Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 4)
— И что мы вам будем должны за такую милость? — с настороженностью спросил президент Афганистана.
— Вы удивитесь, но ничего, — ответил я. — Горы злата и драгоценных камней не имеют для меня никакой ценности. Люди и их счастье гораздо важнее.
— Но так не бывает! — воскликнул Наджибулла. — За все в этом мире требуется платить.
— Всевышний, которому я служу как Его помазанник, не принимает платы в злате, шекелях и борзых щенках, — изрек я. — Единственным мерилом для него являются такие вроде бы эфемерные понятия, как добро и зло. И благие, и злые дела по Его воле всегда возвращаются сторицей к своим создателям.
— Вы служите самому Всевышнему? — с недоверием произнес афганский президент под растерянный ропот своих приближенных.
И тут, как это всегда бывает в подобных случаях, моему архангелу надоело сидеть тихо, и он решил немного себя показать и людей посмотреть. Нет для него большего удовольствия, чем усадить в лужу очередного Фому неверующего. Да и меня, честно говоря, уже утомил этот диалог ни о чем. Этому Наджибулле спасение от погибели предлагают и долгую счастливую жизнь, а он встал, как баран перед новыми воротами, ни туда, ни сюда.
Щекотка в районе темени и между лопатками — и вот уже помещение затапливает неземной свет Первого Дня Творения. Подхалимы Наджибуллы зажмуриваются, бледнеют и делают шаг назад, при этом я чувствую, что мои спутники вид имеют суровый и невозмутимый. И как раз в этот момент в комнату для переговоров буквально вбегает чуть одутловатый человек европейской внешности, одетый в мундир советского генерала армии. Наиболее заметной деталью на довольно-таки невыразительном лице этого персонажа являются обширные густые брови, придающим сходство с недоделанным Брежневым. Как я понимаю, это руководитель миссии советских военных советников, пока еще состоящей при руководстве Демократического Афганистана.
— У каждой медали всегда две стороны, — грохочет откуда-то сверху голос архангела. — И если на одной написано «Император Четвертой Галактической Империи и Великий князь Артанский», то на другой выбиты слова «Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, над которым есть только Всевышний и более никого». Чин господина Сергия в небесной табели о рангах — «младший архангел», выше него только старшие архангелы с полным рангом, не имеющие бренных тел, а потому давно не спускавшиеся на грешную землю. Когда он предлагает вам хлеб, вы должны брать его с выражением почтения, а не бросать на землю, ибо в нем ваше спасение от бед…
Все, демонстрация закончена, и я усилием воли втягиваю архангела внутрь себя, чтобы тот в запале не сказал лишнего. Свет меркнет, но не исчезает совсем: нимб продолжает гореть в четверть накала. Наступает тишина, с эпитетом «звенящая».
И тут, вот ведь вошь кусачая, из рядов окружения Наджибуллы вылезает довольно молодой человек с двухдневной небритостью на лице и заявляет:
— Уважаемый господин, наверное, посланец христианского бога, а нам, мусульманам, он не указ!
Зря он это сказал… Мой архангел снова рванулся на поверхность, да так, что и не удержать.
— Идиот! — громыхнул небесный бас. — Всемогущий, Всеведущий, Всемилостивейший и Всеблагий Творец Всего Сущего есть единый Бог, общий для христиан, мусульман и всех прочих, которые пока ничего не желают об этом знать, а господин Сергий, сын Сергия из рода Сергиев есть острый меч в Его крепкой деснице! Те же, кто в межнациональной и межрелигиозной розни ищет основание для убийств и грабежей, есть враги Всевышнего и слуги Шайтана! Так было, так есть и так будет, аминь!
И одновременно энергооблолочка выдает свой комментарий: «Министр иностранных дел в правительстве Наджибуллы Абдул Вакиль, пуштун по национальности и весьма неоднозначный тип. Умен и обладает значительными организаторскими способностями, и в то же время скрытен, раздражителен, злобен и мстителен. Во избежание негативных нюансов предательства рекомендуется прокручивание живьем через мясорубку. Мой предыдущий носитель Арес-Марс так бы и сделал».
«Я не Арес-Марс, а потому так делать не собираюсь, — ответил я, снова втягивая архангела внутрь. — Лучше скажи, какая информация у тебя есть о вон том советском генерале…»
«Генерал армии Грачев…» — начала было отчитываться энергооболочка.
Но я прервал ее вопросом-возгласом: «Грачев⁉»
«Грачев, да не тот, — хмыкнуло мое второе я, — Тот Павел Сергеевич, а этот Николай Федорович. В Великой Отечественной Войне не участвовал, служил на различных офицерских должностях в мирное время, начиная с командира взвода и заканчивая командиром мотострелковой дивизии. В генеральском звании командовал второй гвардейской танковой армией и Уральским Военным Округом, какое-то время был первым заместителем начальника войск Гражданской обороны СССР, и в этом качестве принимал участие в ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы, потом представлял главнокомандующего ОВД при руководстве Венгерской Народной Армии. И, наконец, последний пост руководителя миссии военных советников, откуда только в отставку или, при неудачном стечении обстоятельств, в могилу. Наджибулла после вывода войск всех советских считает предателями, но своих советников весьма уважает».
