Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 8)
— Все верно, мистер президент, — подтвердил Роберт Гейтс. — Нынешние политики первого ряда на территории умирающих Советов императору пришельцев не конкуренты. Месье Горбачев больше похож на склизкую бесформенную массу, облаченную в костюм от Диор, а господин Ельцин только выглядит пробивным лидером, готовым провести свой народ через пустыню, а на самом деле внутри у него пустота, заполненная жаждой власти и самой низменной алчностью. Еще вчера это было для нас хорошо, потому что при непротивлении центральной власти Советов наши люди могли вертеть президентом России как угодно, а делегирование ему парламентом диктаторских полномочий и вовсе открывало перед нами неограниченные возможности в проведении самой деструктивной политики. Но после сегодняшнего утра это же превратилось для нас в величайшую опасность, так как продаются такие люди с той же легкостью, что и покупаются. И те же, что вчера кричали: «Распни его, распни», будут петь осанну новому владыке.
— А может… — начал было министр обороны, но Джордж Буш прервал его резким окриком.
— Нет, не может, Дик! — категорично заявил он. — И думать не смей ни о каких военных авантюрах, ибо тогда уже Потомак может потечь расплавленным камнем! Риск в таких делах недопустим. Лучше вовремя отступить и зафиксировать убытки, чем потерять все. На этом все, джентльмены, вы свободны. И разбудите там мистера Скоукрофта, ему тоже пора на выход.
6 декабря 1991 года, 01:15. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Я закрыл просмотровое окно и спросил:
— Ну что, товарищи, у кого есть какие мысли по поводу всего увиденного и услышанного?
— Это очень хорошо, что мы так громко зашли со стороны Пакистана, — сказала Нина Антонова. — Теперь наши оппоненты будут оглядываться по сторонам даже в пустой комнате и изо всех сил дуть на холодную воду, подозревая в ней горячее молоко. Что касается мнения о продажности господина Ельцина и его окружения, то я не советовала бы приобретать настолько подпорченный товар. Взяв такую пакость в рот, недолго и отравиться.
— У меня и в мыслях нет ничего подобного, — заверил я своего министра иностранных дел. — Во втором политическом ряду есть персонажи поприличнее, с которыми вполне можно иметь дело. Но это будет потом, а сейчас пора вплотную познакомиться с деятелями ГКЧП. Времени до момента решительного разворота остается немного, и терять его не стоит. А теперь, боец Колдун, тебе слово.
— С момента удара по Пакистану мы получили возможность открывать в этом мире локальные порталы, а это значит, что он уже никогда не будет прежним, — сказал мальчик. — А еще я вижу, что и мистер Гейтс, и мистер Чейни являются мелкими неинициированными колдунами, возможно, оседланными злыми сущностями. Точнее это я смогу сказать только при очном контакте. Все, боец Колдун доклад закончил.
— И то хлеб, — заверил я своего юного соратника. — Теперь, если что, мы будем готовы и к такому повороту событий. Спасибо, Дима. Теперь ты, Кобра. Изъятие ГКЧПистов из их камер должно пройти без шума и пыли: заснули там, проснулись здесь, и ветра не было. Дочь Хаоса мы выгуляем как-нибудь потом, в таком месте, где вокруг будут одни мерзавцы, которым и жить-то незачем. Понятно?
— Понятно, Батя, — ответила Кобра. — Все будет сделано в лучшем виде.
На этом наша заполночная встреча закончилась, Колдун отправился в Тридесятое царство к любезной Лидусе, остальные разошлись по каютам. Грядущий день сулил стать очень интересным.
6 декабря 1991 года, 18:15 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Все произошло точно так, как я и наказывал Кобре. Сначала Птица через просмотровое окно нашептала на «Матросскую Тишину» свое знаменитое сонное заклинание, потом всех узников, хоть каким-либо боком относящихся к «делу ГКЧП», бойцовые остроухие аккуратно извлекли из узилища и переместили в камеры-одиночки офицерского сектора корабельнойгауптвахты «Неумолимого». Иначе никак. Ведь, по предварительным данным, среди чертовой дюжины клиентов были не только кристально честные граждане, душой болевшие за страну, но и технические фигуры, проходящие по категории «пустышка»: один — свидетель поведения Горбачева в Форосе в бурные августовские дни, один — виновник распада СССР, а также одна темная лошадка из андроповской конюшни. С двумя последними следовало разбираться отдельно, присовокупляя их к делу Горбачева-Ельцина.
