Александр Мазин – Ловцы душ (страница 60)
Одноглазый, сам того не желая, без сил опустился на колени перед стариком, выронил меч из непослушной руки. А ведун, подойдя почти вплотную, поднес обезображенную руку к лицу варяга.
– Ты же должен был видеть то, чего не видят другие, Местята. Но не сумел воспользоваться этим умением, не обернул его, чтобы спасти других. Не смог княжича спрятать от меня. А то, что стало ненужным, должно умереть.
Длинным ногтем указательного пальца ведун надавил на единственный глаз старого воина – сперва слегка, потом сильнее и сильнее. Местята завыл от боли и схватился за лицо. Тогда старик взмахнул рукой – и варяг повалился на землю, зажимая ладонями обе пустые глазницы.
– Теперь ты, парень! – ворон, послушный взмаху хозяина, отлетел в сторону. Сеслав отер кровь со лба, повернулся к врагу с поднятым мечом.
– Зачем ты это с ним сделал? – княжич указал на наставника.
– Поучил немного, – пожал плечами ведун. – Больше не будет считать себя умнее других. Если не будет глупить, останется здесь и тоже будет мне служить. Не захочет – пойдет куда глаза глядят. Ну, то есть куда-то пойдет, не видя куда.
– Я все равно тебя убью! – Сеслав приближался к деду с поднятым оружием. – За всех них! И за мать!
– Ничего ты не сделаешь! Теперь ты полностью мой! – Старик поднял руки перед собой.
И внутренности княжича враз вспыхнули огнем. Казалось, что в живот воткнули раскаленный вертел, начали проворачивать его внутри. От резкой боли Сеслав упал на землю и с криками начал кататься по жесткой траве. И с каждым мгновением эта боль становилась все сильнее.
– Не противься боли, отдайся ей, – посоветовал ему ведун, склонившийся над княжичем. – Это ведьмина кровь в тебе закипает. Рано или поздно, но ты подчинишься ей. Не мучайся, сдайся!
– Никогда! – прорычал Сеслав.
– Не надо зарекаться, мой мальчик! Ты не сможешь это победить в себе. Слишком уж древняя это сила!
«В тебе две крови – ведьмина и княжья, – всплыли откуда-то в голове Сеслава слова Крыжана. – Княжья кровь сильная, она свое возьмет. Говорят, что боги в кровь князей огонь добавляют».
И, как только эта мысль прозвучала, Сеслав почувствовал, что может бороться. С трудом, но разогнулся, встал на одно колено. Вытянул из-за голенища сакс, взятый у Бруни, размахнулся и глубоко рассек себе левую ладонь. Кровью, обильно потекшей из раны, вымазал лезвие ножа с обеих сторон, потом провел рукой по лбу, окрашивая его в алый цвет. Поднялся на подгибающиеся ноги и с ухмылкой отметил про себя, что ведун, широко раскрывший глаза, отшатнулся в сторону, а затем начал быстро пятиться назад.
Двигаться к противнику было невероятно сложно – словно навстречу урагану. Сила, бившая от ведуна, валила с ног, а внутренности еще продолжали гореть огнем. Но Сеслав не сдавался, шаг за шагом неумолимо приближался к отступавшему старику.
– Ты не сможешь! – быстро произнес дед, когда уперся спиной в один из каменных столбов. – Кровь древних ведунов не даст тебе противиться мне! Ты принадлежишь Чернобогу с рождения! Как и она принадлежала! Убьешь меня – навсегда его станешь!
– Во мне не только ее кровь! – Левой рукой Сеслав дотянулся до горла ведуна, сжал его. А правой, широко размахнувшись, по самую рукоять вонзил сакс в живот деда. – Сдохни, тварь!
– Теперь ты полностью во власти Чернобога! Не будет тебе покою! – осклабился тот, несмотря на кровь, потекшую изо рта по бороде. А потом глаза ведуна закатились, и он мешком повалился на траву на своем же капище.
– Прости меня, парень! – наставник прижался лбом к плечу княжича. – Прости, не смог я тебя защитить!
Уйдя с капища, они, поддерживая друг друга, с трудом добрались до ближайшего островка. И, почувствовав под ногами твердую почву, рухнули почти без сил.
– Это ты прости меня, дядька Местята! Из-за меня ты пострадал! – Сеслав приложил смоченную тряпку к кровоточащей глазнице варяга.
– Я-то ладно. Но вот ты и правда теперь злому богу принадлежишь. Он тебя так просто не оставит, не соврал тут ведун. Что делать-то будем, княжич?
– Сперва тебя в Полоцк отвезем.
– Не надо в Полоцк, Сеслав, – покачал головой Местята. А потом нащупал на поясе кинжал, вынул из ножен и протянул княжичу. – Есть один выход.
– Ты чего это придумал, дядька? – удивленно вскрикнул Сеслав.
– Принеси меня Перуну! Отдай меня отцу варягов, а я его за тебя попрошу. Я – хорошая жертва! Ему понравится!
– Да ты что, Местята! Как ты такое удумать смог?
– Какая от меня теперь польза в этом мире? Я бы и сам, но Перун не привечает самоубийц. А если ты ударишь, я уже сегодня буду с ним в Ирии пировать. Сделай это, княжич! Очень прошу!
