Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей (страница 11)

Дункан покрутил листок со списком назначенных туда стражников. Он дважды осмотрел бумагу, пытаясь убедиться в том, что действительно видит то, что видит. И не спрятан ли десяток другой имён на обратной стороне? Или, может быть, они написаны невидимыми чернилами? Но, нет.

В списке значилось всего одно имя – Асмо Лондо.

Дункан: Лондо? Однофамилец что ли? У Аргуса же вроде дочь… Ну, чтож, проверим. Эй, Горбаль, я меняю моё назначение с дозора на патруль и выбираю улицу Полых чаш, а так же заберу примыкающие к ней проулки: Гужевый, Пустых стволов и Опавших крон.

Горбаль: Но, принц. Это ведь одни из самых опасных улиц в Лэр! Если даже не самые опасные!

Дункан: Правда?

Горбаль: Конечно! Там можно встретить проходимцев всех сортов. От торгашей подделками и ядами, до убийц!

Дункан: Я удивлён вашей осведомлённостью!

Горбаль: Ещё бы, я же начальник стражи!

Дункан: Так скажите же мне, начальник стражи, правильно ли я понимаю, что на той улице опасней, чем в нейтральных территориях? И оказавшийся там стражник рискует своей жизнью куда больше, чем на любой другой улице в городе?

Горбаль: Верно! Точно! Именно так!

Дункан: Хм… Пожалуй, эти места и правда опасны.

Горбаль: Однозначно!

Дункан: Тогда, начальник стражи, слушайте приказ вашего принца! С сегодняшнего дня, с каждой из улиц, где количество стражников в патруле превышает четырёх, вы будете забирать по одному и записывать на улицу Полых чаш. Еженедельно производя смену людей!

Горбаль: Но принц…

Дункан: Два наряда на кухню вне очереди!

Горбаль: Что…?!

Дункан: Именно так вы говорите тем, кто недоволен приказами?

Горбаль: Но…

Дункан: Но не скажете, если ваш приказ выполнят? Верно?

Горбаль: Да…

Дункан: В таком случае, сколько стражников сегодня окажется на улице Полых чаш?

Горбаль: Это надобно бы посчитать…

Дункан: Я посчитаю за вас. В Лэр больше двухсот улиц, но тех, где в патруль назначаются от четырёх стражников и больше, сорок семь. Сорок семь! Включая меня и этого храбреца Асмо Лондо, сколько это? Надобно бы посчитать… А, точно! Будет сорок девять. Мммм, какое-то неполное число, не находите, начальник стражи? Не желаете ли составить нам компанию? Или же выберете кухню?

Горбаль: Но как же приказы, распределения средств по детским домам, списки на пайки, маршруты, комплектование подразделений… Кто-то должен будет их составить вместо меня.

Дункан: Так вот и займитесь этим! Иначе придётся вам выбирать не из трёх вариантов – своей работы, кухни и опасностей улицы Полых чаш, а уже из двух. И, поверьте мне, первый из них я точно исключу.

Горбаль: Слушаюсь, мой принц. Эй, Ойванон, ко мне!

Ойванлон: Ойванлон!

Горбаль: Я так и сказал!

Ойванлон: Нет, вы сказали Ойванон, а я Ойванлон.

Горбаль: Два наря… Так! Ойванлон! С доски расписания патрулей все списки сними, в нужник скинь, жопы подтирать, а ко мне за новыми вернёшься.

Ойванлон: Есть!

Дункан: Точку сбора назначьте на пересечении с улицей Багряных линий. А я, пока что, пойду, познакомлюсь с этим Асмо Лондо. Вы, кстати, не знаете, кто таков будет?

Горбаль: Как не знать-то. Аргуса сын.

Дункан: У него же только дочь!

Горбаль: Этот безродный. Усыновлён недавно.

Дункан: Не тот ли это паренёк, что здесь всю грязную работу выполнял?

Горбаль: Ну не прям уж всю…

Дункан: Всю, всю! Помню его. Высокий такой, черноволосый. И вы его на улицу Полых чаш назначили в благодарность за то, что он все мечи перетачивал так, что на ветру свистели и за то, что дерьмо за лошадями в стойлах убирал?

Горбаль: Он сам туда попросился.

Дункан: Сам? В одного?

Горбаль: Ну да…

Дункан: И вы не протестовали, как сейчас со мной? Это же сын Аргуса!

Горбаль: Не, ну ему-то страной не править…

Дункан: Как и вам, господин начальник стражи, как и вам.

В то туманное утро Дункан бодро выходил из кабинета начальника стражи гарнизона замка Лэр. Он был облачён в обычные доспехи, такие же местами побитые и исцарапанные, кривые и неудобные, как и у всех остальных стражников Лэр.

Выйдя из ворот гарнизона, он одел свой шлем, проверил, прочно ли держится щит, ухватился за рукоять поясного меча и направил шаг на улицу Полых чаш.

И любой бы, не зная, что в те потускневшие латы облачён сам принц, решил бы, что идёт обычный стражник, и оказался бы прав. Но в случае принца, его выдавала одна маленькая, но важная деталь – горящие от нетерпения навести порядок в своей столице глаза.

