Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 65)
— Пока живы. Но велено минусовать, — рассеянно проговорил Берсерк, сжимая и разжимая кулак. — И свалить на этих, — Он показал на разбитый вертолет. — Есть мнение: тебе пора становиться взрослым. Полноценным игроком. Для игрока родня не имеет значения.
— Для меня имеет, — сказал Санек. — Если их вернут домой, я буду сотрудничать.
Берсерк тихо засмеялся.
— Это не кино, малыш. Это Игра. Какое сотрудничество? Ты делаешь, что скажут. Сам. Или не сам.
— Их отпустят! — твердо произнес Санек. — Вернут домой и дадут мне с ними поговорить. Или я сделаю все, чтобы ты ни хрена не получил! Там, на Свободе, найдется кто-то и покруче тебя!
Берсерк снова засмеялся.
— Не веришь? — зло произнес Санек. — Зря!
— Почему же, я верю. Ты ведь правду сказал, малыш. Я ничего не получу. А знаешь почему?
Санек молчал.
— Ладно, — сказал Берсерк, убирая руку с плеч Санька и поднимаясь. — Пойдем отсюда. Я что-то проголодался. А ты?
Они вдвоем сидели в ресторане, куда его привез Берсерк.
Санек в камуфле, кевларовых прабосах, запыленный и провонявший гарью смотрелся дико в роскошном интерьере заведения. Примерно как разгрузка, висевшая на спинке винтажного стула с бордовой бархатной обивкой.
Хорошо хоть лицо и руки помыть удалось.
В ресторане они были вдвоем. И вдвоем — это значило именно вдвоем, потому что больше в зале никого не было. За большим, рассчитанным минимум на шестерых, столом, застеленным белоснежной скатертью, на которой уже образовались пятна от рукавов рубашки Санька, хотя в сравнении с курткой рубашку эту можно было считать практически чистой.
На почтительном отдалении от них маячил официант. Бедняга ждал в готовности: вдруг понадобится? Но лишний раз подходить к столу не рвался. Берсерка он боялся до дрожи в коленках и Санек его понимал. Он сам боялся бы не меньше, если бы не отключил эмоции. И если бы не родители.
Вспомнилось испытание, которому подверг его Мертвый Дед во время первой учебки. С грабителями и чужой семьей, которую он смог защитить только со второго раза. Теперь повтора не будет.
А еще Санек не понимал Берсерка. Нет, то что Воин Силы говорил о собственном задании было четко и ясно. Но слишком просто для того Берсерка, каким Санек видел его теперь. Это раньше Воин Силы казался ему тупым громилой. Теперь же Санек сомневался в первоначальной оценке. Теперь, когда он начал немного разбираться в игровой иерархии, Санек понимал: тупому громиле даже до второго уровня непросто добраться, не говоря уже о четвертом.
Потому в общении двух химер второе, а то и третье дно.
И это вселяло надежду, потому что в той простой схеме, которую нарисовал Берсерк, когда они сидели на подоконнике и смотрели на разбитый вертолет, шансов на спасение мамы и папы не было совсем. Разве что Головачев захочет пособить. Но даже если захочет, не факт, что справится. Бодаться с силами, которые крутили игроком четвертого уровня с той же легкостью, с которой он сам управлялся с Саньком, все равно что винтовкой танк останавливать. Винтовка, конечно, много круче детского совочка, но танку без разницы.
Перед Саньком, так же как и перед Берсерком, стояла простецкого вида стеклянная кружка с пивом. Кружка эта, вполне органичная в подвальной пивнухе, в здешней имперско-царской роскоши выглядела чужеродно, но пиво в ней было замечательное. Это Санек знал наверняка, потому что одну такую он уже выхлебал.
Что интересно: меню им не подали.
— Ты верно тогда отметил, малыш. Ничего я не получу. Я это понял, когда сюда вернулся, — сказал Берсерк.
Перед ним стояла запотевшая кружка темного. Такая же, как перед Саньком. Пиво было местным, крафтовым. Вроде как у них здесь своя пивоварня.
— Кто бы мог подумать, что такой как я мог стать шестеркой, тупым бычком, а вот стал, получается. Я, который здешних политиканов гнул через колено. Увлекся, понимаешь. Думал: там — не здесь. Там великое, судьбы миров. А по факту такие же мелкие людишки, только с б'
Берсерк к пиву не притронулся. Он чистил апельсины. Чистил и разбирал на ломтики. Пальцы так и мелькали. Один, второй, третий. На каждый тратил секунд по десять. Оранжевая горка в одной вазе уменьшалась, в другой — росла.
Санек мог бы ему возразить. Ни мастера в Территории «Мидгард», ни Илья не казались ему мелкими. Но сейчас ему нужно было только одно: чтобы Берсерк отпустил маму и папу. А что он думает об играх высокоуровневых в Игровой Зоне «Валхалла», Саньку глубоко поровну.
— Ешь, малыш, — Берсерк пододвинул вазу с очищенными цитрусовыми. — Фруктоза и витамины. Чистая польза, потому что аллергии у нас, игроков, не бывает. А мы — игроки. Это главное. Но там. Не здесь. Заруби это на своем аккуратному носу. Когда мы там, у нас ничего нет, кроме Игры. — Он оставил в покое последнюю пару апельсинов. — Тебе это знакомо, Малыш. Все эти арты, которые делают тебя всесильным. А летать? Летать, как птица, хищная птица… — Берсерк прикрыл глаза.
