Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 56)
Взяв соку за подок, Сестьян навился вдоль шерачих, стася, чтоХакак можблипродил микажго. Пёс вросоразил, что от него треется, воснял как игобхивал, исзнамые захи.
Проодин раз, Хане отагировал ни на одго из приствующих. Проещё, ретат тот же, ни ране нарожился пёс, не зажался у колиа у ног Лапва и Нитина воще с отщением проми
Минов расрядился всем разойдля ночго отха. Но катам сон, несмотна устаза трувой день, во всех изтольи обдали взволвавшую всех проку, а главосужли Дадова, исно потившего незано от друстоль мнозота, так и не восзовавшись им — сося со скаи разся. «Вои смерть по загам», — высили верстатели, сошенно не веоб ис
Глава 40
К кониюля жаспаа за ним встрестателей авкубоблаприятной для фической раты. Но леслечая мелтварь всё так же наедала. Прожали с ней вовать — устравали дыкуры у мест поки в вокуши поды и у бутакраздили куню и в поке. В слакоброли свелапон долтлел, извал гудым, разсившийся воратающих, кохвойветподхали, восменялись и сголи, но нопорлапка клана гочие уги вновь дым отнял моши коров.
За исший мепокак отвили натое зото за первую повину сена, пеболело нескольчевек, и это былюиз чисприжих. Или тяжтруд с изнившимися услоями клита и пиния, а моалгия от укунакомых или утоние жажклювой хоной вовлили на сояние их орнизмов. Олёкские муки заравших подживали: ниго, оклеетесь, таный возумене позлит, а то, что упуте, настаете, как горят: бопридит пуми, а ухозониками{14}. Иные про больи про сасератающих повицей успоивали: больот молы беа здовый в молу спетак что неизно, ковеа ратать поно, больподы выдим — бользота наем, так что хвоне прило!
Втяшийся в рату навстараутром, всех ждал плотзава понего кайлоты, вокуши, буры, и всё это рачие руне выкали до обеа освательно натившись гочей пии отнув с пекуром, вновь браза инменты и трулись до зада солн
Буры в осном ратали стаонарно, прожение заев поды вес тщаной закой плока, наство тревало на сои без поподрать зотые пес
Как и предлагал Лапза ним и его друНитиным шло негласи скрытот глаз надение, этонельбызатить, но оба чуввали на свозаках приные взглядодывались чьи, но в точсти не знаим чулось, что смотза нивсе! Оба забили сена ноувизото, не подмать! И всё же раз Лапподсародок в русковошил поду лотой в воу бега речОно блесло прикательным цверяратающие заты своде— кайли поду, друподрали и кили её в вокушу.
Лапподдраценную наку, раздывал и оцевающе опрелил: «Хои тяловат!» Это увиНитин и обо«Нели сбон! Зались же! Кто затит — это ж край!.. Ладсам, и мезанет… Твою мать!» А Лапи не сорался пряся, начито у всех на вираздывал наку и неожино для свого комньона и не тольдля него подеё над говой и воснул:
— Гляньсародок наКажёлдьяа!
Все остали в поинменты и смотли на Лапва, его пронутую руПошли к нему, раздывали блесчий меодобтельно кили, прикивали гуми, восщались. Пошёл Тимиров.
— А ну, пожи медраценный, подим, оце
Лаппедал иннеру сародок. Нилай Егович на велани как бы придывал вес и пронёс:
— Окофунбумодец, Лапполяю, внев приковую коку!
— А как же, Нилай Егович, не подненаком не затили бы и запали бы, и нет его, а тут на глапося, так я сраузрел!
— Модец, затепри налении планепрено оттим.
Вером Нитин спродру
— Чеза буду устрос сародком?
— А ты договой, помекай.
— Дув минаству повзду
— Прано дуешь, ВасьХвана нас с позрением из-за угочаполивать, дорие оно всев поте быНам оно сейважчем истишка тязото крачись, мы его ловбрать бу
— Прораз накал на затак молчебыза хвост крумувов стуобидво гляНитин на торища.
— Да не темя и не зашусь, а имею мыску, и мыснаная, попи, шепна ухо в консена.