Как не планировал Дункан пользоваться своим положением, полученным по праву рождения, так и не планировал он оставаться в списках с большинством. Прогуливаться по чистым улицам без шлема и без ощущения опасности за своей спиной. Заскочив к городскому кузнецу, вопреки возможности посетить гарнизонного, ибо городской, пусть и брал за свою работу котти, но работал на совесть, Дункан заточил тупой меч, осмотрел клинок, сразу же подметив, что тот весьма кривоват и, расплатившись с кузнецом, без сомнений направился в глубину столичных трущоб.

Широкие улицы сменялись улицами поуже, домики из камней сменялись домиками из кривых брёвен.

Высокие заборы вокруг каждого дома всегда имели свой указатель на каждом из входов, чтобы гость столицы не заплутал, да не забрёл, куда ему не следует. Указатели, помимо названия улицы и номера дома, так же обозначались цветом. Центральная улица Роз, которая одним своим концом упиралась в главные ворота Лэр, а другим – в сто десять ступень замка, окрашивалась в белый цвет. Те улицы и бульвары, что прилегали к ней, много раз меняли цвета, пока архитекторы не остановились на цвете голубом. Проулки и тупики меж улиц тех, обычно помечали красным. Красные и голубые улицы занимали большую часть Лэр. Расходясь от центра, коим считался вход к ста десяти ступеням, улицы выглядели угловатой паутиной.

Замок Лэр находился почти вплотную к окружающей столицу стене и был воздвигнут на Осколке – весьма приличных размеров куске скалы, взявшейся просто из ниоткуда посреди болотистых лугов и лесов Ла-Шэлль. По факту, это была единственная высокая точка во всей стране. Подобающе названию, Осколок тот был действительно похож на большой кусок скалы, отломленный неизвестно когда и неизвестно кем. Своим тупым концом он впивался в землю, а острым в небо. Ходили слухи, да что уж там, самый популярный из тех слухов, со временем превратился в не менее популярную легенду. И гласила она то, что на самом деле Осколок вовсе не кусок скалы, ибо ну как он мог очутиться здесь, посреди полей, в почти месяце пути от единственных гор в Ла-Шэлль – перевала Шепчущей? На самом же деле, Осколок – это действительно осколок, но не горы, а пролетавшей когда-то очень давно, во времена до катаклизма, кометы. Приметив с высоты своего полёта столь необычный мир, она решила оставить в нём свой след, на память, и сбросила небольшой кусочек вниз. Упал же он прямо в сердце не существовавшей ещё тогда Ла-Шэлль.

В облачные дни, располагаясь на самом острие Осколка, Фарвенс мог выйти на свой полукруглый балкон и посмотреть вниз, не увидев ничего кроме белой поверхности облаков. Этот факт его не устраивал, ибо, не видя жителей своей страны и её полей, он зачастую, чем ближе была старость, поддавался дуновениям меланхолии.

Аргус, заметив мрачное настроение своего лучшего друга, уже давно предложил перенести покои короля куда-нибудь пониже, но единственным, подходящим по размерам и достойным правителя помещением, был военный зал. Но Фарвенс наотрез отказывался производить такой обмен, ибо с окон военного зала, выходящих уже на сторону Лэр, видно было и выход к будущему месту строительства Разделителя, мысли о возведении которого уже давно витали в голове Фарвенса вместе с облаками его спальни. Да и к тому же он считал, что планировать военные и стратегические цели развития страны, не видя из окон ту самую страну, примета плохая. Фарвенс вообще был весьма суеверен. И были тому причины, множество. Крылись они глубоко в судьбе всеми любимого короля, его жизни, нить которой должна была оборваться множество раз, но по счастливым, а, может быть, и спланированным самим Создателем обстоятельствам, всё же оставалась цела. В благодарность за исход событий прошлых времён, Фарвенс регулярно посещал собор Лэр и, не смотря на общую бедность страны, дотошно следил за наступлением различных религиозных празднований, а так же тщательно организовывал их.

Так что, окна, как и полукруглый балкон его спальни, как не старались ни Аргус, ни командующие рыцари, ни даже сам Дункан, остались там, где и были. Выходом на северо-восток, на снежные склоны перевала Шепчущей горы.

Замок Лэр вообще был единственной крепостью отличающейся как от крепостей столиц других стран, так и от всех замков и крепостей вообще в мире. Единственный в своём роде, построенный на склонах Осколка, он вмещал всё необходимое для своего существования на прорубленных ещё Асмо Лэрдоном туннельных проходах, ступенях и небольших плато: кухни, склады, жилые помещения придворных работников, тренировочные залы, покои короля и даже небольшой сад. Гарнизон, казармы стражи, стойла, кузница и конница прилегали к основанию Осколка, ибо доставлять тяжёлую руду, да спускать лошадей по крутым ступеням было бы идеей глупой.

Окружён был замок стеной с одними единственными вратами, рядом с которыми, в комнате начальника стражи жил и работал Горбаль.