Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей (страница 14)
Тактичный в своих действиях принц, обученный боевым приёмам рыцаря, почти всегда повторял одни и те же заученные удары. Прикрыться щитом, отразить, совершить контрудар и повторить. Лишь изредка разбавляя подобные связки прыжками и сальто. Дункан так же использовал и боевой устрашающий крик, которому обучали всех рыцарей и стражников. Многие срывали и восстанавливали голоса на тех тренировках десятки раз, пока крик не доходил до такого уровня, что заставлял сжиматься сердца у проходящих мимо тренировочных площадей служанок замка Лэр.
Если Дункан высчитывал каждый удар, планировал его и с идеальной техникой наносил, то Асмо делал всё наоборот. Молча и без раздумий он летал от убитого к ещё живому бандиту, нанося сильные и размашистые удары, даже не убеждаясь в смерти своих противников.
Когда двадцатый из нападавших был убит, оставшаяся часть разбежалась в страхе. Они убежали бы и раньше, но негласный кодекс воровской чести не давал им это сделать. Когда же к ним пришло понимание, что ни о какой победе здесь речи и не идёт, а те, кто бравировал понятиями того кодекса, как перед битвой так и в ней, уже мертвы, то побросав оружие, они пустились наутёк, перепрыгивая заборы и прячась в развалинах захудалых домов.
Удивительно, но в пылу второго сражения Асмо не получил ни одного ранения, в отличие от Дункана. Неудачно промахнувшись по одному из нападавших во время удара и, защищаясь щитом от второго, Дункан прикрылся от удара третьего правой рукой, что держала меч. В этот момент ржавый клинок прошёлся по наружной части ладони, пробив слабую кожаную перчатку и едва не достав глубиной пореза до всех пяти сухожилий пальцев. До кучи ещё и ремни шлема порвались, из-за чего он свалился с головы и больше не держался на ней.
Бой был окончен. И даже не переведя дыхания, Асмо собрался уходить. Но Дункан остановил его.
Дункан: Подожди. Помоги мне. Надо собрать всё оружие с этой толпы и ещё вернуться в тупик.
Асмо: Зачем?
Дункан: Затем, что страна небогата и у нас нет лишних средств, чтобы тратить их на изготовление клинков да кинжалов. Мы заберём эти и отдадим в оружейную, там кузнец разберётся, что из найденного полезно, а что на перековку.
Асмо: Там ничего не осталось.
Дункан: Осталось.
Асмо: Что же?
Дункан: Сапоги.
Найдя в куче мусора Гужевого проулка дряхлый мешок, новоиспечённые напарники сложили в него всё найденное оружие, не забыв и сапоги. Асмо попытался поднять мешок и закинуть на спину, но после сражения со второй группой бандитов, раны на его спине кровоточили ещё сильней. И Дункан, запретив ему нести эту ношу, взял её сам.
Часть шестая – Друг
Вежливо отказавшись от просьб, именно просьб, а не приказов, своего нового друга, коим поначалу Асмо не считал принца, посетить гарнизонного или хотя бы соборного лекаря, он свернул на одном из пересечений красных улиц, направившись к дому номер двадцать два по улице Весенних капель.
На прощание Дункан подал израненную правую руку своему новому другу, коим Дункан считал Асмо, ибо, что ещё может сблизить двух молодых парней в расцвете сил, если не отличнейшее сражение?
Асмо, помешкав, всё же пожал её в ответ.
И кровь принца смешалась с кровью изгоя.
Проводив Асмо взглядом и убедившись, что тот дошёл до дома Аргуса, Дункан взвалил мешок с оружием на спину и поднял взгляд в тёмное ночное небо. Из-за бедности страны в Ла-Шэлль экономили на всём. Экономия просачивалась во все уголки жизни людей. Это касалось и ночного освещения. Так как Фарвенс был чересчур суеверен, следуя вере в Создателя, он был противником магического освещения столицы. Поэтому освещались улицы и проулки факелами. Чтобы светить дольше, их тряпки обмазывали болотной глиной, богатой на смолу. Но, как и добыча золота в реках ближе к концу межсезонья, походы на болота так же сулили и свои опасности. И стоили такие факелы соответствующе. Одного факела с болотной смолой хватало на шесть ночей. Такие факела, в народе прозвали болотными или ещё проще – болотниками, ибо освещали они слабо, а воняли так, что запах разносился не только по той улице, где они были установлены, но отчётливо ощущался и на соседних. Чтобы факела не воровали, их прибивали гвоздями к стальному креплению возле указателей с названиями улиц.
