Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 9)

Именно в марте девяносто первого года под предлогом противодействия в Москве возможному майдану, вроде Тбилисского или Вильнюсского, был образован комитет по чрезвычайным ситуациям, сформировать который поручили председателю КГБ Крючкову и еще одному андроповскому кадру, управделами ЦК КПСС Николаю Кручине. Разумеется, истинной подоплеки этого решения исполнителям, даже настолько высокопоставленным, не объясняли. Публично Горбачев продолжал конфликтовать с Ельциным, а за кулисами, по сути, имел место сговор. Со стороны российских властей эта интрига не разыгрывалась никак, их дело было ходить конем вторым номером, принять от «путчистов» пас, после чего поднять широкие народные массы на борьбу за демократию. Уж очень быстро в телевизионных кадрах тогда замелькали сплоченные массы демонстрантов с плакатами и лозунгами, которые не нарисуешь за пять минут на коленке. Для обитателей моего родного мира, вживую наблюдавших майданы в Киеве, Тбилиси, Бишкеке и Белграде*, вся та история шита белыми нитками, а вот в местные, буквально античные времена наивные люди воспринимают такие кунштюки за чистую монету.

Примечание авторов:* майдана в Минске Серегин не видел.

Многие члены ГКЧП, в том числе и Геннадий Янаев, о том, что они тоже участвуют в этом блудняке, узнали только задним числом, когда в Москву уже входили танки. Господина зиц-председателя Крючков поставил в известность лишь за три часа до того рокового выступления по всесоюзному телевидению, и тот послушно, как баран на бойню, поплелся исполнять свою роль, ибо команда прошла с самого верха, от «болеющего» в Форосе Горбачева. И то же самое сказал следователям использованный втемную маршал Язов: устный приказ вводить в Москву войска, мол, пришел непосредственно от Горбачева — без него, несмотря ни на какое ГКЧП, старый вояка, в шестнадцать лет ушедший добровольцем на фронт, не шевельнул бы и пальцем. Потребовал бы он бумагу с подписью и печатью, и ничего бы не произошло, потому что так глупо Меченый подставляться бы не стал.

Исполнители уровнем ниже, кстати, оказались умнее. На устные распоряжение штурмовать то и это командиры введенных в Москву воинских частей не велись, а требовали от начальства приказов в письменной форме. Одним из таких «провидцев», вовремя нюхом распознавших провокацию, оказался генерал Лебедь, хорошо известный в Основном Потоке по своей политической деятельности. Вот кого еще надо будет взять руками и поговорить по душам, не в смысле предъявления каких-либо обвинений, а чтобы уяснить картину во всем ее многообразии и найти этому человеку место в общем пасьянсе. И вот ведь парадокс: непосредственный начальник Лебедя, командующий ВДВ Павел Грачев, непосредственно осуществлявший ввод в Москву частей крылатой пехоты, не был ни арестован, ни отправлен в отставку, а, наоборот, при Ельцине взлетел до уровня министра обороны. Выше для армейца уже некуда, ибо даже начальник Генерального Штаба ходит у министра в первых заместителях.

Возникает законное подозрение, что этот поц истинным заговорщикам продался заранее со всеми потрохами, а его обязанностью было следить, чтобы у борцов за сохранение Советского Союза случайно не наметился какой-нибудь успех, и своевременно парировать это дело своими приказами. Парировать ничего не потребовалось, ибо в отсутствие письменных указаний из Фороса влипшие в Большую Историю ГКЧПисты вели себя крайне вяло и неуверенно, а потому по итоговому разбору генерал Грачев получил повышение, а также геростратову славу человека, который расстрелял из танковых орудий Белый Дом и начал первую чеченскую войну. Одной рукой он снабжал боевиков оружием и боеприпасами, а другой посылал федеральные войска на безнадежные боевые операции, без материального снабжения и разведывательного обеспечения. Но с ним мы будем разбираться уже на следующем этапе, а пока пусть тихонько постоит в сторонке.

И был среди подследственных еще один тип, вызвавший у товарища Бергман законный интерес в качестве объекта принудительного ментоскопирования. Последний премьер-министр СССР Валентин Павлов на своем посту проводил экономическую политику, ставшую одной из непосредственных причин распада единой страны. В результате конфискационной денежной реформы, поданной под соусом борьбы с нетрудовыми доходами, и замораживания вкладов населения в сберегательных кассах ограбленными оказались не только подпольные делаверы, ящиками хранившие в подвалах пачки со сто- и пятидесятирублевыми купюрами. От деятельности господина Павлова резко обеднели и огромные массы трудящегося населения пенсионного и предпенсионного возраста, всю жизнь копившие себе «на книжке» средства на обеспеченную старость и похороны. А вот эти действия уже проходят у меня как соответствующие ипостасям Защитника Земли Русской и Божьего Бича. Велик и благостен наш народ, что после такого выкрутаса на референдуме все равно проголосовал за сохранение Советского Союза, а не послал все к черту. Господина Павлова Бригитта Бергман выскребла изнутри до самого донышка и поставила в стасисе в угол, чтоб не вонял. Даже эта железная женщина призналась мне, что после общения с этой откормленной двуногой крысой ей хотелось пойти и вымыть руки, ибо так недолго подхватить то ли желтуху, то ли сразу чуму.

