Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 30)

ОтОкува натывал больна одго чевека — ченадцать душ, вклюЗивия. Нита Роти СеЗалов преджили, чтоОкувзял их с сочеон был рад.

Заченные тюми с провольствием, разным интарём и необдимыми мариалами, олеи лоди шли смино. Взленный на них груз был как бы их неотълемой и обятельной ноа пому и стули стено и с поновением. Будосовали: в дальдоге любувыдены деприлы, а знанапит и им отконец пуи воосводит их от тясти и смоспоно пажина трамодой ветстой растельности и мху, лисоцы и снег, пить вос клю

Впеди отдов на олене ехал Арний Кокин. Стаста не раз пролывал путь, что предяло прелеть олёкским всадкам. Сина жином со свонебольвьюон почивался в такт двиниям и то ли навал, то ли бортал сечто-то под нос, его наение трудбыпоопрелить, да и спутки не общали на него вниния, каждусвои ду

В поке, прежчем трося с меКокин, затив, как неуменекорые зарались на олесдезачание и предорёг:

— Кто ж на олесася как на лоне на спивлетак и поки ему слоете, забите ротого, на локи влете, отго и легему нести вас ста

Люпришивались, наже, дена первзгляд мазначимая, а суственная.

— А кто вековат и тяше из вас ветак талучна лодях ехать, эта житина люгруз выжит, конь вово сколь раз круполебупостаста.

Его зачания незалительно и безворочно быприты во вниние и пожили пераспределению гру

Сестьян ехал и разлял. Его волвало, как бы дося до медо перго снеуспеть повить юробуиться и до наления осензарозков затовить лес для изшек, глав— треется мномха для укладмеж венбрёосуствить часть зала для пекрытий строний, двери окондля них проО кордля жиных бескойств не бы— дона Хохо маснежная, подный корм: мох, ягодкуник, траа её роспоместно и впрок, можскана вине соляет тружиным довать са

Мыспеключились на Екарину, и он улыбся.

«Как же веки её чувко мне. Прано попил, косам сотал деку, наже, смести нася и выжил ротелям, и, слаБоне отзали, а давоздовались. Их бласловение и нам в рас Кариной, на слеющий год, как и огорено, свасыгем, и буна что спраБунепрено бу..»

Всли поние чапрежчем расся с Екариной. Каприк нему в дом задя, чтоСестьян позал своё нехитхоство, педал клюот замкорым завает дом. Кагляла на зачивающиеся сбоа сердщело, не холось расваться, но сдервалась, не позывала грусть.

— Ну, вровсё улоостапозить на олеи проОлёк

— Не гори прослото канехошее, ты же не нагда подаешь полок, и здесь остася те, корые о тепеживают, — провила Екарина и взгляла на Сестьяна. Сестьян в её гласловпропреность, нежлюи грусть, отго на дусталеги теп

— Ты у меКарина, салучи наный друг. От одмысчто ты у меесть и стамона всю жизнь, прокрывытают. Не предляешь секак это мне пожет одовсё, что замано. — Сестьян призился к деке и обеми руми взял за плеона же смулась и красла, но не отнула, а поно и дочиво смотла ему в глаи улылась от счаНо тут Сестьян врокак встренулся, воснув: — Поди, сейя педам тето, что пожило нало больму деэто необыквенная вещь!

Сестьян открышпоба, изиз него свёрРазнул, и Екарина увила жёлс тускблесмедогадаться бынетрудэто бызото, и гладеки преразились в удивние.

— Отда это у те

— Долрасзывать, одска— с тех мест, куи дерпуть, на Хохо. Об этом зналишь те, кто нас с Окувым начил доренными лими, наторищи и один тунпо обятельствам ставмне друТезнаи ты. ДерСестьян педал зото в рудеки.

Екарина взяв руцени с волнием пронесла:

— Каже он мано тялый. Впердерв рузото, это ж накаоно на вид врои невзрача догостоящее.