Проверку состояния болотников выполняли ночные патрули. В целом, основываясь именно на местах установки болотников, Горбаль и строил маршруты патрулей. Да, всё именно так, он не выбирал улицы по опасности, размеру или людям живущих в тех домах, он просто расставлял и чередовал людей так, чтобы большая часть болотников была покрыта. Но, опять же, не вся. Потому что людей, как мы уже знаем, в страже не хватало. И случалось такое, что даже на одной из благополучных красных или синих улиц, либо не было патруля в эту ночь, чтобы факел тот зажечь, либо факел был украден для продажи на чёрном рынке. Чем меньше раз болотник был зажжён до своей кражи, тем больше котти за него можно было получить. Не использованный ни разу болотник уходил за пять или шесть стальных котти, но если же оставалось ему посветить ночь или даже половину, воровали и такие, то вор неудачливый смог выручить бы, в лучшем случае, один стальной или неизвестное количество деревянных котти.
И стоял Дункан как раз возле такого незажжённого факела. Запомнив название перекрёстка четырёх улиц: Весенних капель, Чистых ветров, Цветущих бутонов и Ливневых склонов, принц намеревался выяснить у Горбаля, кто был назначен в патруль. И если назначен был хоть кто-нибудь, то стражник тот или даже несколько таковых, должны будут получить взыскание. Но пройдя ещё несколько подобных перекрёстков, Дункан уже забыл тот, что запомнил сотню другую шагов назад. И от идеи своей вынужден был отказаться.
Да, по сложившейся неизвестно по какой причине традиции, улицы в Лэр кончались на первом пересечении. Поэтому стоя на таком месте, человек всегда оказывался в месте соединения четырёх улиц, а не перекрёстке из двух. Такой странный подход постоянно вносил сумятицу в планы Горбаля, а так же путал не только гостей столицы, но и её жителей.
Караванщик или торговец новый, блуждая по переулкам в поисках нужного ему склада или лавки, часто вынужден был спрашивать у прохожих путь назад. И услышать он мог что-нибудь вроде: «А, вам нужно на Центральную? Тогда идите дальше по этой улице, сверните на Гобеленовую, потом на Колокольную, ой, нет, на Колокольной не сворачивайте, там дом построили и теперь тупик, идите дальше по Гобеленовой, там на Колесницкую, а дальше уж и рукой подать до Караванной с выходом на Центральную»
Проходя по красным и синим улицам, намереваясь выйти на Центральную, а после – в ворота гарнизона замка, Дункан поднимал свой взгляд в звёздное небо. Благодаря редко расставленным ночным факелам, огни ночной столицы не перебивали сияние звёзд. От усталости и поднятого вверх взгляда, голова Дункана то и дело начинала кружиться. Либо то кружились звёзды в своём небесном танце, празднуя вместе с принцем его первую победу в роли стражника. Выяснять не будем, пусть ответ затеряется среди теней ночных улиц.
Но взамен узнаем мы другое. Если вопрос кружились ли звёзды остался без ответа, то вот что кружилось в голове принца, догадаться будет несложно.
Пожимая руку Асмо, Дункан впервые на деле применил ту черту характера, что оставлена была Аргусом. Так, первая встреча безродного одиночки и всеми любимого принца показала каждому: как бы не были темны их столь разные жизненные пути, оба вовсе не одиноки на улицах этого мира.
Лишь ощущая эти мысли, но, не докапываясь до их сути из-за усталости, принц медленно пошёл к выходу на Центральную.
Часть седьмая – Любовь под сухостоем
Год семьдесят первый сменился незаметно семьдесят вторым.
Знакомство двух новых друзей, за десятками походов по чёрным улицам, также незаметно превратилось в дружбу.
Утром очередного дня Дункан проснулся, как обычно, от стука в дверь своих покоев.
Кухарка принесла поднос с едой. Даже зная, что принц предпочитает перекусить прямо на кухне, она приносила завтрак каждый раз к дверям его комнаты. Ибо Фарвенс был недоволен, что его сын не соблюдает приличия поведения принца.
Собравшись уже опять шутливо побранить девушку, принц задумался. Планов на сегодня слишком много, чтобы тратить время на кухню. Поэтому, поблагодарив кухарку, он всё же забрал поднос, отдав девушке сладкую булку и игриво подмигнув. Перекусил, оделся в облачение стражника и направился к человеку, которому принц уже порядком поднадоел с момента, как стал стражником.