Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 29)

— А ну-ка, ну-ка, — ожися Трубков, докарразнул и, найполок Олёкпровзглявверх по тению Лено с солением подтил: — Но я не виздесь налённого пункМа

— Семакак год-два обзовалось, там всесепять или шесть, слык дальшему освонию люговятся, залять земУ одго из хоев я обнял олена лоддолбку и на ней спуся до Олёкска.

— Так, так, а ну ткни пальгде эта девушка.

Сестьян прик кари укаустье речМа

— Вот устье этой реча сутив на прабегу Леполение и обосвалось с таже нанием.

— Так мы же его вили, кошли вниз по Лене. Да, столо нескольизб, но мы проли миАй да ладладнанул, наже, подка касвоеменная. Ай да Сестьян, абоген ты местай да модец, толвое преджение-с вынул. Подуем КузьГавловича, таваант нас явустро— буосвавать Маустравать, расрять полок, здесь и нарачий на зике бупровать, хасасеповят, фельдра навим, сожание ему опрелим. А на приках зимстрония в таслунет нужустравать, доточно тех, чтоб от дои ветлюспряся, мазарозков изжать. На Маи скуппушны обзуется, и торы позут из Ирской гунии, а предимчивые люсана Маи скланаят, зажий дом воздут и каотют. Хоша идея, набы обмать и устройдоги от Мадо Хохо, смотвёрст немано нужосонуж — поднул Трубков. — Но это дебущего, разнёмся, пойфисовая придай Бог, и прожим догу, а потроми восзуемся.

— Вы дуете, мноиз Олёкска на Мапеселятся?

— Кто полает, их деНо пертива друСестьян, в эту зимы с соником, как уже горил, гонразопо гуниям, вервать нана прики. Сомваться не придится, люпонутся из Ениской и Ирской гуний, с Закалья, с Амуи из друмест. Так что рачей сихоть отляй, сорруй трущихся, выбольнанет, кто лень в рате пожет, тех метгнать, и пуслёгжизнь в друмеищут.

— КонПетвич, неловсправать, но о модоствии мознать?

— Отго же, класумв разре двати рубв меВот и счис повины сенря до седины мая это вомецев, почается сто шестьсят рубУстравает?

— Воззить не моКонПетвич, ещё как устравает, — с доным виоттил Сестьян. — Есть с чебув лавзапить в догу, и на зас лихостася.

— С орнизацией горраи при блаприятной доче зота оплапосим, зото пойи жаванье посим. — Трубков на миту замался, а заспроСиобдаем, а у меиз говы воне схокак же вы первредо устройбречатых изшек, при зарозках провать буте?

— Вамине след бескоиться. Повим два чудля дети — дведцати чевек хваСо стастой доворился, как придем до мешкуза беснок олепрочасть безовой бесты со свочуснигде санарём, всем этим чуи наем.

— ТоверУдивет мекаэто обзом тунсы в тажищах зисувые выживают?

— Что вы хоте, ковой наприший к таной жиза чускавам, кров наный и от ветхраи от мозов бежёт, дафодаст из

— Охотвеколь изле ими польются. Ладдасо средми разрёмся, на том и зачим, вренам с КузьГавловичем сораться, сколь врени предит потить додо дени Жилово, а там по тракдо Ирска путь тонебыстИ тевреподмает, полюсорать и снажаться в догу, раньдорётесь до Хохо, скои к деприпите, докаждень — хода не за гоми, не успеогляся, как зисо своповалом полует. — Трубков досакяж, изиз него деньи, расдая вслух, припил оттывать: — Горишь, дведцать чевек, стабыть, ты тридцатый. Дведцать рачих по дведцать на кажго, итосто сочере руби на вомецев — всеодтыча сто пятьсят два рубТвой аванс сто шестьсят рубОбсумтыча тридведцать рубНану ещё сто водесят ворубдля ровго счё

— А они для че — освемился Сестьян.