Варяг поднялся на колени, вскинул и чуть наклонил в сторону голову, показывая, куда надо бить. Сеслав с болью смотрел на синюю ниточку, пульсировавшую на шее наставника.
– Перун, отец варягов! – зашептал старый воин. – Я иду к тебе!
Большая серо-коричневая кукушка, совершенно не боявшаяся людей, подлетела столь неожиданно, что княжич даже передернулся от испуга. А птица опустилась на голову варяга, сложила крылья и так посмотрела на Сеслава, что тот сразу все понял.
– Погоди-ка, дядька Местята! Кажись, еще рановато тебе в Ирий!
Эпилог
– Ну вот, а потом твоя птица привела нас к тебе! – закончил Сеслав.
– Это не моя птица, она Хозяйке служит, – серьезно ответила ведьма Стожара и протянула княжичу бронзовый нож. – Теперь режь!
Он взял белую козу за бороду, одним быстрым движением задрал ей голову вверх. Махнул ножом – остро отточенное лезвие рассекло горло животного, которое мешком повалилось на траву, заливая ее своей кровью.
– Славно начали. Теперь на колени встань, чтобы мне сподручнее было. – Ведьма присела на корточки возле убитой козы, обмакнула большой палец правой руки в свежую кровь. Повернулась к Сеславу и нарисовала ему на лбу сперва одну линию снизу вверх, потом две косые перекрещенные. «Знак Живы», – догадался княжич, видевший точно такой же знак на обереге, висевшем на ее шее.
– А теперь до самого конца – ни слова! Только там уже говорить будешь! Если, конечно, тебя слушать станут.
Затем ведьма кровью нарисовала длинную красную линию на своем лице – от волос, по носу и губам до подбородка. Наклонилась к принесенному из дома горшку, открыла, подняла перед собой, протягивая небу. Поднесла ко рту Сеслава.
– Пей! – велела она и пояснила, пока он делал несколько жадных глотков. – Вода живая, вода Живы. Сила богини в ней – сила света, сила весны и лета.
Ледяная жидкость без вкуса сперва обожгла холодом рот и горло. А потом княжич почувствовал, как голова пошла кругом, словно он выпил не ведьминого зелья, а хмельного меда, да немало.
– Добро! – Стожара оторвала от его рта горшок, отставила. Опустилась на колени напротив него, вскинула руки и принялась медленно качаться из стороны в сторону. И тихонько запела: – Жива, Жива, матерь Жива, заклинаю, заклинаю, светом белым заклинаю, вольным ветром заклинаю, словом верным заклинаю…
Она все пела и пела, но уже очень скоро княжич перестал различать слова. Голос ведьмы, казалось, обволакивал со всех сторон, кружил его и поднимал вверх. И Сеслав чувствовал себя очень большим, намного выше деревьев, ростом почти до неба. А через мгновение – уже совсем маленьким, ниже травы, и смотрел на все снизу вверх. Сколько времени это продолжалось, Сеслав не смог бы сказать даже примерно – может, час, а может, и месяц.
Потом наваждение пропало. Стожара сидела напротив, склонив без сил голову на грудь. Княжич хотел было с изумлением спросить: «Неужели все закончилось?» И если да, то что это дало? Но только он собрался открыть рот, как ведьма посмотрела на него и красноречиво приложила палец к губам.
– Теперь живая плата нужна! – она встала, подошла почти вплотную и протянула Сеславу руку. А когда он поднялся, прижалась к нему всем телом, положила теплую ладонь на чресла, сжала и стала медленно двигать вверх и вниз. И княжич почувствовал, как туда приливает кровь, заставляя естество принять боевое положение.
– Добро! – тихонько засмеялась ведьма. Потом, убедившись, что он полностью готов, повернулась к Сеславу спиной, наклонилась вперед и оперлась о большой камень руками. – Давай, парень! Не тяни!
Его не пришлось просить дважды. Он вошел в нее до самого конца, почувствовал, как коснулся своими бедрами ее ягодиц. Ведьма, ощутив его в себе, тихонько застонала, начала двигаться вперед и назад, доставляя каждым движением удовольствие и ему, и себе. Сеслав с силой сжал ее талию, раз за разом входил на всю длину. Шумно дыша от возбуждения, он любил ее все быстрее и быстрее.
– Да! – томно стонала ведьма. – Давай, парень! Давай! Еще! Давай!
Наверное, в другой раз он смог бы дольше. Но сказались и усталость последних дней, и потрясения, пережитые на болотах. И, конечно, то, что она была слишком хороша и слишком умела. Поэтому гораздо раньше, чем ожидал, княжич ощутил, как его семя потоком извергается в ее лоно.
– Да! Хозяйка, прими дар жизни! Прими дар, светлая богиня! – Стожара завыла как волчица на луну. – Давай, парень, давай! Все, до последней капли!
Он сделал все, как требовала ведьма. А потом без сил опустился на траву. Стожара же, от раскрасневшегося лица которой сейчас можно было бы запалить лучину, присела рядом с Сеславом, провела пальцами по его лицу.