Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 66)
Взгляд Берсерка обрел четкость:
— Пожалуй, — согласился он. — Ты можешь. Возьмешь меня туда?
— В Муспельхейм? — осторожно уточнил Санек.
— Нет, нафиг, — Берсерк мотнул башкой. — Задолбало горелой серой дышать. На первый уровень. Во фьорды. Или на второй. Ты слушал, мать твою, о чем я говорил?
— Я услышал.
— И что скажешь?
Саньку очень хотелось сказать «нет». Но как отказать такому?
— Попробую, — произнес он осторожно. — Если тебя пустят. С Маленьким Троллем я договорюсь, а вот Игра…
— Зачем тебе Хенрик? — удивился Берсерк. — Ты ж двойка и химера вдобавок. Визуализируй портал и все дела.
— Я не умею, — вздохнул Санек. — Пробовал — не получается. Знаки на эвакуаторе вижу, а сам… — Он и не заметил, как допил очередную кружку. Уже третью, кажется. — Может, концентрации не хватает?
За плечом возник официант. Произвел рокировку: пустая на полную.
— Какая, нафиг, концентрация? — рыкнул Берсерк. — Ты ж химера! Захотел — сделал. Говно вопрос. Неужели Дед не рассказал? Говно вопрос! Я научу. Ясен пень! О! Лобстеры! Сам вскроешь или показать?
— Сам, — механически ответил Санек.
Он не сразу осознал, что сейчас услышал. То есть сначала понял, что Берсерк готов научить открывать порталы самостоятельно и только потом до него дошло главное. «Захотел — сделал». И что все это время он, пытаясь воспроизвести узоры, тратил время впустую. Забыл уроки Муравейника.
Стоп! Это что сейчас происходит? Берсерк его покупает? За пиво с лобстерами и… за порталы?
— С родителями моим что будет? — ровным голосом спросил он.
— Я ж сказал: говно вопрос. Не важны они, — Берсерк наконец заметил свое пиво, ухватил и опустошил. Глотка три, не больше. — Они не имеют значения. И хорош мысли сушить! Что за радость противогаз на мозги надевать? Ты, блин, человек или мех перепрошитый?
Санек не сразу понял, что он о блокировке эмоций. Не важны, да?
— А раз не важны, может отпустишь моих?
Раздался журчащий звук. Мобильник.
— Все, с ним закончили? — спросил Берсерк. — Ну красавчики. Минусуйте, больше не нужен. Чё? А! Пускай Душман его засувенирит по африканской технологии. А? С женой ничего. Отпускай. Сын? — Берсерк глянул на Санька. — Сына тоже пока трогать не будем. Пока. Дальше от его поведения зависит.
Глава 30
Глава тридцатая
Санкт-Петербург
Коллекционер и его коллекция
— Сына тоже пока трогать не будем.
Берсерк убрал мобильник, поглядел на Санька.
— Слышал? — спросил он. — Понял, какой я милостивый? Ты думал, небось, Берсерк — людоед. А я людей не ем, — он ухватил новую кружку. — Разве печень свежую под холодное пивко.
— Это о ком вы сейчас говорили?
Хорошо, что Санек не послушался и не разблокировал эмоции.
— Так о чем мы с тобой только что терли, — Берсерк цепанул вилочкой из панциря, окунул в соус, закинул в пасть, плеснул следом пива. — Ты ешь, малыш. Свежачок. Еще ночью по дну ползали.
Если бы Санек мог, он бы сейчас его убил. Плевать на порталы!
— Что с моими родителями?
— Утомил, — сказал Берсерк недовольно. — Мы с тобой о серьезных темах толкуем, а ты как олененок в сиську тычешься. А-а-а… Ведь не уймешься!
Он поставил кружку и снова полез за телефоном.
— Ушлепок? Заложные, которых тебе поручил, чё как с ними? Лепила? Не понял! Ты кретин! Четко ж сказал: бережно! У кого сердце? У бабы? — Берсерк махнул привставшему Саньку: сиди, мол: — Ну и? Никак ничего? Лепила чё? Понял, живи пока. Дальше? Дальше бережно, сука. Что, блин, тебе непонятно? Как с собственными родаками! Да мне пофиг, что ты папашу чуть не пришил! Представь, что это не твой папаша, а мой. И спрос с тебя соответственный будет. Короче: обласкать, накормить, домой доставить. Лепиле скажи: тоже с ними едет. Как это не хочет? Что значит, говорит, отельный? Ушлепок! Это мой отель и лепила тоже мой! Не всосет, ухо ему отрежешь, — Берсерк глянул на Санька, успокоил: — Ровно у них все. Мамка твоя перенервничала малех, доктор ей таблетку дал, кардиограмму сделал. Говорит: пока хорошо все, но проследить надо. Поговоришь с батей? — Санек закивал. — Ушлепок! Родаки там с тобой рядом? Дай мужику трубу, — Берсерк протянул Саньку мобильник: — На, поговори. Успокой, чтоб не переживали. И раз уж ты так к ним прилип, притащил бы им с Игры элексиров. Я вот не успел, земля мамке пухом, а ты можешь.
