Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 13)

8 декабря 1991 года, 21:05 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

С самого начала сходняка в Вискулях за собравшимися там деятелями через просмотровый портал наблюдали люди из ведомства Бригитты Бергман, фиксируя на кристаллы памяти каждую мелочь — кто, кого и на что уговаривал и как составлялся итоговый документ, который и должен был изменить судьбы мира. И в то же время в Вашингтоне с самого утра по местному времени у телефона изнывал от нетерпения президент Джордж Буш, ожидая звонка от всероссийского алкоголиссимуса. Уяснив, что дело там движется небыстро, потому что Кравчук и Шушкевич маются сомнениями, и команде российских христопродавцев еще приходится их уговаривать, я на челноке без особой помпы смотался в Кабул, где продуктивно переговорил с Наджибуллой без лишних свидетелей.

Между прочим, Абдул Вакиль в силу своей должности министра иностранных дел тоже присутствовал при разговоре, только на этот раз вел себя тихо и никаких идиотских лозунгов не выкрикивал. Это столь сильно местную публику впечатлили река лавы, текущая по Панджшескому ущелью и идеальный порядок, наведенный моими злобными девочками в Пакистане. Ну а потом, когда я, подписав все документы, в самом конце сказал, что при итоговом разборе полетов на такой пережиток колониальной старины, как линия Дюранда, можно будет наплевать, так как все пуштуны должны жить в одном государстве под названием Афганистан, счастью этого персонажа не было предела. В свое время он отчаянно сопротивлялся Женевскому соглашению между Афганистаном и Пакистаном, признающим эту границу, а подчиненные Эдуарда Шеварднадзе выкручивали ему руки, потому что так решили Горбачев и в те времена еще Рейган.

Прежде чем рекламировать пиццу-хат, этот деятель с пятном на лбу по сниженным ценам торговал интересами Родины и ее союзников. Но мне все их договоренности безразличны, зато я понимаю, что вместе с линией Дюранда, делящей один народ пополам, исчезнет и серая зона, из которой в Афганистан может прийти беда. Однажды хаос в Пакистане створожится в систему, нынешнее состояние там не навечно, и вновь образовавшееся государство, кто бы ни взял в нем власть, будет активно враждебно и Индии, и Афганистану. Но это так, только заявка на будущее, поэтому, обнадежив партнеров и попрощавшись, я метнулся обратно досматривать последний акт то ли мелодрамы, то ли кинокомедии. Ельцин Кравчука и Шушкевича уговорил, и теперь они вместе, в основном усилиями Бурбулиса и Гайдара, составляли ту самую бумагу, которая должна потрясти мир.

При этом надежные люди из обслуги, поняв, чем занимаются собравшиеся на спецобслуживание «три славянских президента», уже позвонили в Минск тамошнему руководителю КГБ Ширковскому, тот поднял по тревоге спецназ Белоруссии и рванулся в Брестскую область хватать и не пущать мерзавцев. Одновременно о происходящем был поставлен в известность Горбачев, но он отдал распоряжение всего лишь сидеть в засаде, наблюдать и ждать команды. Из истории собственного прошлого я знаю, что никакой команды не последовало, поэтому банду заговорщиков никто не арестовал и на Москву в цепях не привез. А это нехорошо.

И в то же время в моем родном мире ходили мнения, что, мол, Ширковский струсил, и, несмотря на отсутствие приказа из Москвы, должен был по своей воле арестовать Ельцина, Кравчука и Шушкевича. Ответственно заявляю: те, кто так думают, сошли с ума. Если воинский человек начнет вне рамок боевого задания действовать по своей воле и инициативе, то в государстве наступит такая махновщина, что рядом с ней и путч ГКЧП, и Беловежский сговор покажутся легкими веселыми забавами. У меня была совсем другая ситуация. Сначала я находился в боевом походе в отрыве от командования, а потом меня с войском под свою руку взяло самое высокое начальство во всех подлунных мирах, после чего под ногами снова появилась почва, а должность самовластного князя Великой Артании укрепила мое положение еще больше. С того момента я мог сказать: «Государство — это я», и на равных разговаривать со всеми встречными царями, королями, императорами и президентами. Но это случай трудноповторимый, и товарищ Ширковский в подобную схему не вписывается никак.

А потому, как только мы сделаем дело, к товарищам чекистам, которые сейчас, в двадцатиградусный мороз, мерзнут, сидя по сугробам, надо будет отнестись по-человечески, пригласить зайти в дом и поблагодарить за службу. Они же не виноваты в том, что шесть с половиной лет назад высшее партийное руководство выдвинуло в Генеральные секретари откровенного придурка и предателя.

