Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 1)
Александр Михайловский, Юлия Маркова
Год 1991-й. Беловежская Голгофа
Часть 105
3 декабря 1991 года, 16:15 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Ну вот мы и в девяносто первом году — безнадежно пролетели мимо мутных дней августа и затормозили только у самой последней черты. Если посчитать на пальцах, то в август мы успевали, только минуя миры пятьдесят третьего и восемьдесят пятого годов, а прямо из восемьдесят пятого я попал бы в середину октября, но этот гандикап в пятьдесят дней не давал никаких дополнительных возможностей — ни в стратегии, ни в тактике. После разгрома ГКЧП союзные оргструктуры, и прежде не блиставшие стройностью и порядком, уже расползлись жидкой грязью, и Советский Союз из государства превратился в какое-то облако в штанах, возглавляемое то ли политическим нарциссом-импотентом, то ли предателем. На последний вопрос не смогла точно ответить даже Бригитта Бергман, хотя и проводила следствие по делу Горбачева из восемьдесят пятого года. Намерений именно разрушить страну у него тогда не имелось, а было желание сделать все по-своему и невероятно прославиться — отсюда «ускорение», «перестройка» и «гласность», как антитеза брежневскому «застою». Есть мнение, что компромат на Горбачева спокойно лежал в сейфе у одной из западных разведок, и где-то году в восемьдесят седьмом, когда новый Генеральный секретарь стал популярен как поп-звезда, его пустили в дело. Впрочем, не исключено, что нужные материалы ЦРУ или Ми-6 были добыты прямо по ходу пьесы и с колес пошли в ход. В любом случае его психологические портреты за восемьдесят пятый и девяносто первый год будто бы принадлежат разным людям.
Еще и поэтому Патрон погнал меня по искусственным мирам — чтобы я набрался там ума, завязал контакты с соседями с фланга и сошелся в первых сражениях с кланами эйджел. Возможности мои за эти пятьдесят дней выросли значительно. Так, например, если раньше изготовления комплекта сканирующих сателлитов в мастерских «Неумолимого» занимало примерно тридцать дней, то теперь за счет поставок готовых комплектующих из миров Елизаветы Дмитриевны и товарища Гордеева при необходимости можно добиться темпа один комплект в день, и еще останутся свободные мощности.
Кстати, с вывешивания сателлитов мы и начали, как только «Неумолимый» под маскировочным полем скользнул в открывшийся канал. Как недавно выяснилось, даже у моей энергооболочки бывают ложные воспоминания, так что прежде, чем потрогать хоть что-то руками, требуется отсканировать поверхность мира вдоль и поперек. Только объективные и точные данные могут стать основой для планирования операции, а отнюдь не личные воспоминания людей из моей команды.
И первые результаты сканирования, надо сказать, оказались шокирующими. Совсем не таким я представлял себе это время…
Полгода идет горячая гражданская война в Югославии, пока только между взбунтовавшейся Хорватией и югославской народной армией, в которой после массового дезертирства представителей других национальностей по большей части остались только сербы и черногорцы, а в Европах все это изображают как конфликт между демократическим католицизмом и тоталитарным православием. Сербы виноваты во всем только потому, что они сербы. Но и братушки своим пренебрежением к другим нациям тоже хороши: их деятели мриют об этнических чистках, что приведет к изгнанию со своих земель целых народов, поэтому вот-вот заполыхают и Босния, и Косово.
На территории СССР уже горят Карабах и Южная Осетия, на подходе к воспламенению Абхазия и сама Грузия, где вот-вот вспыхнет гражданская война между звиадистами и такой же отмороженной оппозицией. В Молдавии с переродившимся из коммунистов националистическим правительством в Кишиневе враждуют Гагаузия и Приднестровье. Воспрянувшее самосознание маленьких и гордых народов требует самоутверждения за счет господства над соседями иной крови, языка и веры. В Грозном уже уселся Джохар Дудаев, возглавив самопровозглашенную Ичкерию. Вооруженные боевики исламистско-сепаратистских формирований силой разогнали предыдущие власти, превратив территорию Чечни в назревающий нарыв. И в то же время пока еще держится правительство Наджибуллы в Афганистане, однако решение о прекращении его поддержки с первого января будущего года уже принято, что приведет к торжеству на южных рубежах бывшего Союза вопиющей средневековой дикости.