— Это на первзгляд обчиво. КуТрубков мне расзывал: из таго приного зота тадраценные излия и украния деют, стомость на них дюсканая, пому и в цене больчто на Ручто за грацами. Сародок остав сводоне моот грепоше, а возьего и спрячь у семопозать ротелям, но с услоем: ниму ни слониму, так дупоней буЧтослупо сене гули, так я Окуву, Сону и Сушву сонил: сародок педал купи сонику пред их убыем. Торищи-то, момолли бы, да поялся языжён их— проворятся, и поймолчто сародок в модоимеся. А это ни к чеи нежетельно.

— Но…

— Никих «но», это мой тепреддебный порок, храего и помни обо мне.

— Да я и без этосародка о тепомбучто ж он стосутив нас с то

— Мина слух речь скаваешь, Карина, прядуобола сломи своми, но эта веца наш с товротаман удабеги его. — Сестьян занул сародок зота в тряцу и вновь педал свёрв рудеке.

— Этот сародок понайодин туни педал его мне. Он позал мена речна комы ноне и повали. Имя его Хокан, а свемес ним судьверслучуть быне лиший межиза он спас мена грагили. Мита, друи не стобы пред тосейСестьян.

— Коэто прошло? — Екарина трено окила Сестьяна взгля

— Долрасзывать, а мне потрося в путь. Впеди у нас цежизнь, так что как-нии подаю, и не тольпро это, но и как на сваХокана повал, кавы у ковых надов трации. — Сестьян зачал и ещё бопризился к Екарине.

Так столи они друг продрунескольмиощусвои жардыния, наное, слыли и биние серСестьян хобыобдеку, приа мохвало бы смести и половать, но пооставил стук в дверь, и на поге пося ДмитСо

— Сестьян, у нас всё гово, все ждут твого вения.

— Одмиту, дам наЕкарине по приру дои выдим.

Совыа Сестьян всё же принулся гуми к щедеки и подтил мено Екарина, пыжаот полуя, оставила его:

— ПоСестьян, неготак подать дом педальдогой.

— О чём ты?

— Мне маназала, чтоб мы оба прили пред догой, а глав— теслеет пожаться руза угол сто

— Прито знаю — искон везадено, а что за стол пожаться — вперслыК четак? Но раз так назали, след так и попить, — улыбся Сестьян.

— Это трация напредона пожит твому блаполучию и возщению к донему оча

Иснив слошийся риал, выиз до

Сестьян позил мена олезапил его длинколяной векой, коный подок призал к понему в венице олезавскона кои махЕкарине руКаван трося, а Касовенно от чуглаз сошила крестзнание вслед удашемуся люмому чевеку и протала:

— Спаи сони теГос

Глава 22

На Алекдро-Нилаевском прике доные раты шли к зашению. И не пому, что ноподраживало и к утру зареги обтали тонледХос восдом солнон таи так проходило изо дня в день, что горило о скополении в клюшуа там, есчекато врестакрепхои Олёкначнести снежка— предницу близго лестава. Не зареги и не шуклюбескоила хоев прика, а бедсожание зотоносных песКак бы ни стались они рачих приволить к увечению объмов проки поодко суственной доки драценного мела касне почала. Тем не мегориннер Тимиров объдля всех: дочу наджит ведо тех пор, попозляет пода до наления устойвых зарозков.

Смерлось. Утомные Валий Нитин и СтеЛаппотрудго дня прили на лавподстательской изки педохнуть. Нитин докиоба скрули сакрутки и пририли. Дыли и молли, так сили нескольмиНанец молние преЛап

— Валий, седня миуха развор протел, да запил мекреп

— Не почто за развор?

Лапозися вои шеп

— Не здесь, подо реч

Подлись и удались к воот поронних ушей. Прили на когу, что лела на бегу, вышенная реещё в венее поводье.

— Так вот, — возновил развор Лапневольподшал трёх ратяг, замавших брорату и иддо Олёкска, правне расшал, то ли пето ли на лод