Был среди подследственных еще один персонаж, который ради того, чтобы очиститься от подозрений, добровольно напросился на глубокое ментоскопирование. Генерал-майор Вячеслав Генералов в те роковые дни пребывал в должности начальника охраны дачи в Форосе, и был свидетелем и очевидцем, что никто Горбачева тогда не блокировал, а кадры, показанные по центральному телевидению, были грубой инсценировкой. Горбачев по собственной инициативе ушел в глубокую самоизоляцию и отказывался встречаться со всеми московскими визитерами, в том числе и теми, кого он сам втравил в историю с ГКЧП. Все для него шло хорошо: распад Советского Союза в ближайшей перспективе стал неизбежен, а люди, что законным путем могли снять его с должности и отдать под суд, оказались отстранены от власти или даже арестованы.

Правда, позже их всех отпустили и амнистировали, ибо проверки открытым гласным судом эта история не могла выдержать ни в каком варианте. И даже генерал Варенников, отказавшийся от иудиной амнистии, был полностью оправдан по суду, причем дважды, потому что на первое решение Генпрокуратура внесла протест, но и коллегия Верховного Суда подтвердила первоначальный вердикт «невиновен по сути предъявленных обвинений». Впрочем, ни покойному Советскому Союзу, ни господину Ельцину от такого решения было ни холодно, ни жарко. Великая страна к тому моменту уже прекратила свое существование, а один из ее убийц забрался на вершину славы и влияния. Все плохое к нему придет позже, а на тот момент он был недосягаем и неуязвим.

Впрочем, сейчас об этом говорить бессмысленно, нужно собрать бывших подследственных, за исключением граждан Павлова и Крючкова, и объясниться с ними начистоту. Из одиннадцати оставшихся бывших подозреваемых пятеро, включая господина зиц-председателя, были признаны «пустышками». Их, выдержав некоторое время в карантине, следует отпустить на все четыре стороны, причем в родном мире. Еще пятеро оказались ценными кадрами, с которымиможно и нужно сотрудничать без ограничений. Особое мнение сложилось у меня по поводу того самого генерал-майора Генералова — честный простак, жертва обстоятельств и одновременно ценный свидетель. Вот с этими людьми и нужно говорить сейчас, а остальные подождут.

Пять минут спустя там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда бывших подследственных по делу ГКЧП ввели в переговорный зал, там уже собрались: вся наша магическая пятерка (за исключением Анастасии), мои старые товарищи по первоначальной группе, Профессор с Матильдой, капитан Зотов и все Самые Старшие Братья, включая полковника Слона, генерала Османова, генерала Гордеева и генерала Бесоева. Мы, выходцы из двадцать первого века, главные пострадавшие от действия и бездействия этих людей, нам их и судить. На заднем плане с совещательным голосом — товарищи Марксы, Фридрих Энгельс, оба товарища Ленина, две Бригитты Бергман, майор Юрченко и майор Антонов, представляющие тут личный состав танкового полка, тоже не чуждый этому миру (есть у меня и такое мнение).

— Итак, товарищи и некоторые граждане, позвольте представиться, — сказал я, когда недобровольные гости выстроились в неровную шеренгу. — Меня зовут Серегин Сергей Сергеевич, я тут главный воинский начальник, император-самодержец Четвертой Русской Галактической Империи, первый после Господа Бога, которому я к тому же имею честь служить Специальным Исполнительным Агентом по вопросам, решаемым Путем Меча. Эти две ипостаси во мне существуют нераздельно, и в то же время неслиянно, ибо, как императору, мне не нужно в вашем мире никакого удела или материальных выгод, а вот Специальному Исполнительному Агенту, получившему очередное задание Творца Всего Сущего, здесь работы невпроворот. Примите это как данность и не ропщите, ибо с моим Патроном не спорят.

Тут над моей головой завис нимб, а за спиной появились крылья и корзно. Их свечение было слабым, не более четверти накала: архангел лишь слегка выглянул на поверхность, краем глаза глянул на собравшихся, и, не увидев никого и ничего интересного, снова погрузился в сладкий сон. Тех личностей, что могли вызвать его гнев, мы после допроса от греха подальше сковали стасисом и спрятали подальше от чужих глаз. Однако некоторых присутствующих шокировали даже такие небольшие проявления моей внутренней сущности, и только наличие поблизости вооруженного конвоя удержало их от демонстрации очевидной глупости…