«Понятно, — подумал я, — есть с чем работать. С другим Грачевым разберемся позже, а с этим поговорим сейчас».
— Итак, господа и некоторые товарищи, — сказал я вслух директивным тоном, перейдя на русский язык с латинским акцентом, — операция имперских вооруженных сил «День гнева» назначена на завтрашнее утро, на момент сразу после завершения утреннего намаза. Прежде, чем ваши враги предстанут перед Всевышним, им надо дать возможность хорошенько помолиться. Основной грушей для битья назначена территория Пакистана. Первое правило имперской политики — всегда выводить за скобки источник деструктивного воздействия. Цель номер один — штабы и пункты постоянной дислокации пакистанской армии. Цель номер два — лагеря афганских бандформирований на сопредельной территории и места расквартирования их главарей. Цель номер три — базы боевых формирований и штаб Ахмад Шаха Масуда в Панджшерском ущелье. В моей власти сделать так, чтобы на страх всем прочим мятежникам в русле реки Панджшер вместо воды потекли потоки расплавленной лавы. После завершения первого этапа операции начнется такое же беспощадное истребление с воздуха прочих незаконных вооруженных формирований, спасутся только те, что вовремя перейдут на сторону законного правительства или сложат оружие. С вами или без вас, я создам на афганской земле условия для установления долгого прочного мира, скольких бы оторванных голов разных безумцев это ни стоило. Это все, что я хотел вам сказать, а теперь до свидания. В следующий раз встретимся уже в новой лучшей жизни.
Я уже собирался развернуться, чтобы уйти, но президент Наджибулла вдруг воскликнул:
— Постойте, господин Сергий! Все, что вы сказали, так неожиданно! Мы уже знаем, что Советский Союз решил с нового года лишить нас даже материальной поддержки, но тут появляетесь вы и заявляете, что намерены с нами или без нас полностью уничтожить вооруженную оппозицию самыми решительными и даже, можно сказать, страшными методами. Ваши намерения шокируют нас не меньше, чем угроза неизбежной гибели из-за прекращения материального снабжения.
— На войне как на войне, и там убивают не только тех, кто заранее назначен в безответные жертвы, — заявил я. — Моя цель — выиграть эту войну одним стремительным ударом, а не затягивать ее на неопределенный срок. Одна молниеносная операция с решительными целями на круг будет иметь значительно меньше жертв, чем продолжение междоусобной войны, которая может затянуться на тридцать или более лет. Советская армия находилась на территории Афганистана целых десять лет, выиграла девяносто восемь процентов боев, но из-за ошибочной тактики и стратегии, вынудившей ее топтаться на месте, проиграла войну в целом. Вывод советских войск и был признанием если не военного, то политического поражения.
— Но у нас не обычная война, а борьба с вооруженной оппозицией, — возразил Наджибулла. — Если людям объяснить бесперспективность и бессмысленность сопротивления, то они сами вернутся к мирной жизни.
— Никакой оппозиции, даже вооруженной, у вас сейчас нет, — сказал я, — она была в самом начале после победы Апрельской революции, но потом перешла к роли американских наемников. Никому там ваши объяснения не нужны, им за это платят, и они воюют. На этой войне делаются бешеные деньги, количество афганских беженцев в пакистанских лагерях завышено в несколько раз, и разницу между выделенным финансированием и фактической потребностью предводители боевиков делят с агентами ЦРУ и чиновниками ООН. Как видите, мне известны даже такие обстоятельства. Далее: после падения вашего правительства, когда финансирование должно прекратиться, незаконные вооруженные формирования сразу перегрызутся между собой за власть, ведь они не знают никаких иных методов политической борьбы, за исключением самого беспощадного вооруженного насилия, и тогда гражданская война продолжится, ко всеобщему удовольствию. Подумайте о том, с кем вы воюете, и сделайте из этого самые правильные выводы. На той стороне против вас не Ахмад Шах Масуд, Гульбеддин Хекматиар и Бурхануддин Раббани, и даже не пакистанские армия и правительство. Источником чуждой вам злой воли, подпитывающей межафганское братоубийство, является коллективный демократическо-республиканский двухпартийный консенсус вашингтонских политиканов, твердой рукой ведущих Америку к мировому господству, а весь остальной мир — к диктатурам, варварству и хаосу. Но к этому монстру так просто не подступиться даже мне, его щупальца следует обрубать по одному, прижигая пораженные места огнем. Вы первые, но далеко не последние. На этом все, договор о поставках всего необходимого, чтобы ваше государство могло вернуться к мирной жизни, мы подпишем при моем следующем визите, когда цели начального этапа будут достигнуты. А сейчас я вижу, что разговаривать нам более не о чем. Прощайте.