Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 67)

— Какой я тебе деда! — возмутился Головачев. — Таких внучков — под замок и ценз исправительный!

— Базар фильтруй, техн! Какой еще ценз? — рыкнул Берсерк. — Не по понятиям! А Санек — кореш мой, если ты не понял! У нас с ним тема козырная и не хрен в нее лезть! Просек? Или тебе всечь для ясности?

— С тобой, Медведев, отдельный разговор будет! — посулил Головачев, похоже, совсем не испугавшись угроз игрока четвертого уровня. — Что вы там за побоище устроили с базуками и вертолетами?

— Это не он! — вступился за правду Санек. — Он, наоборот, прекратил. А вертуху я ссадил! — добавил он с гордостью. — Лично! И не из базуки, а из пистолета!

— Да разве это побоище, — Берсерк даже удивился. — Никто из непричастных не пострадал, включая имущество.

— Там, насколько мне сообщили, у одного здания крышу сожгли, а еще в нескольких — частичные обрушения.

— И чё? Это ж моя собственная недвига. Или ты не в курсе?

— В курсе, — буркнул Головачев. — Была б не твоя, и разговор другой был бы. Вот на фига ты это все затеял?

— Не ко мне вопрос, — Берсерк осклабился еще шире.

Надо отметить: зрелище не для слабонервных. Однако региональный наблюдатель на крепость нервной системы не жаловался:

— А к кому тогда?

Берсерк показал пальцем в потолок. И явно имел в виду не пухлых розовых купидончиков на плафоне

— Бухаешь, значит, — с неудовольствием сказал Саньку Федрыч, сбрасывая его загрузку на пол и усаживаясь на освободившийся стул. — Мы тут с ног сбились, тельце твое побитое ищем, с обеда во рту ни крошки, а ты пивом наливаешься в компании с четверкой психованным?

— Эй, полегче! — возмутился уже Санек. — Берсерк — друг мне! — И, несмотря на алкогольную муть вычленив главное: — Берсерк, слышь, прикинь: они меня полночи искали, не жратые, не питые! Неправильно ж так, скажи!

— А я чё? — удивился Берсерк. — Лично я не возражаю. Накормим, напоим, спать уложим, с девчонками! — И Федрычу: — Сча все будет, пять сек. Или мы не фехты с тобой! — И, Головачеву: — И ты не стой пнем, дедушка Вова. Роняй уже жопу. Если есть у нас терки, перетрем конкретно. Скину тебе весь расклад, пользуйся, пока мы добрые. Кто кого и за каким хреном. Но — потом. Сначала — выпьем!

— Ты обещал, — произнес региональный наблюдатель и игрок третьего уровня Владимир Спутник опускаясь на оставшийся свободный стул рядом с Саньком и первым делом отбирая у него пиво.

Санек не обиделся. Хорошему человеку не жалко. Тем более еще принесут, стоит мигнуть.

Головачев, однако, пить из кружки Санька не стал. Кинул в нее зашипевшую и мгновенно растворившуюся таблетку и пихнул пиво обратно Саньку:

— Пей, внучок! До дна.

— Спасибо.

Санек опорожнил кружку, смутно удивившись, что не ощущает вкуса…

И протрезвел.

Мгновенно и радикально.

— Гад ты, дедушка наблюдатель, — сказал Берсерк. — Хорошо же сидели.

— Тебе тоже одолжить? — спросил Головачев.

— Шутишь? Я алкоголь без всякого снадобья выведу. Только на хрена? По кайфу же! Хорошо так сидели. Давно я себя таким добрым не ощущал. Прям как в далекой юности.

— Мне хоть не грузи, — фыркнул Головачев. — Ты добрым был в детском саду, может, и то не факт. Я твою биографию наизусть знаю.

— А раз знаешь, то и понимать должен, почему я такой… Господин наблюдатель!

— Я и понимаю. Но одобрять не обязан.

Санек еще минуту назад непременно спросил бы, о чем они. Но теперь он уже не представлял, как мог видеть в Берсерке старшего брата из детских мечтаний. Остро захотелось оказаться отсюда подальше. У Берсерка и дедушки Вовы явно какие-то свои, хм, терки, и оказаться между жерновами очень не хотелось. Родителей отпустили, сам жив-здоров, вот и ладненько. Пора домой.

— Может, я пойду? — предложил он.

Берсерк глянул на него неодобрительно.

— Ты поел? — спросил он.

— Да, спасибо.

— Ты выпил?