— Так нельзя же вроде, сюда из Игры? — усомнился Санек, беря телефон.
— Ты смешной, — ухмыльнулся Берсерк. — Химера, а сказкам веришь. Вот ты, к примеру, видишь знак: поворот налево запрещен? Что это значит?
— Что поворачивать нельзя, — пожал плечами Санек.
— Вот ни фига! Это значит: поворот платный. — И, официанту: — Седло сегодня как?
— Как всегда, ваша милость, — подобострастно ответил официант. — Идеально. Пять минут и подадим.
— Что, уже готово? — удивился Берсерк.
— Так мы Вам, Ваша милость, не первый день служим! Для вас — всегда готово. А вашему гостю что изволите?
— Санек, мясо какое тебе? — спросил Берсерк.
— Стейк.
Санек думал не о еде, а о том, что скажет папе.
— Прожарку какую изволите?
— Правильную, — вместо Санька ответил Берсерк. — Чтоб сок и толщиной чтоб не меньше, — Он показал пальцами зазор сантиметров пяти.
А Санек снял наконец блокировку эмоций и сказал:
— Привет, пап. Как вы там, что с мамой?..
Поговорили. Санек успокоил как мог. Пообещал, что скоро увидятся и что это не похищение, а просто хорошие люди решили на всякий случай присмотреть за ними, чтобы нехорошие не сделали нехорошо. Заверил, что у него самого все отлично. В общем, наврал с три короба. А потом уточнил у Берсерка: что с ними дальше?
— Домой отвезут, — сказал тот, задумчиво. Не из-за родителей Санька задумался, а потому что решал, в какой соус окунуть ребрышко. — Лепила с ними побудет часок, так, для контроля. И мои пацаны под окнами в машине посидят про всякое, пока ты не подъедешь. Дам тебе время, малыш, я ж понимаю. Поляну я зачистил. Спокойно денек другой с родней в миру поживешь, — Берсерк ловко расчленил только что принесенное седло барашка. — А потом мы с тобой вместе — на Свободу. И на Закрытую. Там сделаешь портал, научу, как обещал, и в Мидгард, во фьорды! Как тебе план, малыш? Греет?
Санек пробормотал что-то позитивное. Ему как раз принесли стейк. Толстый, отлично обжаренный и розово-сочный внутри. На картофельной подушке, с тремя видами соуса: коричневым, зеленым и темно-красным, вулканически острым. Попробовав все три, Санек решил соусами пренебречь, дабы не перебивать вкус мяса. А вот пиво потреблял активно, причем теперь — легкое светлое. Опять-таки, чтоб вкус не перебивать.
— Фьорды… — мечтательно проговорил Берсерк. — Вода синяя, небо синее, склоны зеленые, кровь красная. И пахнет как! — Берсерк употребил последнее ребрышко и изобразил пальцами: повторить, потом спросил Санька: — Не хочешь тоже?
Санек мотнул головой. Здоровенный стейк граммов на четыреста — более чем достаточно.
— Зря отказываешься. Мяса много не бывает. Мы, химеры. Нам белок в жилу. В Мидгарде его — выше крыши. Махнем в Мидгард, брат-химера!
— Махнем, ясен пень!
Санька отпустило и немного развезло. Берсерк оказался не таким уж страшным. Он вообще как брат Саньку. Старший. А прикольно будет — в Мидгард с Берсерком. Он, конечно, там ничего не может, четвертый. Но ему и не надо ничего. Все эти ульфхеднары, волки драные, когда его увидят, струю напустят. Вот смеху будет!
— А что Муспельхейм? — вспомнил Санек. — Тебе ж меня, вроде туда сказали?
— К йотунам Муспельхейм! — рыкнул Берсерк. — Дрянное место. Жрать нечего, вонь, жара. Только и радости, что тварей всяких фаршмачить. Да что с тех тварей. Взять хоть Гьёллеланд. Там ты мишку завалишь, окорок на костре обжаришь… м-м-м! А в Муспельхейме сплошная дрянь бегает. Они вообще непонятно, кого жрут, когда людишки не забредают. Друг друга разве. Со мной тебя, понятно, не сожрут, но извини: не хрен мне там делать!
— А раньше что ты там делал? — спросил Санек, отсекая очередной розовый ломтик в коричневом обрамлении.
— Что делал? Очки набивал! За очки фракция арты подкидывает, арты тебя по уровню разгоняют… Легкий путь, как мастера в нашей Закрытой говорят. Хотя не такой уж он и легкий, малыш. Только когда есть не только за что, а и за кого биться… О! Это к тебе пацаны, малыш. Знаешь их, или — наружу на пинках?
Санек глянул в указанном направлении. Федрыч! Друг! Нашел!
А кто это с ним? Да ладно!
— Федрыч! Деда Вова! — разулыбался Санек. — А у нас тут… Празднуем! Не, Берсерк, не надо наружу. Они хорошие!