Ельцин и его единомышленники разрушают вокруг себя все, до чего могут дотянуться, а Горбачев, опустив руки, не препятствует, напоминая восковую куклу самого себя. И вообще при детальном анализе ситуации все выглядит так, будто года с восемьдесят девятого во всех соцстранах американцы спустили с цепи всю свою либерально-националистическую агентуру, заверив этих людей, что активного и, главное, осмысленного сопротивления не будет. В Китае эти деятели обломались, так как в той избушке-фанзе были свои хозяева, никак не связанные с парализованным руководством в Москве, а вот в Восточной Европе и на территории Советского Союза эта политика имела полный успех.
Косыгинская реформа, в которой главным было планирование от затрат, а отнюдь не самостоятельность предприятий, за четверть века своего осуществления довела советскую экономику до глубоко неконкурентного состояния. Подсевшие на потребление элитного западного ширпотреба коллективные «товарищи Гришины», отчитываясь о выполнении плана по валовым показателям, и знать не желают о том, что людям нужны качественные продовольствие, одежда, обувь, бытовая техника, и так далее по списку, причем отечественного производства, а отнюдь не валовые показатели. И тут же, совсем рядом, как яйца василиска в теплой навозной жиже, присутствуют зародыши будущей олигархии «ЛогоВАЗ», банк «Менатеп» и «Мост-банк». Пройдет еще немного времени, и владельцы этих структур выйдут на первый план, отодвинув в сторону первую волну подельников Ельцина — точно так же, как те уже задвинули в никуда окружение Горбачева. Такая народная игра называется «чехарда», и победит в ней тот, кто последним прыгнет через головы предшественников. О многомиллионном и многонациональном народе там ни у кого и мысли нет, для них люди — это лишь питательная среда и источник прибылей.
Голодное и, самое главное, озлобленное население прежние порядки и меченного по лбу президента видит в гробу и белых тапках, желая выскочить из этого кошмара куда угодно. Люди еще не понимают, что им пока только дают понюхать цветочки, а ядовитые ягодки появятся потом, когда ситуация станет необратимой. И в тоже время у широких народных масс на всей территории умирающего Союза пока нет и мысли о разрушении единого государства, зато тончайшая прослойка, включая вождей национальных автономных республик, готова на все, вплоть до разборки на запчасти самой РСФСР. Суверенитеты национальных автономий волной прокатились по Советскому Союзу еще в прошлом, девяностом году, а Татарстан и Чечено-Ингушская автономная республика фактически провозгласили независимость, ибо в их самодельных конституциях не говорилось ни о членстве в составе РСФСР, ни о членстве в составе СССР. Феодальная раздробленность как она есть, или даже откат рвущихся к неограниченной власти руководящих элит к племенному правосознанию.
Но хуже всего обстановка в так называемых странах Балтии. Русские там уже объявлены оккупантами и низведены до положения бесправных неграждан, но московских политических пигмеев это волнует мало, им свои начальственные кресла и будущие гешефты к телу ближе. С другой стороны, представители русского населения Прибалтики активно участвовали в антисоветском движении, приведшем к отделению этих республик от СССР, но были жестоко обмануты, потому что при восстановлении независимости гражданские права получили только прямые потомки граждан Эстонской, Латвийской и Литовской буржуазных республик, ликвидированных товарищем Сталиным в сороковом году. До подобного не додумались даже этнократии Средней Азии и Закавказья. Впрочем, все это было известно мне и раньше, ибо процессы, протекавшие на прибалтийских территориях, были яркими, выпуклыми и чрезвычайно зловонными, а потому широко освещались в прессе во времена моего детства и молодости.
Когда основной массив данных сканирования был обобщен, я собрал у себя в апартаментах Военный Совет в расширенном составе. Присутствует не только наша магическая пятерка, социоинженер Риоле Лан, Самые Старшие Братья и офицерский состав Верных из танкового полка, но и (с совещательным голосом) все восемь товарищей Сталиных, Просто Леня и товарищ Романов, оба товарища Ленина и Карл Маркс с супругой. Михаила Александровича я беспокоить не стал, а за Ольгу Николаевну, недавно родившую стране цесаревича Сергея Иосифовича, на этой встрече отдувается товарищ Коба: как-никак национальный вопрос его конек.
— Итак, товарищи, картина маслом, широкими мазками, — сказал я, когда присутствующие ознакомились с собранной сателлитами информацией. — Вопросов тут, собственно, два, и оба классические: кто во всем этом виноват и что нам в такой ситуации делать. Сразу скажу, что валить все на одного Горбачева негоже. Он тоже только симптом, а не сама болезнь. В правильно организованном советском государстве такой Горбачев не мог бы подняться выше колхозного бригадира, в крайнем случае председателя. Пусто же у него в голове, как у шляпной болванки из папье-маше.