Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей (страница 13)

Первый чёрный указатель гласил: улица Полых чаш. Та самая основная чёрная улица, на которую был записан Асмо. Так как заканчивалась она тупиками с обеих сторон, а пересекалась лишь с тремя другими улицами поменьше, назовём их проулками, которые Дункан так же забрал для патрулирования, то, входя ровно посередине, он планировал осмотреться в обе стороны, чтобы постараться увидеть или, может быть, услышать Асмо, присоединиться к нему и пройтись по всей улице уже вдвоём.

И случилось всё именно так. Едва сапог Дункана успел увязнуть в густой грязи, основном покрытии улиц чёрных, как справа послышались глухие звуки ударов. Скользя и чуть ли не падая, принц поспешил в правый конец улицы «Полых чаш». По пути пробегая указатель «Гужевый проулок», он обратил внимание, что в его конце собирается группа личностей не менее тёмных, чем цвет указателя.

Добравшись до тупика улицы «Пустых чаш» Дункан выхватил клинок.

Не меньше шестерых неизвестных полукругом зажимали Асмо в тупике. За его спиной были развалины деревянного дома. Дверь завалена мусором и обломками гнилых половиц, треугольная крыша обвалилась внутрь дома, окна выбиты. Дом упирался в защитную стену, так что скрыться ни в нём, ни за его пределами возможности у Асмо не было. По левую и правую руку оруженосца так же были старые дома, но ещё целые, если сравнить с домом позади.

Шестеро неизвестных одеты были кто во что. У одного, непонятно откуда взявшиеся латные сапоги рыцаря Ла-Шэлль, но вместо меча кривая дубинка в руках, у второго вообще не было одежды, и был он гол по пояс, зато в руках были два блестящих кинжала.

Заканчивая спор с Горбалем и подготавливаясь к походу на чёрные улицы, затачивая клинок у городского кузнеца, Дункан задержался. Путь по большой столице, из чистых центральных улиц к улицам крайним, тоже занял порядочно времени. И добрался сюда принц пусть и вовремя, но ближе к середине вечера. К тому времени, когда сумерки позволяют личностям не менее мрачным совершать свои гнусные дела.

Ещё на бегу Дункан окинул взглядом всю шестёрку, сделав вывод, что, не смотря на численное преимущество, раскидать всех он смог бы даже в одиночку. Здесь же, ещё и Асмо. Один из бандитов стоял прямо по взгляду и закрывал своим тощим телом оруженосца, но стоило ему чуть отойти в сторону, как принц заметил, что клинок Асмо сломан. В руках он держал лишь рукоять и небольшой торчащий обрубок. По обломку, торчащему в лежавшем неподалёку трупе седьмого и рваных ранах восьмого, девятого и десятого трупов, Дункан сделал вывод, что даже сломанным клинком Асмо продолжал рубить своих врагов.

Дункан: А этот парень не промах… Не струсил и не сбежал. Он продолжает сражаться даже этим жалким подобием меча.

Заканчивал свои мысли Дункан уже в своём любимом сальто, перелетая стоявшего спиной бандита и раскалывая тому голову ударом клинка. Приземлился Дункан на одно колено прямо перед Асмо, прикрывая и себя и своего нового напарника щитом в левой руке и отводя энергию от удара вытянув правую назад.

Дункан: Хватай мой поясной кинжал!

Асмо: Нет.

Разбойник в латных сапогах: Ха! Ещё один. Наконец-то будет полный комплект!

Пятёрка оставшихся в живых бандитов медленно приближалась, сглатывая слюни ярости, скрипя зубами и хлюпая грязью под ногами. Они совсем не испугались ни убитого подельника, ни ещё одного соперника. Скорее наоборот, впали в ещё большую ярость.

Дункан: Одурел! Кинжал бери!

Асмо: Свой есть.

Дункан: Так доставай живо!

Асмо: Нет. Меч ещё цел.

Дункан: Это обрубок!

Асмо: Мне хватит и гарды.

Отодвигая рукой щит Дункана, Асмо поднял свой обломок вперёд и без сомнений кинулся прямо на всю пятёрку. От подобной смелости они засомневались в том, кто должен нападать первым. Один, что вооружён был хуже всех, и вовсе остался стоять в оцепенении. Надломленным куском Асмо широким замахом разрезал глотку первому. Переводя окончание удара на второго, он почти достал и до его шеи. Но бандит, сделав шаг назад, увернулся, поскользнулся и упал на спину, прикрывая тело щитом, который на самом деле был крышкой от бочки. И сразу же меж гнилых досок своего самодельного щита был убит мощным ударом Асмо. От такого обращения, источенный годами службы в рядах стражи меч, сломался окончательно, оставив в руках оруженосца лишь только рукоять.

Из пятерых теперь осталось только трое. Один из них уже развернулся, чтобы дать дёру, но Асмо с такой меткостью и силой метнул ему в затылок рукоять, что оглушил. И беглец смачно упал лицом в грязь.

Атаки двух других Дункан легко отразил щитом, вспоров первому брюхо широким ударом, а второму воткнув клинок прямо в грудь.

Дункан: Славная битва! Я – Дункан, а ты, наверное, Асмо Лондо? Эй! Ты куда собрался!?