Тем временем ко мне в апартаменты подтянулись Кобра, Самые Старшие Братья (для генерала Гордеева это будет дебютная операция в новой жизни), обе Бригитты Бергман, местные товарищи, а также бойцы и воительницы полковника Коломийцева в полной боевой экипировке галактического класса с парализаторами наперевес, возглавляемые командиром и замполитом. Всю бригаду спецназа в этой операции использовать было бы перебором, на беловежских заговорщиков хватит и одной роты. Тем более что воительницы двухметрового роста в своих бронекомплектах смотрелись грозно и внушительно. Впрочем, и бойцы моей Белостокской выучки из сорок первого года не сильно уступали в представительности своим боевым подругам. А еще у них была здоровая злость на собравшихся в Вискулях людей за то, что те собирались распустить страну, за которую парни из первого послереволюционного поколения отдавали свои молодые жизни.

И вот кульминационный момент: под бдительным оком нескольких переносных телекамер, щелчки фотоаппаратов и одобрительные возгласы на русском и английском языках фигуранты уголовного дела о государственном перевороте и узурпации власти подписывают свою подметную филькину грамоту. После этого Борис Ельцин, слегка покачиваясь, как крейсер на волне (уже успел набраться для храбрости в кулуарах), идет к телефону прямой линии с Вашингтоном (такую приблуду еще до эпохи спутниковой телефонии по приказу Горбачева установили в каждой государственной резиденции, якобы для предотвращения возможного ядерного конфликта). Счет пошел на секунды. Фигурант снимает трубку и с придыханием, будто любимой девушке, говорит: «Hello, mister president…»

Пора!

Тогда же, Белорусская ССР, Брестская область, Беловежская пуща, государственная резиденция Вискули

Все произошло крайне неожиданно для заговорщиков. Нет, они, конечно, знали, что территория окружена спецназом КГБ Белорусской ССР, но были уверены, что письменный приказ с самого верха данному подразделению, без которого никто не шевельнет и пальцем, не поступит никогда, а потому относились к этому обстоятельству с усмешками. Мол, вот нас как охраняют.

Поэтому, когда сразу в нескольких местах резиденции прямо в воздухе открылись дыры в пространстве и оттуда во внутренние помещения ворвались бойцы двухметрового роста в фантастическо-футуристической экипировке, участников заговора охватили шок и оторопь. Ну как же так, ведь хорошо же сидели⁈

— Всем лечь на пол, руки за голову и не шевелиться! — рявкнул их командир обычного роста. — Идет наш обожаемый командующий, который есть Бич Божий для всяческих негодяев, то есть для таких, как вы!

После этой команды, отданной жестким безапелляционным тоном, члены российской, украинской и белорусской делегаций, помедлив только мгновение, кряхтя и постанывая, стали опускаться на пол и растягиваться плашмя. Легли даже корреспонденты — и иностранные, и, гм, русскоязычные. И им тоже было понятно, что если в такой исторический момент вдруг врываются вооруженные люди и приказывают лечь на пол, то лучше выполнить указания и не возмущаться. А то как бы чего не вышло. И лишь инициатор всей этой заварухи застыл неподвижным истуканом с телефонной трубкой в руке.

И тут вместе со своими соратниками из дыры в пространстве входит тот человек, которого только что так оригинально представили. На нем черный парадный императорский мундир с серебристой отделкой и парадный же нагрудник грифельного цвета, серебристой гравировкой, расчерченный на квадраты, как на древнерусском пластинчатом доспехе. Его приближенные одеты в похожие мундиры, только с белой, а не серебристой отделкой (графское достоинство) или в военную форму. И последними появляются маршал Язов, генерал армии Варенников, товарищи Бакланов, Тизяков и Стародубцев. Лицо маршала озаряет жесткая улыбка: происходящее, когда возомнивших о себе деятелей из князей бросают обратно в грязь, ему нравится. Но заговорщики, задумавшие убить Советский Союз, этого не видят, так как лежат лицами вниз, с заложенными за голову руками.

Молодая женщина с длинной седой косой, одетая в форму полковника сталинского МГБ, тычет в спину Борису Ельцину стволом пистолета и с жестким германским акцентом говорит:

— Передай трубку нашему обожаемому командующему, швайнехунд, и ложись на пол, руки за голову. Живее! Живее!

Бич Божий (именно эта ипостась сейчас главная) берет из помертвевшей руки главаря заговорщиков телефонную трубку, прикладывает ее к уху и слышит срывающийся крик: «Борис*, что там у вас происходит? Ответь мне, Борис!».