А поутру они проснулись, и испытали немалый шок. Заснули в одном месте, а проснулись в другом, выглядящем как декорация к фантастическому фильму. Завтрак на затянутом вакуумной пленкой раздаточном подносе появился сам собой из специального окна. А потом бесшумно открывается бронированная дверь, и двое бойцовых остроухих в повседневной и минималистичной корабельной форме предлагают клиенту пройти на допрос. Правда, далеко по корабельным коридорам ходить не требовалось, ибо служба безопасности находится прямо внутри тюремного блока. И вот она — стерильно чистая комната для допросов, совмещенная с кабинетом принудительного глубокого ментоскопирования. И там страдальца уже ждут две Бригитты Бергман в форме МГБ 1950-х годов (та, что пришла из восемьдесят пятого года, пока на стажировке), криминальдиректор Курт Шмидт в черном мундире гестапо и техник-ментаскопист серая эйджел Лена Там в черно-синей повседневной форме техсостава.
Генерал-полковнику КГБ Грушко при последнем эпизоде даже стало плохо с сердцем. Его и так уже собирались выпускать из «Матросской тишины» по состоянию здоровья, ибо сам по себе он никого не интересовал и за время следствия перенес два инфаркта — и тут такое приключение. Однако умереть этому деятелю не дали: вызвали конвой и на парящих антигравитационных носилках доставили в епархию Валерии Доминики, где провели комплекс реабилитационных мероприятий. Но полного оздоровления и омоложения я этому персонажу я предлагать не собираюсь, ибо под Истинным Взглядом он выглядит как «пустышка», которую не за что не только наказывать, но и награждать.
Таких пустых изнутри деятелей, лишь исполнявших заложенную программу, среди арестантов по дело ГКЧП было еще четверо, и, самое главное, среди них был «лидер» мятежников вице-президент СССР Геннадий Янаев. Невозможно поверить, что этот человек с трясущимися руками и бегающими глазами, похожий на интеллигентного алкаша в состоянии абстиненции, мог замахнуться на захват высшей власти в стране. И еще более невероятно то, что ему при исполнении этого замысла подчинялись такие люди, как маршал Язов и генерал армии Варенников. Чистейшей воды зиц-председатель Фунт.
А вот товарищ Крючков на допросе под Истинным Взглядом следователем железной школы германской тайной полиции запаниковал, ибо показания прочих подельников именно указывали на него как на инициатора всей движухи. Всего после нескольких наводящих вопросов Бригитта Бергман отправила этого деятеля на принудительное ментоскопирование, ибо тот не собирался чистосердечно разоружаться перед следствием. Несмотря на все трепыхания жертвы произвола, две дюжие остроухие впихнули тело в кресло и закрепили ремнями руки, ноги и голову, после чего Бригитта Бергман начала задавать мысленные вопросы. И тут же полилось дерьмо, как из лопнувшей канализационной трубы.
Заговор был, но совсем не такой, как было представлено широкой публике. В центре его находились сугубо вторичные, технические фигуры, а главный бенефициар занял позицию в стороне и встал в позу жертвы. Конечно же, это был безумно (на тот момент) любимый массами Михаил Сергеевич Горбачев. Все началось в марте девяносто первого года после Референдума о сохранении СССР, когда стало ясно, что всенародным волеизъявлением распустить Советский Союз не получилось. Элиты союзных и автономных республик тянули одеяло власти каждая в свой угол, а вот самые широкие слои трудящихся желали и далее жить в едином государстве.
И в то же время лично у Горбачева почва под ногами расплывалась жидкой грязью, авторитет летел в тартарары, и по советской элите пошли разговоры, что Меченого надо снимать за развал работы. Избирали Горбачева не всенародным голосованием, а на Съезде Народных Депутатов СССР, поэтому те же депутаты, что выбрали президента, могли его и снять. Так сказать, импичмент по-советски. Было уже такое с одним знатным демократизатором и разоблачителем темного прошлого. Такова селява для политиков с неполной легитимностью.
Ну а после отставки за развал работы было неизбежно следствие, суд и далее, вплоть до высшей меры. Как такое делается в позднем СССР, наглядно продемонстрировал пример «хлопкового дела», в ходе которого первый секретарь ЦК КП Узбекской ССР Шараф Рашидов умер от инфаркта (ходили слухи, что застрелился), а его преемника Инамжона Усманходжаева осудили на двенадцать лет за коррупцию и приписки. Такая кампания готовилась и против Гейдара Алиева, но не срослось. Однако одно дело импичмент за развал работы, и совсем другое, если Советский Союз просто исчезнет… Первая попытка распустить Союз через референдум не удалась, и тогда в дело пошел «План Б» на катастрофический развал.