Подобрав уцелевший резак – кривой самодельный клинок, популярный у людей небогатых, ввиду простоты изготовления, Асмо уже шагал вперёд по улице, но услышав крик принца, остановился и, не оборачиваясь, ответил.

Асмо: Дальше.

Дункан: Какое дальше! Ты хотя бы спасибо сказал за своё спасение!

Когда Асмо остановился, складки его потерявшей прочность и ставшей мягкой, словно ткань, кожаной брони, перестали сминаться от движений. И только тогда принц смог заметить, что вся спина парня изрезана косыми ударами и облита стекающей и местами уже успевшей засохнуть кровью.

Асмо: Шёл бы ты в замок.

Дункан: Чего!? На..

Асмо: На плаху его!

Дункан: Что ты сказал?

Асмо: Так ты говоришь, когда недоволен?

И в этот момент, в окружении грязи и луж, вечных спутников улиц чёрных, Дункан вспомнил место похожее: задний двор детского дома по улице Роз. И сказанные там ведомые глупостью детства необдуманные слова.

Дункан: Говорил. Раньше. Сейчас я хотел сказать: на соседней улице ещё группа не меньше той, что мы раскидали.

Асмо: На какой?

Дункан: Гужевый.

Асмо: Значит мне туда.

Дункан: Нам.

Асмо: Как скажешь, принц.

Дункан: Постой. Ты собираешься сражаться с этим куском железа? Он ещё хуже, чем предыдущий!

Асмо: Горбаль дал только такой.

Дункан: Ох и задам я ему… Постой. Я понимаю, что ты воспринимаешь меня, как принца. Но забудь это. Сейчас и впредь я – стражник Лэр. И сюда пришел, чтобы навести порядок в городе. Давай объединим наши силы. Я вижу, ты неплохо владеешь клинком, не хуже меня! А твои приёмы, словно отражение моих, только с нехваткой элегантности в движении. Вдвоём мы легко одолеем любых врагов.

Толпа, что собиралась в тупике Гужевого проулка уже вываливалась на улицу Полых чаш, позвякивая кривыми и ржавыми клинками.

Асмо: Как скажешь, принц.

Дункан, подавая руку: Зови меня Дункан.

Асмо, пожимая руку принца: Как скажешь, Дункан.

Даже не смотря на то, что количество «Гужевых» бандитов было куда больше, чем количество «Полых», а именно двадцать шесть, итог той битвы был закономерен.

Асмо, закалённый ежедневной битвой с пнём и уроками грозы разбойников, а так же воспитанник последнего, изучивший досконально все известные приёмы, включая навыки битвы против превышающего числа противников – основным видом боевого искусства, обучение которому проходили все стражники и рыцари Ла-Шэлль ввиду малого количества в стране, без труда одолели бы и большую толпу.

Недолго шло сраженье.

Асмо даже после всех полученных ранений дрался так, словно совсем не боялся за свою жизнь. Он кидался сразу на троих, с разбегу отрубая головы и разрубая человека почти надвое диагональным ударом от шеи до пупка. Пусть его приёмы и были схожи с теми, которыми владеет Дункан, но отличались они какой-то топорностью и местами даже неуклюжестью. Асмо не гнушался перекатываться по грязи, проскальзывать по скользким лужам меж своих противников. И было ещё одно, что Дункан подметил сразу. Асмо совсем не использовал приёмы с прыжками и сальто. Такие выпады считались основным и наиболее эффективным способом борьбы против группы врагов. Но из-за высокого роста, Асмо не мог нормально перепрыгивать врагов. Да, его ноги были быстры и сильны, но и так же длинны. Пару раз он пытался повторить показанный Аргусом приём с прыжками и сальто, скомбинированный с веерным ударом по голове, но прыгнуть выше плеча манекена всё никак не выходило.

Поэтому Аргус сказал своему сыну ту фразу, которой Асмо не забывал пользоваться никогда: «Помни, Асмо. Правила у поединка бывают лишь в одном случае. Когда это поединок один на один. Любое сражение с рыцарем или человеком чести. Если же против тебя стоит больше одного врага, пусть даже это будут рыцари и честнейшие из людей, то помни, твои руки развязаны. Делай все, чтобы победить»

И Асмо делал. Он с бешенной скоростью проскальзывал меж ног разбойников, пользуясь уязвимостями их захудалых кожаных доспехов, которые в первую очередь изнашивались в паху из-за трения ног и пробивал ударом вены. Он перекидывал клинок прямо на бегу из руки в руку, путая противника. Менял хват на обратный, разворачивая клинок острой частью к себе, прятал за спиной и в последний момент хлыстовым ударом бил по лицу противников. Перекатываясь по грязи, свободной рукой он захватывал её кусок и кидал в глаза врагам. Не обращал внимания Асмо и на целостность своего меча, ибо знал, что если тот сломается, то либо будет подобран чужой, либо глотки врагов будут разорваны руками и зубами.

Это был чёрный ураган из грязи и типичных рыцарских ударов, смешанный с ударами подлыми и скрытными. Отскакивая от заборов и стен домов, Асмо вытягивал руку вперёд и словно выпущенная стрела пронзал тела ошалевших от такого стиля боя бандитов.