Александр Мазин – Ловцы душ (страница 61)
И в это мгновение все исчезло. Больше не было поляны, не было обнаженной ведьмы, не было леса вокруг. Сеслав стоял в бескрайнем пшеничном поле – оно тянулось до горизонта во все стороны. Оглядев себя, княжич понял, что он уже не голый, на нем были и одежда, и кольчуга, которая ярко блестела на полуденном солнце. Он закрыл глаза и втянул носом душистый хлебный аромат.
– Зачем пришел? – прозвучал позади мелодичный голос.
Сеслав резко обернулся. К нему медленно и очень плавно шла молодая женщина в белом платье. Ветер колыхал ее волосы цвета осенней листвы, убранные под венок из ярких цветов. В руке она сжимала длинный посох, вырезанный, судя по всему, из березового дерева. А на плече ее сидела большая серо-коричневая кукушка.
– Богиня Жива? – догадался княжич. И тут же опустился на одно колено, почтительно склонив голову.
– Я приняла твой дар! – тихонько засмеялась богиня. – Твой и Стожары. Так чего ты хочешь, княжич Сеслав? Ты не мне кланяешься, не мне дары приносишь. Почему пришел просить о помощи именно у меня?
– Я кланяюсь твоему мужу, великому Дажьбогу. Но о заступничестве прошу тебя. Помоги мне сама или научи, как с ним встретиться!
Жива засмеялась, откинув голову назад. И Сеслав, не ожидавший такого, уже собрался было обидеться. А потом вспомнил, что на богов обижаться нельзя. И нельзя их обижать, это слишком опасно.
– Светлая богиня! Хозяйка! Мне очень нужна твоя помощь!
– Чего ты хочешь? Чтобы мы тебя у Чернобога отняли? Хочешь, чтобы ради тебя боги войной друг на друга пошли? Не слишком ли велика цена за одного человека?
Сеслав задумался. Крепко задумался. До сих пор он не сомневался в своей правоте и был уверен, что светлые силы не дадут его в обиду. Но о цене не задумался ни разу.
Жива, глядя на его растерянное лицо, сперва опять рассмеялась, а потом подошла ближе, села прямо на землю.
– Я тебе одну историю расскажу. Когда-то давным-давно не было в мире ни добра, ни зла. А потом Черный Змей, которого вы Чернобогом зовете, решил подчинить этот мир себе. Светлые боги во главе со Сварогом воспротивились, и разразилась большая война, в которой никто не смог победить. Но Сварог и Змей, когда устали ратиться, договорились о том, что в мире вечно будет равновесие.
– Я знаю эту историю. Потом они запрягли корову в плуг и поделили мир. Слева – Навь, туда нельзя светлым богам, справа – Правь, туда нельзя Чернобогу. Только при чем тут я?
– А притом, что в Яви, мире людей, всегда будет поровну добра и зла. И нет ни одного человека, полностью светлого или полностью темного, – всегда наполовину. И только от того, как себя ведет каждый, зависит, какая из половин в нем сильнее.
– То есть, если я не поддамся Чернобогу, он меня не сможет заполучить?
– Тебе это будет сложнее, чем другим. И от тебя потребуется больше, чем от обычных людей. Даже малейшая твоя ошибка может тебя отдать тьме. Но если ты будешь честным и искренним всегда, Змею тебя не поглотить.
– Так просто? – удивился Сеслав. – Всего лишь надо быть честным?
– Это самое сложное, что только может быть. И помни – он следит за каждым твоим шагом, ждет. И постоянно будет тебя подталкивать в пропасть. Очень сложно будет устоять.
– Я смогу устоять! – уверенно ответил княжич.
– Надеюсь. Потому что если ты оступишься, то под его руководством очень скоро станешь угрозой не только для себя, но и для всего окружающего мира. С той-то кровью, что в тебе намешана.
– Я смогу устоять! – упрямо повторил он.
Солнце неуклонно опускалось к лесу. Местята, глаза которого ведьма, обработав каким-то зельем, обмотала чистой тканью, почувствовал, что воздух становится прохладным, и поднял голову.
– Ты тут, ведьма? – Слепой варяг поводил головой из стороны в сторону, прислушиваясь.
– Тут, тут, – ответила Стожара, которая уже успела одеться и вышивала, сидя на березовом чурбане возле накрытого холстиной Сеслава.
– Как он? – заволновался наставник. – Времени, поди, немало минуло.
– Немало, да. Пора бы ему вернуться. Не стоит за Кромкой так задерживаться.
– Может, беда там случилась?
– Может, и случилась. Разговаривать с богами непросто. А порой и опасно.