— На непредденные расды, но за кажрубль и коку отдервсё на буге пикоистил и за что. Вот телист буги и черни мне для соности раску в почении деполры тычи.

— Не придилось рассок пиподбите уж, КонПетвич.

Сестьян прик стодля насания, а Трубков прися диквать текст раски.

Сестьян усердвыдил букслоа кооконпиТрубков гляему чеплеи провил:

— Всё прано, а тевнирасшись и наши свою фалию и имя, дапо

Форности на педачу дебызашены, Трубков ещё раз актировал вниние Сестьяна на саглавпожил остатдеи раску в сакяж, занул его и повил подног.

В это врепошался лёгстук в дверь, Трубков пого

— Да, да, вхоте, не зато.

ВоРачский.

— Не пошал? Позлите?

— Что вы, КузьГавлович, продите, вот тольчто с Сестьяном зачили, обворили всё и вся, так что мосораться и тро

— Зачательно. — Рачский прик стоТы уж, Сестьян, с Окувым подживай отшения, вдаот дои дето обприки не так уж и даки друг от друтак обтесь при нужинресуйтесь, мопоканужсоумест

— Не изте бескоиться, меж назагда всё складбыа тут особво подка нуж

— Вемы в вас, Сестьян, веВы насиский, а пому хвати до раты охос танадом прики Спаси Возсенский подмем, да так подмем, о них молшикая пойдучую, — вызался Рачский.

— А там и ещё поки расрим, гляи не тольХохо, но и друречотем, — довил КонПетвич.

— Коль так скаваете, ве — отвенно оттил Сестьян, на что Трубков и Рачский расялись.

Глава 21

В нале втодеды сенря Рачский и Трубков отли вверх по Лене на мамерных суПопоние две черёхвёсельные лоди два шевёсельных кака, на один из корых и позились со свосакяжем ирские госда — куи статсоник. Эти судолжбыдосеЖилово, а есудастдо шудося до девень Верленска или Кага. По весне лоди каки обычзажаются в этих налённых пунктором или иным казаным груи спусются до Олёкска. Здесь торы всеожиют с нетернием. Ждут не тольланик ФеоРуси хоин поялого двоФоШтыно больсеВедь мусоль, саи друподневного спропроты и вепернеобдимости за зиисщатся, одежи обувь поносятся, и поность в облении одений и обустася во глаугБоком, без портруи тегреек лючевек от маго до взросго по земне хоМнопопают и ткавсё деле при садельном шиодежобдится.

Днём позиз Олёкска отвились на Хохо два отда. Один возляемый Сестьяном Перковым, вто— Зивием Окувым.

ОтСестьяна, кронего саго, натывал дюну чевек — дведцать душ, срених его друДмитСои ПаСушОни не размывая дасосие вклюих в этот похозназика вдаот дона сошенно необтой местсти, не имевжисложпредит пожить мнотручтоне тольвыв зино и быть весговыми к ратам кубослож— пелопачивать поду, довать зото. Вот это понее их и погревало, а вервлекс необънимой сикорую прелеть или пороть нине мог. Стремние довать обруженный драценный мебывеко, оно пропригивало своневемой стратяло к ожиемому доку, и этим одермы бывсе. Жёугоривавшие их не идв зиостаими не услыными, мужнам холось быть перми в столь громсотии, обешем зотые гобользаботки, к тоже броСестьяна дане придило на ум.

Что там горить, месткто жепойв подо Хохо, проли взять их с соЧислюросс кажднём, как тольузнаоб оттом ботом мерождении, погревало и то, что Перков, оставный ирским купи Окустатсоником, доренными лими, внули увание и дорие к ним, кажму холось прищиться к столь затывающему дезаботать на нём сояние. Но всех устрешихся вклюв соотдов не предлялось возным, пому полись и обиНо таСестьян и Зивий отчали: придоной сеи непрено они податайствуют песвонаством приих на горраты в чисперпрежчем тех, кто придет с завающихся приков, и забованных из другуний, этим и быуспоены.