Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 68)

— Сечешь фишку, малыш. Не по уровню тебе у меня требовать. И никогда этого не будет, потому что хрен ты меня обгонишь. Но по-братски если поддержать, то легко. Я тебе телефон скину барыги моего, узнай, чем папка твой заниматься хочет, позвони и скажи. Этот сделает и сделает четко. Теперь они все знают: накосячить — ко мне в коллекцию попасть. Надо будет ее тебе показать как-нибудь. Может и сам такую собирать станешь.

— А что за коллекция? — спросил Федрыч.

— Стена вечной славы, — ответил Берсерк. — Мне один хольд их волчат идею подкинул. Он большие пальцы собирал. Только я эту тему конкретно развил. Пальцы — это не интересно. Гадай потом, где чей. А у меня на стене все наглядно. Та же башка и та же рожа, что и у живого, только маленькая, с твой кулак. Нашелся у меня в обойме нужный специалист. Коллега твой, спецура, в американской сельве Советскую Родину защищал, там у местных искусству правильно головы сушить и научился.

— Видел такое, — сказал Федрыч. — Но там навык нужен, просто кожу снять недостаточно.

— Вот я и говорю, специалист, — согласился Берсерк. — Кукуха у Гориллы, правда, свистит, что тот паровоз у мертвяков, но к качеству претензий нет. И самому глянуть приятно, и людям показать полезно. Наглядная агитация получается. За закон и порядок.

— А нет опасения, что кто-то в органы сообщит? — спросил Санек.

— Кто от нас в органы пойдет, тот нам на органы и пойдет! — хохотнул Берсерк. — Какое опасение? Я вон даже дедуш… Владимира Владиленовича не опасаюсь. А он не какой-нибудь там бугор ментовской, а целый региональный наблюдатель!

— На первый раз прощаю, — сказал Головачев. — За барашка! За такого барашка можно и два раза простить. Может быть.

— Ты заглядывай, Владиленыч, — сказал Берсерк. — Я своих предупрежу, чтоб тебе по высшему разряду.

— А я пойду, пожалуй, — сказал Санек, поднимаясь. — Спасибо, Берсерк. За все и за всех.

— Обращайся, малыш. По-братски. И про послезавтра не забудь.

Рука Санька потерялась в берсерковой лапе. И взгляд его, абсолютно трезвый, холодный без слов сообщил: не дай Бог забудешь о наших договоренностях!

— До послезавтра, — кивнул Санек. — Федрыч, ты как?

— Посижу еще, — сказал майор. — Подожду кахетинского.

Глава 31

Глава тридцать первая

Свободная Территория

Права и возможности

— У тебя дом тут есть? — спросил Санек.

В Игру они вошли, как и хотел Берсерк. Через два дня. Санек провел это время с родными. Просто общались. Ели, гуляли, разговаривали. Скатались разок на дачу, ремонт, а еще точнее полная перестройка которой была фактически завершена. Остались сущие мелочи по отделке и сантехнике. Батя пожаловался, что бригада категорически отказалась от премиальных. Санек заверил, что премиальные у них будут непременно, а у клиентов им брать не положено. Они же не частная лавочка, а государственное предприятие. Батя поверил. Казалось бы взрослым дядям, выросшим в СССР и лично присутствовавшим при крахе всего государственного, кроме сырьевых отраслей, пора перестать верить в сказки, а вот же. Тем не менее Санек все-таки предложил бате кардинально изменить место работы. Он был уверен, что найдется кому проследить, чтобы папины честность и порядочность не привели к долговой кабале. Предложил, но все-таки вздохнул с облегчением, когда батя отказался. Куда проще Саньку поделиться доходами, чем доверять их благополучие незнакомым людям. Санек вручил папе карточку от одного из своих счетов. На вопрос: сколько там, ответил: «На время вам хватит, если что. Потом еще подкину. Не стесняйтесь. Денег у меня нынче много, будет еще падать каждый месяц. Мне столько не надо, а вам пригодится. А как иначе? Вы же у меня одни».

Батя аж прослезился. И насчет «каждый месяц» Санек сказал правду. Оставил поручение в банке: переводить с другого счета, ежемесячно по шесть тысяч баксов в рублевом эквиваленте. Двухсот тысяч в месяц им хватит с лихвой[1]. Санек хоть и планировал жить вечно, но допускал, что вечность эта может оказаться очень короткой.

В общем, хорошо пообщались. Главное, никто больше не пытался их похищать и убивать. Берсерк, как и сказал, «зачистил поляну». Санек допускал, что он сам эту «поляну» и создал, но устраивать следствие не собирался.

В положенное время позвонил и сказал, что готов. И через два часа они вошли в Игру.

— Нет у меня дома в этой части Свободы. Там есть, — Берсерк кивнул в сторону «города будущего», а здесь зачем?

— А меня туда даже не пускают, — пожаловался Санек.

— Ничем не могу помочь, — Берсерк осклабился, но потом хлопнул Санька по плечу: — Не парься, малыш. Все у нас будет. Мы ж химеры. Я вон даже по уровню не упал, гляди: — Он продемонстрировал метку.

— В смысле — не упал? — удивился Санек. — А так бывает?