Сеслав зашевелился, когда уже почти стемнело, и капище Живы озарял только священный костер. Сперва он глубоко и сильно вздохнул, потом открыл глаза. С удивлением посмотрел на звездное небо, тихонько застонал – и сел, оглядываясь.
– Пей! – ведьма поднесла княжичу кувшин.
Сеслав приник к нему, долго и жадно пил, так, что вода стекала по груди, пил, пока не опорожнил полностью. Потом благодарно кивнул и отер рот.
– Ну как? – коротко спросила Стожара. А Местята, водя руками по сторонам, подошел поближе, присел на корточки, взял ладонь княжича в свои руки. И почувствовал сильное ответное пожатие.
– Я говорил с ними, – глухим голосом произнес княжич.
– И что они сказали?
– Что все зависит от меня самого и от моих поступков. Если я не оступлюсь, Змей меня не получит.
Сеслав медленно встал, натянул штаны с рубахой, а потом помог подняться на ноги Местяте, повел слепого варяга к дому. Ведьма не отрывала от них взгляда до тех пор, пока оба не скрылись внутри. А потом посмотрела на кукушку, сидевшую на камне рядом.
– Я прослежу за ним, Хозяйка! Все, что смогу, сделаю.
Птица еле слышно прокуковала несколько раз. Стожара выслушала ее, склонив голову набок, а потом кивнула с улыбкой и погладила себя ниже пояса.
– Я все сделала так, как ты велела, – княжья кровь теперь не только в нем. Если Сеслав сломается, у нас будет тот, кто его остановит.
Анна Гурова. Море древних
Глава I. Добрый помощник
– Как его зовут-то?
Богша Бобер только плечами пожал.
– А бес его знает. Когда волохи нам помогать отказались, я послал сыновей с дарами к вожанам. Их колдуны из тайной рощи то же сказали: «Мы к вам не пойдем, и не приходите сюда боле! А вот к нам тут нойда забрел, его спросите».
– Нойда? Это имя или что?
Бобер вновь дернул плечом и ничего не ответил.
– Не придут они, ишь, – с презрением повторил Валко, его младший брат. – Струсили! Им бы только бородами трясти, завывать по-звериному да священные березы пивом поливать, а как до дела…
– А ты бы не струсил? Словом, парни мои к этому нойде на поклон пошли.
– И что нойда?
– Дары взял. Сказал, нынче сам будет.
– Он из какого племени?
– Говорят, из лопарей со Змеева моря.
Валко сплюнул.
– Не знаю, где это, и знать не хочу!
– Ну, видно, и там люди живут.
– Это лопари-то люди?! Да они сырое мясо едят, кровью запивают…
– Человечьей? – вытаращив глаза, из-за спины дядьки высунулся младший сынок.
Бобер замахнулся на него.
– А ну кыш отсюда! Ступай в избу и сиди там как мышь, чтоб не видел тебя!
Мальчишка убежал, вновь стало тихо. Родичи молча глядели на скошенное поле, которое постепенно тонуло в наползавшем с реки тумане.
Никто не сумел заметить тот миг, когда мир замедлился и застыл, будто реку враз сковало льдом. Окрестный лес заволокло туманом, укрыло сумраком, и он стал чуждым и враждебным, словно уставился на человеческое жилище, сглатывая голодную слюну. Откуда-то с мутного неба повеяло мертвенным холодом грядущей зимы.
Потом вдруг взвился и опал вихрь – и прямо посреди поля возник, как из земли поднялся, чужеземный колдун.
– Вот он! Идет! – понеслись над двором Богши Бобра заполошные крики. За спинами раздался визг, шум, топот. Потом все стихло – видно, младшие попрятались.
Нойда покуда стоял на месте, оглядывался. Издалека было видно, как медленно поворачивается его голова, казавшаяся огромной в остроконечной шапке. Явился он с самой худшей стороны, северной, – откуда же еще? – со стороны курганов, где лежал пепел дедов. За ним украдкой следили десятки глаз. Хоть сами и пригласили, но жуть пробирает. Чего хорошего ждать от колдуна со Змеева моря? Обидишь его ненароком, он разгневается, глянет исподлобья – а ты и помрешь в корчах.
Нойда, видно, углядев в сумраке очертания изб, пошагал через скошенное поле к распахнутым воротам. Ступал он плавно и легко, несмотря на громоздкую ношу за спиной. Одет был не по людски – ну так на то и колдун – с ног до головы в коже невесть какого зверя. Дух морского обитателя с коротким, гладким и блестящим серым мехом, с которого пришелец ободрал себе шкуру, молчал – видно, кожу сняли как положено. Но древняя старуха, мать Бобра, умевшая порой видеть незримое, побледнела от страха. За невысоким чужаком волоклась черная, невидимая простым глазом туча.