Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 27)

Вон в прогоСоПрона млеот любпо МитьДудсалезслогову и на шею ему велась. А точто, коон и есть коне имея чувств, окрожиных поностей, надгался над ней и в отпода ещё разной девнатак та с гов Олёки утолась, и тедо сей поне наГото каротелям. А Митьчто, мотговой, словжебец, мол, не я её в речсброи всё на том. Прение людкило, а ему как с гувобудни при чём. Вот теи цеталюбВесь полок гунедоством, быи та— гролись убить, отго исгался Дуди съена придальтам и обосвался. Он-то хопо зема чевека, корого обинет в жиНером в наде горят: люслеЗалает обподго чевека, не виисную его нару, а пому и аукся моколь доришься ему.

Пред тем как не старотелей, как-то отец Сестьяна поего к Теховым отсти им кажиную струю. Прилел сам Техов, кадень не выдил в тайи по додемукие отжил, так Перков-старреотвить чудейственное лество и припедать.

Как же Теховы тепприли гоХока присила к стоСестьян у пога мялотзывался от угоний, но мать Екарины быначива, горила, не отстит, похобы кружчаю не вы

Прилось приза стол. От еды отзался, хогочее жаризвало сонительный заа на чай сосился. Техов с поли не вста— бопривала, и местлезналебольсотовал и снабье из трав и коньев примать, а хока у плисутилась и леки гочие поддывала.

Так что Сестьян за стосис Екариной. Подывал на неё, а та смулась, по ней бывидпритен ей гость, и пить чай с ним миЧто горить, заСестьян ей в дуротели же об этой совенной мысзнаи в дужели больдружмеж дочи Сестьяном. Нрася им паа Екарину за кополо заотвать не холось. КоСестьян лися отс марью, попоперпричину отвить его ток Теховым, принулась и им Екарина, и холи непридённого меж низнаства, наялись, перастёт корое в доботшения. И слулось так, с перго взгляКапринулась Сестьяну, чесам удився: скольвстредеку в поке, знал о её суствовании, а сердни ране ёкло, а тут как молв грудь удала. От неё исдило като дуное тепа за груной поствовал лёги треное волние, чераСестьян не истывал, таявние с ним впери оно привало ему приные эмо

УхоСестьян в этот день из доТеховых со смеными, а больтротельными чувми, мать же Екарины преджила дори продить гоа та, смуясь, прос ним чеподододо каки и провила:

— Педай ротелям спабо за лество, тето отец у нас быстповится.

Сестьян в откивговой и гляв глаЕкарины:

— А ты славдивна, доняя.

Каже опула велизалось руцем, и она, смушись, убела в дом…

Дакоротелей не стажил Сестьян так: на расянии дуо Екарине и при слуных встрепемолвится с ней о том да сём, и расдились. В гок Теховым не задил, пода не быда и в затах обренён поянных, ведь один остали все депо досаму придилось деи тайврени мноотмала: веохотчий просел — это удел не из лёг

И всё же ему не хвало ряблизго чевека, с корым можбыбы поворить, политься. Друимеся — ДимСои ПашСушно с нибеды торищеские, девые. А дупрола обния инос люмым чевеком, и таго он вии чуввал в Карине Теховой. Захлестшая быСестьяна зата, возженная на него ирскими зотопромышленниками, увлексвононой и страа тут и в садеотли зотое мерождение. Обравалась пертива на ножизнь, несвойную обычму устошемуся бы

Букно днём позкак Сестьян подсал в поцейском участнеобдимые доменты, в затересованности корых быТрубков и Рачский, он встреЕкарину на улиОставился, пошёл к ней, взял за руи ска

— Карина, меобыщина скопонет, гряпоность съеиз пока и устравать друуклад жиз

— Я слыла, ты стал доренным лиирского куппо поку тольи разворов: Перков пероткрыватель зота на Хохо и тена добсчеу заточных госЭто прав

— Правбез хваства в госе поддил Сестьян.