— Да запросто. Тебе ли не знать. Но сказал же: не парься. Ты домой зайти хотел, ну так двигай. Я тебя на Территории подожду. Ты ж недолго.

— Только переоденусь, — пообещал Санек.

Аленки дома не было. Была записка. «Я на Территории „Мидгард“. В Зону пойдешь, меня не забудь!»

Точно! Алену надо обязательно взять. Санек совсем забыл о раненом волкоголовом! Хочется верить, Жестокий там не загнулся, пока Санька в миру щемили.

Так, кольчужка, меч, сбруйка, шлем в мешке, колечки, запасы-припасы… Нагрудник «Щит небесной девы» не помешал бы. Но придется подождать.

В том, что он его получит, Санек не сомневался: договор свят. Вопрос: когда?

Спустя десять минут он уже входил на Закрытую Территорию Мидгард.

Имело смысл до входа с Ильей поговорить, но обещания надо выполнять. Сказал «недолго», значит «недолго».

Обменявшись кивками с первоуровневым привратником, которого знал только в лицо, Санек двинулся к кабаку. Сто процентов Берсерк там околачивается.

Ух ты! Похоже у входа в кабак его ждет тот самый нагрудник. Милослав. И не в одиночестве, а в компании Майи Гунихильд во всей ее третьеуровневой красе. И ручка уже на месте. Качественно прирастили, даже шрама не осталось. А ее приятель Мирослав Гордец как раз и держал желанный нагрудник.

— В выполнение договора я, игрок Мирослав, передаю игроку Александру артефакт «Щит небесной девы».

Вот так. Даже не поздоровавшись. Ну, это он — Гордец, а Санек не гордый. И так возьмет. Без «здравствуйте».

Но едва нагрудник оказался в его руках, как Майя совершила стремительный рывок и вцепилась в артефакт обеими руками. И рванула с такой недевичьей силой, что Санек не удержался на ногах. Но нагрудник не выпустил, вцепился по-бульдожьи. И получил ногой в бок от Мирослава. Прилично так получил. Если бы не броня, точно ребро сломал бы такой удар.

Санек, честно признать, офигел.

— А ну дай сюда! — визжала Майя. — Погань, прибью! Славка, меч! Меч мой забери у него!

Мирослав сунулся к Саньку, не забыв рявкнуть на парочку первоуровневых: «Сдриснули, щенки!», и выдернул меч из ножен. Санек висящий на нагруднике, опять не успел ничего сделать. Гордец был значительно быстрее. Этим же мечом Мирослав немедленно рубанул Санька по рукам. Плашмя к счастью, но руки отсушило и нагрудник Санек выпустил.

— В следующий раз я тебе обе грабки отмахну, — пообещала Майа, нависнув над лежащим Саньком. — Бойся!

— Что здесь происходит?

Контролер-привратник со входа.

— Меня грабят! — прохрипел Санек, сделав попытку подняться. Безуспешную, поскольку отнятый меч уперся ему в шею.

— Немедленно прекратить! — крикнул привратник. — Убрать оружие!

— Варежку захлопнул и исчез! — рявкнул на него Милослав. — Не лезь в дела старших, щенок! — И Саньку: — Лежать, поганец! Мы с тобой еще не закончили!

Контролер, к его чести, не испугался. Лезть против двух троек он не стал, однако вынул из чехла короткий черный рожок и дунул. Рожок издал сиплый рев. Сиплый, но громкий.

— Кольца, — сказала Майя. — Кольца с него сниму. Там наверняка и мое тоже.

Но как только она ухватила Санька за руку, тот, игнорируя упершийся в шею меч, полоснул ее ножом по пальцам.

Майя взвизгнула, отскочила и пнула Санька по лицу. Зря. Тот прикрылся ножом и на элегантном бархатном сапожке появился не предусмотренный дизайном разрез.

— Ах ты… — Майя разразилась длинной нецензурной фразой, не слишком витиеватой, но крайне эмоциональной.

С ее правой кисти обильно закапала кровь. Но Майю это, кажется, даже обрадовало.

— Прикончи его, Славка! — закричала она. — Он напал, видишь? Прикончи его, я приказываю!

— Не советую!

Ну наконец-то. Берсерк. Во всей своей саженной красе.

— Маленькая сучка изволит сердиться, — озвучил он очевидное.

Но словами не ограничился.

Санек не увидел, что произошло. Только — как задрыгались в воздухе ножки в сапожках, один из которых он только что попортил.

А еще меч больше не упирался ему в затылок и Санек немедленно вскочил.

Увиденное его от души порадовало.

Майя Гунихильд болталась в воздухе примерно в полуметре над травкой. Висела и визжала, потому что ей было больно. А больно ей было потому, что Берсерк держал ее за волосы. Скорее всего ей было бы еще больнее, если бы она не вцепилась здоровой рукой в рукав Берсерковой рубахи. А еще она выполняла роль живого щита, которым Берсерк прикрывался от вооруженного мечом Милослава. Тот, впрочем, не особо наседал. Берсерк же, судя по довольной физиономии, от души развлекался.

Кстати, нагрудник, с которого все началось, валялся тут же, на травке, и Санек его немедленно подобрал и прицепил к поясу.