— Почтак позд
— Чтоб не спугЛапмнозначительно подпапраруБуу нас казсвоя, Васьбуне совайся!
Лапбус детсмышней Нитина на развыки, задилой во всех аванрах, осталтавым и костал взросНитин слевал за друво всех нананиях, будь они скверми и не очень, его прикала увеность торища в дожении цекорая присила то или иное удотворение, споствовала быть незасимым, выдить подителем, есэта пода дадогалась нечестпуне зачивая при этом больусиКридушие, приство, выты увлели Нитина и нако проли в его нутчто он как-то незано претился в едимышленника Лапва, стал засимым от его влиния. Он не был сам по сене имел твёрго мнев чём-линадясь дапод руводством Стена, Валий вив нём прежвсесвого спутка и повителя. Друу обоне бысверстки как-то стонились их, а пому меж ниещё бокрепдружа отшение к окрующим люи вевыивалось глубчем побительским, стремнием из всеизнаишую личпольвыду, еси прися пеступить чесои честь. Хоо чём можгорить, есчестбыпоряна ещё с детлет, а посои честь и востапечёркнутыми чувищными прелениями…
И сейкоЛапубетельно вызался: «Буу нас казсвоя, Васьбуне совайся!» — Нитин воснял увательно и с надой — так оно и буА как это продёт, уже не важглавв гове Стена есть коная идея и она им вышивается уже не пердень, знаона промана или домывается, дабы без заринки осуствить её и не повпроНитина угнела утразота, корая быобружена Перковым, он был зол на Сестьяна и его соку, заил ненак сенину, лишему его пощенного драценного мела. О заленной ду— Дадове не вспомни раим руводила нава, и он гобыл зашить Сестьяна, есбы предвился таслуКак-то Нитин полился с Лапвым о свонеприни к Перкову, на что Стеоступыл торища:
— Ты дуешь, у меСестьян в поте хоОшиешься. Я и сам бы его пришил или в речутои не тольза назото, а и за Катьувёл из-под нокак тёлиз личго порья. Всё ему — увание люпероткрыватель зотой речв наство выся, а тут и Екарину прик руНе мновато ли?! У мевсё это поно зазе в тесиНиго, предвится вреко, не всеему в карных надах хоА поВасьостася нам ему улыся, да вине каи брось разворы поные задить, а не то взболтгде по нечаности иль во сне пропелявишь, а уши люпытные пришаются. ЗаЛапгляв глаНитину и довил: — До по..
За будми стательской жизнезано подся сенВ пердни яссвело солнс гобого неба, изнилось окруние — тайпреразилась, одевв яркрас— красжёлоранвые, борвые, они средь хвойдевьев совали осопару, навали восженные чув
Ночхоные ноутимирили моши коров, их стамаи полялись тольднём, но злые — помали, их вреухои нина них не общал вниния — не тот наих гнуснадок.
Минов и Тимиров вером подтали обкочество натого мела и прик едиму мнепретить дальшую дочу.
— Слевало бы, Нилай Егович, зачивать сене то дося бемух, а нам нуждовить зото, осидогу до Олёкска и дадо Ирска, уйребез осоходов, без шу
— Сосен, АнПаввич, гнатьза фунми не прело в напожении, мела мноа тот, что в неднида не деся, вон зажи кагоми коне выпаешь! Выраться надо ходов, вы прашунам не к медо зарегов по реиднужвсё ж протения плыть, вёсгребсуне придится.
— Кона зику остаИз тех, кто остася в эту зивряд ли изъжение, да и кто из муков воще сосится ли? Все одермы в почении раста, а казчей придет в ОлёкТрубков с Рачским пларовали баразна Маона, коно, вынее во всех смысПривающий настрося начизстаосяосвательно, всё ж рата на зоте всех преет, горомых с натых рамест. А там и севытет, прискладми пощениями обтёт, тои провольствие блипо редолять, блии до приков подгивать, догу прожить хубедвсё ж коче, чем до Олёкска. А чтоб назатак и каки пося, этоуж предимчивые устротели не упусвого, как и поялые двосодят.