— Спасибо, все отлично, — Санек занервничал.

— У тебя — да. А у твоих друзей — нет. Ты их за стол пригласил. Поить-кормить обещал. А теперь — сваливаешь?

Недовольство Берсерка стало ощутимым, повисло в воздухе, как запах скорой грозы.

Но Санек не испугался. Он разозлился.

— Мне оплатить угощение? — процедил он.

— Александр! — попробовал вмешаться Головачев.

— Чё сказал? — сквозь зубы процедил Берсерк.

Санек опомнился.

— Их угощение, не мое. Меня пригласил ты. Их пригласил я. Что не так?

Берсерк выдержал напряженную паузу, а потом захохотал.

— Разрулил! — сообщил он весело. — Чисто по понятиям разрулил! Ты видел, Вова? Хар-рошая смена растет! Я б его в былые времена на бригаду поставил.

— А я нет, — буркнул Головачев.

— Ясно, что нет, гражданин полковник, — ухмыльнулся Берсерк.

Он поднял палец и перед Федрычем и Головачевым образовалось по кожаной книжке с золотым обрезом: меню.

— Заказывай давай… Дедушка Вова! — Берсерк хохотнул. — И ты, спецура, не стесняйся. Мой друг-химера угощает! Барашка особо рекомендую! Лично дважды проверил. А к нему вот грузинский салатик зайдет. — И официанту: — Кахетинского моего личного пару на стол. А вот ему, — показал на Санька, — Соку гранатового свежего. — И, Саньку: — Подгадил тебе деда Вова. Тебе теперь любое спиртное — как вода водопроводная. Не бойся, не навсегда, — успокоил он, заметив, как «обрадовала» Санька перспектива. — Часов десять-двенадцать и отпустит. Однако кахетинское мое сегодня для тебя мимо. Печалька, верно? А деда Вова тем временем будет усы в бокале мочить и наслаждаться.

— Уд тебе собачий в квас, химера, — проворчал Головачев. — Еще раз скажешь «деда Вова» и я твои грузинские темы из принципа порушу.

— А вот дуля тебе! — Берсерк продемонстрировал монструозных размеров фигу. — Мне Бека Кахетинский по жизни должен. И регион это другой, не твой. Вдобавок под синими, а ты у нас кто по масти? То-то!

«А ведь они не враги, — понял Санек. — Может и не друзья, но не враги точно».

И сразу другой вопрос: а сам Санек — кто им? Вот с Федрычем, который старательно изучает меню, но при этом вслушивается в разговор так, что аж уши шевелятся, с ним все прозрачно. А эти двое? Что у них за игры? Вот ведь! Одна большая Игра — на всех, а внутри нее целое кубло маленьких. И кому верить?

Пить гранатовый сок, когда остальные полноценно отдыхают, скучно. Да и устал Санек, если по правде. Хотелось скинуть наконец прабосы, да вообще все скинуть, залезть под горячий душ, а потом рухнуть на чистые простыни и спать до полудня. Причем дома. Здесь дома, не в Игре. И чтобы мама блинов напекла и сидела напротив, смотрела, как он ест. А батя чтобы пил на бегу свой кофе с молоком, собираясь на работу, и незло ругался, что горячий.,

Кстати, как у него теперь с работой? Могут ведь и выгнать за прогулы?

Санек спохватился. Что за мысли? Может, для студента второго курса они и нормальные, а для игрока-двойки — дурацкие. Однако резон в них есть. Надо с батей о его будущем поговорить. Так-то ему вообще работать не обязательно. Но — обязательно. Без дела батя заскучает, это наверняка. Может бизнес для него какой замутить? Выделить полсотни лямов для старта. А если батя сам не захочет в негоцианты податься, то попросить Гучко организовать? Или вон Берсерка. Он родителей украл, пусть компенсирует.

Санек поглядел на Берсерка и усмехнулся. Нет, с такого что-то требовать, это у скилодона оптику на бегу свинчивать. На скорости двухсот километров в час.

— Я что-то смешное сказал? — срисовал улыбку Берсерк.

— Ты правду узнать хочешь или нагнуть? — уточнил Санек.

— Если я тебя нагну, ты сломаешься, — сказал Берсерк. — А на хрена ты мне сломанный? Правду валяй.

Ну раз так…

Санек взял да и озвучил, что думал.

К немалому удивлению Головачева и изрядному беспокойству Федрыча.

Берсерк, впрочем, тоже удивился. Поскреб мощный подбородок, потом выдал: