Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей (страница 10)
Так вот, парнишка этот не промах, он быстро подмял тут всё под себя. А его наёмники навели порядок. И я только этому рад! Торговля теперь процветает ещё пуще, чем прежде, а город растёт с каждым днём.
Он-то и приказал построить в центре Тур-Фар, в том самом месте с аномальной жарой, кузницу. Мы назвали её «Чёрной». Пески в ней, днём раскаляются настолько, что воткнутая заготовка лезвия меча нагревается лучше, чем в самой жаркой печи из всех, что существуют в Тур-Фар. Я уверен! И разогреваются эти заготовки до самого захода солнца в течение всего дня. Ночью же там становится так же холодно, сколь жарко днём. И клинки остывают. Такая своеобразная закалка.
На переданные вами котти мне удалось добыть не только самый крепкий и редкий металл, что встречается только в недрах самых глубоких пещер Гамбона, но и арендовать место в чёрной кузнице на целых пятьдесят дней и ночей!
Ночью первой, я воткнул заготовку клинка в пески кузницы и ушёл. Заготовка пробыла там все пятьдесят дней без исключения! Металл настолько хорош, что он выдержал. Ни один другой материал не выдерживает столько периодов закалки. Даже самые крепкие сплавы превращаются в лужу на двадцатый день. Вот, что значит Гамбон. Они, конечно, те ещё уроды, но в стали разбираются.
В последнюю ночь я пришел, чтобы достать меч. И вы даже представить себе не сможете, что я увидел…
Лезвие, выдержав в песках кузницы столько циклов закалки, стало черно, как ночь! Оно было так темно, что сначала мне показалось, что я достал лишь наконечник рукояти! Но приблизив факел в непроглядной тьме ночей Тур-Фар, я увидел, как блики огня едва-едва отражаются в чёрной стали. Она почти ничего не отражает, скорее наоборот, мастер Аргус, клинок поглощает любой свет. Уследить за движением такого меча в пылу битвы не сможет ни один противник!
В то утро я возвращался с заготовкой к себе в мастерскую, но по пути, у главного оазиса в центре Хаш-Фатума я увидел толпу людей. Слишком большую толпу даже для столицы. Их что-то завлекло. Все они столпились вкруг оазиса и перешёптывались. Кто-то был в ужасе от увиденного, кто-то убеждал остальных, что это мираж. Решил посмотреть и я.
Два чёрных ворона сидели у воды и преспокойно пили!
Аргус! Вороны! Вороны исчезли после катаклизма! Их не видели уже шестьсот лет!
А тут, вот они, чёрные, как лезвие меча, что я нёс с собой.
Я наблюдал за этой парочкой недолго, но кое-что, помимо, конечно, их существования и нахождения здесь посреди пустыни, мне показалось странным. Мастер Аргус, вы можете посчитать, что разум подводит меня к старости лет, но вы ошибётесь. Никогда ещё я не был так уверен в своих чувствах. Весь мой опыт и интуиция кричали, что увиденное мною – правда.
Вороны пили, но отвлекались и каркали друг на друга. Переговаривались, словно люди! Я клянусь вам! Более того, один ворон всегда пригибал голову, когда каркал второй, будто бы принимая наказание!
И это был не мираж, мастер Аргус.
У миражей нет голосов.
Но не все были уверены так же, как и я. Кто-то из толпы бросил в них камень, дабы убедиться, что они настоящие. И вороны, обкаркав всех вокруг, улетели.
Тогда-то я и понял, как назову меч.
В телеге доставщика лежит невероятной красоты клинок – Голос Ворона.
Его лезвие так же черно, как и их перья. А особые ножны, которые я спроектировал и создал вручную специально для его невероятного размера, при изъятии меча, издают пронзительный вопль. Как крик ворона в тишине ночной пустыни!
С вашего позволения, я оставлю схему меча у себя в архиве. Не представляю, для какого гиганта этот меч был вами заказан, а мною создан, людей такого роста я не встречал. Но мало ли, вдруг когда да понадобится.
Ах да, и забыл добавить: меч такого размера можно было поместить лишь в заплечные ножны, никак не в поясные, ибо он волочился бы по земле. Но достать меч, взявшись за рукоять, не сможет никто. Не хватит длины никаких рук. Поэтому я вынужден был прибегнуть к хитрости. Обратите внимание, что на конце рукояти прикована цепь из десяти звеньев. Звенья я сковал сам из остатков материала клинка, так что там такая же прочная сталь. Достать меч, можно лишь ухватившись за цепь рукой и выполнив широкий замах. И никак иначе!