Мечтательное выражение на его лице выглядело дико. Примерно как пиво с апельсинками.
А потом Берсерк встрепенулся и лицо его снова превратилось в подобие бастиона с глазами-орудиями.
— Зараза, — сказал он. — Дрянь хуже мозговых чипов Техномира. Вот что я понял, когда вернулся сюда, в мир, — повторил он. — Кем я был здесь. И кем я стал там, в Валхалле. А эта заемная сила, — Берсерк показал на артефакт Санька. — Она привязывает. Раз попробовал — и подсел. А она не твоя. Она заемная. Кто дал, тот и забрал. Легкий путь. Скаур меня предупреждал.
— Меня тоже, — вставил Санек.
— … Но я не послушал, — Берсерк, похоже, не заметил его реплики. — Он мудрый, Дед. Он прямо сказал: хозяин вещи тот, кто может ее уничтожить. И они меня уничтожили. Почти. Там, в Игре. Но не здесь, — Берсерк оскалился. — Здесь я сам могу все. И летать тоже. Прикинь: я в четверг самолет купил. Истребитель списанный. Десять часов — и я ас. Не тот, который в Валхалле, — Берсерк криво усмехнулся: — Настоящий. Мой инструктор не поверил. Сказал: я его разыгрываю. Он восемнадцать лет в небе, и две войны, а я — десять часов и уже лучше него пилот.А он еще меня, настоящего, не видел, малыш! Я такое могу. Машина за мной не успевает. И перегрузки мне по фигу. Сейчас у французов заказ разместил. Триста миллионов евро. Делают машину под меня. Крепкую. Чтоб в полете не развалилась. Братва, это, ворчать начали, дурачье. Мол, бабло общее слил. Общее, ха! Забыли, пока я в Игре великанов крушил, чьи в доме тапки. Но тоже не без пользы оказалось, — Берсерк взял из вазы последнюю пару апельсинок, ловко закрутил на ладони. — Повод дали поучить разуму. Подвесил парочку самых хитровывернутых. Сейчас мои с ними работают и видео снимают. Забыли, понимаешь, за годы, кто такой Леха Медведь.
Апельсинки катались по широченной ладони как будто сами.
— Теперь вспомнят, как я умею сок давить, — огромный кулак сжался и сок действительно потек. По белоснежной скатерти стремительно поползло оранжевое пятно. Санек убрал руку.
Оставшиеся от апельсинов тряпочки упали. Берсерк вытер ладонь салфеткой.
Подбежал менеджер, замахал руками. Рядом тут же образовались целых три официанта. Скатерть перестелили вмиг. Берсерку подали тазик с водой, в котором плавал лимончик и лепестки роз.
Санька поразила даже не скорость, с которой все произошло, а то, что все было сделано молча, без единого слова.
Берсерк сполоснул руки, вытер поднесенным полотенцем, поглядел на воду задумчиво:
— Раков любишь? — спросил он.
— Меньше, чем крабов, — честно признался Санек.
Второй официант подхватил опустевшую кружку, бесшумно опустил на картонный кружок полную.
— Крабы? — Берсерк вопросительно глянул на принявшего у нег полотенце официанта.
— Камчатских нет, ваша милость, — извиняющимся тоном проговорил тот. — Есть лобстеры. Свежайшие, живые, утром с самолета.
— Делай, — разрешил Берсерк. И уже Саньку: — Знаешь, брат-химера, по чему я скучаю?
— Валькирии? — рискнул предположить Санек.
Берсерк глянул так, что Санек пожалел о своем вопросе. Все же сидеть за столом с Берсерком — это как в клетке с тигром. Хотя с тигром, пожалуй, поспокойнее.
Но обошлось.
— Есть немного, — признал Берсерк. — По одной. Остальные… Ты бы знал, какие это суки.
— Догадываюсь, — Санек пригубил пиво. Ему заменили бокал, но вкус остался тот же. — Одна на меня кракена натравила.
— Кракена? — Берсерк заинтересовался. — Ново. А ты что?
— А я ее копьем между крылышек!
— Во! — Берсерк выбросил саженной длины руку и хлопнул Санька по плечу, в последний момент придержав удар, но Санек все равно едва пиво не пролил. Скорость у Берсерка потрясающая. С такой и впрямь специальный истребитель требуется. — Копьем — это по-нашему! Повредить гадину этак не выйдет, но удивил ты ее наверняка. Потом что было?
— Улетела, — сказал Санек. — И кракен сбежал.
Не совсем так, но хотелось выглядеть покруче.
— Молоток! Ха! Молот! Мьёльнир! Так о чем я? — Низкий покатый лоб пошел морщинами: — А… Скучаю. Не поверишь: по фьёрдам! Первая, вторая зоны. Где новички резвятся. Там такой люд… Настоящий. Волчата мои… — Взгляд маленьких, утопленных в костяных амбразурах глазок пошел поволокой. — Ты, брат, даже представить не можешь, что мы вытворяли!
— Ну почему же? — степенно произнес Санек. — Могу.