало. Генеральный секретарь, а теперь уже и Президент, чем дальше, тем больше разочаровывал. Многие отрасли приходили в упадок, а уж про сельское хозяйство, и говорить не приходится. Растерянность на местах всё более углублялась и отбивала руки. Руководить районом уже не было моральных сил, да и физические истаивали.
На перекрёстке Окатово Пётр Юрьевич вдруг приказал шофёру:
– Андрюха, поворачивай в Татарково.
Водитель кивнул. Хотя, выезжая из Калуги, шеф приказал: домой, в Кондырёво! Секретарь райкома последнее время был не разговорчив, замкнут, и Андрей относил такое его состояние на возраст: шефу уже за седьмой десяток, пора подумать о пенсии.