— Стабыть, теони маровым по доче зота сдеют?

— Сужния и слуможвсяв ход пусно о чём сучат, оно к тои идёт. О друоблюсь, ты мне, Карина, не безлична. Есхознать, блиниго нет, хои мас тознамые.

Касмулась, и этонельбыскрыть.

— Горю намоту, так что не обеса есне по нраремои, так прена том, и развор остаСестьян прожал крепдеррудеки.

— Ты мне то — Екарина словзалась, болась, обося ника беды, а почто? Но спрашись с волнием, прожала: — Ты мне тонрася, Сестьян. Я чаду

— Не наприваться, что ты дуешь, додываюсь. — Сестьян взял друрудеки и тедереё за обе русмотв глаа Каещё босмушись, оглялась во— не холось, чтокто-лииз севисейеё нас Сестьяном — болась осужющих разворов и сглаКак же холось Екарине, чтоэти миты не конлись, её дутретала от счаона быгова быть ряс люмым чевеком всю жизнь, цевеч

— Карина, куТрубков, у корого я знадоренным лиимевид помес людьна зотое мерождение, слеет растить некое хоство на бущем прике. Дом на некорое вреостася без прида. Можли посить теприреть за ним? Не хося изкак ситу без прида понуть.

— Отго же, коно, прирю. А наго, неуж на всю зи

Сестьян отстил руЕкарины, помая неловдеки и броемые ею взгляна пригающие усадьокока.

— Есс добрастимся, то до повины зиесже тудепойто до веса там и пои доные раты начся, топотай до нала слеющей зина Хохо остася прися.

— А что ж так один-то?

— Пому один, Зивий Окусо своми людьтоснажаются, так что до прида иных доренных лиц и иннеров из Ирской гунии мы буврокак верводить на приках бущих. Там уж маровые и знащие горхитсти спеалисты сапривебуто ж зото довать нака цель

— Не страся? Дето каневеятное заяно.

— Чепуся, сам к этостреся, а оно так и вынуло — удане промиа отго и пробать ноне не след. Так что, Карина, всё слося, и жизнь совную устроладТы мне ве

— Вето, ведай Бог твои слочтоб до ушей Бодоодко ты же помаешь, затие зото довать небезное, сколь за поние гоуж слуи исрий с приков дотилось, жуть пролюто разновсязлые встреются, иным и сгукочто мышь развить.

— Всё оддоблюкубольтак что отиваться ни к чеврена гряох казамательные! — воснул Сестьян, принув в лаши. — Что Трубков, что Рачский лютвёрнары, слодеруметак и деприковые повят с должоботом, не чеолёкским разботкам. Как проют о Хохо, погут с клюОлёкзото там беда поваривают, и вонет, моподу попустую.

— Вот и понутся с добми людьи не чина ду — с грувызалась Ка

— Понутся, а кто скане понутся. Так мы отем плуватых. Нет тавым мена наприках. Ирские госда так и назали: вы, Перков и Окуместабогены, так и гляте, что за наполает на заботки устраваться, не докать к горратам сотельных личстей. Вот так скали. А к налу разботок люсвоприи иннеров всяи конлёров, замали проние повать о донительном увечении поцейских, коль раты гранозные ожиются.

— Ты, Сестьян, праи слов-то ноот госнася — «личстей», «гранозные», прякак начик стал, — улыблась Екарина.

— С кем подёшься, у тои нарёшься, кто значеещё впеди нарасялся Сестьян.

В этот день Перков прик Теховым, чехоева быудивны и раЕкарина, предлагая прину его поления, прила в сене зная, как и попить.

— А ты чеприлась в сенсловне род — обтила вниние мать на дочь. — Хов изк нам гость, а она за погом умолась. Четак?

Сили все за стопичай, тут Сестьян и выжил:

— Знате, хоева догие, я ведь не чаю исзавоважреже