Так же не могу не отметить вашего мастерства! Вы верно поступили, спроектировав меч односторонним и слегка изогнутым. Для обоюдоострого не хватило бы прочности или его вес был бы неподъёмен. Кстати на счёт веса, он, конечно же, тяжёл, но не настолько, если бы был скован из обычного металла, пусть даже и лучшего. Метал с шахт Гамбона дорог не только по причине своей прочности, но и из-за чрезвычайной лёгкости. Поэтому, если воин силён, он сможет управиться даже одной рукой. Но на всякий случай я сделал рукоять двойной длины, чтобы можно было изменить хват на двуручный. Ну, и напоследок, ножны. Они настолько большие и увесистые, что ни одни ремни не выдержат. Поэтому мне пришлось немного отступить от вашей схемы. Когда я затачивал клинок, потратив на это целую неделю, хочу отметить, то образовывалась мельчайшая стружка, которую я переплавил в тончайшие нити крайне высокой прочности. Эти нити я вплёл в ремни, прошив кожу насквозь. Так что теперь, даже удар меча не разрубит их.
Надеюсь, что воин, для которого этот меч предназначен, будет его достоин!
Постскриптум. Если ваше предложение по поводу моего переезда в Шэлль ещё в силе спустя столько лет, то давайте обсудим его ещё раз. В принципе, ковать мечи единолично для целой страны – весьма почётно!
Ваш друг, Джулла Ам Сари.
Дочитав письмо и спрятав в одну из книжных полок, Аргус улыбнулся, прикоснулся к своему клинку, что уже давно не покидал ножны и обратился к нему, словно к старому другу.
Аргус: Ну что? Готов послужить мне ещё немного? Наведём здесь порядок!
Похлопав меч по ножнам, он вышел из дома по улице Весенних капель и направился к своему новому подчинённому – Искану Горбалю.
В свете лучей заходящего солнца Аргус светился ещё ярче, чем они.
И тысячи лучиков совсем не понимали, откуда здесь взялось ещё одно солнце.
Выйдя на главную улицу Роз, Аргус шёл к гарнизону замка и улыбался.
Где-то вдалеке, поднявшись на постамент, глашатай громким голосом объявлял…
Часть четвёртая – Первая песчинка
Асмо и Дункан не только подросли и окрепли, но и возмужали.
Оба были так далеки друг от друга, но одновременно и так близки. Выросший в стенах замках Лэр, не знавший ни голода, ни холода улиц принц, окружённый вниманием. И неизвестный никому мальчик, очутившийся на мокрых ступенях детского дома, прошедший по дороге изгоя, одиночки.
Их разделяло не то чтобы многое, их разделяло всё.
Но благодаря одному единственному человеку они всё же были похожи.
Как две колбы песочных часов, Дункан и Асмо были на расстоянии одного прикосновения, но всё же песчинки ещё не падали. Дункан, занимая колбу верхнюю, всё никак не мог увидеть ту жизнь внизу. Асмо же, поднимая свой взгляд вверх, видел всё, но не спешил к жизни той приближаться.
Оставался последний, совсем маленький, но важный шаг. Объединить их. Старый Аргус понимал это, он уже давно подтачивал характер принца, специально, как подтачивают сухостой деревьев. Аккуратно, постепенно, внимательно. Чтобы ствол упал именно туда, куда планирует дровосек.
Аргус постарался на славу.
И первая песчинка в часах упала вниз.
Принц получил звание рыцаря не просто так. Случилось это, когда ему исполнилось двадцать лет. Но прежде, за два года до этого события, предшествовали им события другие.
Наотрез отринув просьбы и даже требования своего короля отца, Дункан начал подниматься с самых низов. В восемнадцать лет он поступил на службу, как обычный стражник Лэр. Получил свои поношенные доспехи, тупой клинок, невзрачный щит и вышел на первое дежурство.
По просьбе Аргуса, Горбаль поставил принца в самый лёгкий дозор – на ворота гарнизона замка, но как только принц узнал об этом, то ворвался к Искану с таким скандалом, что тот в один миг решение своё изменил. Дункан самолично осмотрел карту маршрутов патрулей столицы. Лэр он знал хорошо и ещё лучше он знал самые злачные его места и самые тёмные закоулки трущоб.
Карта дополнялась списками маршрутов и имён в них.
В одном из списков он увидел название улицы, по которой боялись ходить даже рыцари. Улицу, что скрывала самых неприятных личностей, встреча с которыми не сулила ничего хорошего. В старых и покосившихся хибарах с дырявыми крышами там жили и самые бедные и самые опасные. Но известна была та улица ещё и тем, что там совершались подпольные сделки чёрного рынка, где продавались краденые товары, а так же те предметы, которыми было запрещено торговать на остальных столичных рынках.
Попасть туда в патруль – считалось наказанием для любого стражника. Все старались избегать даже малейшей возможности оказаться там. Вернуться оттуда живым после ночи патруля – было везением равносильным встрече с самим Создателем, удачей поменьше – считалось прибежать к казарменному лекарю с парой ран и торчащим кинжалом из спины.