Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 12)
— Твою мать, — выругался Матвей.
— Командир! Этот ещё живой, — один из гвардейцев подтащил раненого противника.
Матвей подошёл и присел рядом. Молодой боевик, ещё совсем молодой, смотрел на него с ненавистью и страхом.
— Спроси его, как пройти к аулу, — Матвей обернулся к одному из своих людей, который немного знал местный язык.
Тот перевёл. Боевик сплюнул кровью и что-то прохрипел.
— Что он говорит?
— Что нам конец. Что вокруг везде их люди, и мы никуда не дойдём, — перевёл гвардеец.
Матвей несколько секунд смотрел на пленника. Потом встал и огляделся.
Горы. Бесконечные горы во все стороны. Без проводника, без карты, без навигатора — техника здесь не работала из-за каких-то местных аномалий.
— Весёленькое начало, — пробормотал он.
Симпозиум открылся во Дворце Наций — величественном комплексе зданий на берегу озера, окружённом парком с вековыми деревьями.
Я прибыл за полчаса до начала, но зал уже был полон. Десятки людей в дорогих костюмах и вечерних платьях — цвет европейского целительского сообщества. Французы, немцы, итальянцы, британцы, испанцы, скандинавы… Здесь собрались люди со всей Европы.
Приветственный фуршет проходил в просторном холле с мраморными колоннами. Официанты разносили шампанское и канапе, негромко играл струнный квартет. Атмосфера была одновременно торжественной и непринуждённой.
— Граф Серебров! Идёмте, я познакомлю вас кое с кем, — Вандерли появился из толпы и увлёк меня за собой.
Следующий час превратился в бесконечную череду рукопожатий и представлений.
— Маркиз де Бомон, глава Парижской академии целительства…
— Профессор Мюллер из Гейдельберга, специалист по энергетическим структурам…
— Леди Кэмпбелл, представляет Королевскую гильдию целителей Британии…
— Граф Бернарди из Милана, один из ведущих практиков Италии…
Я пожимал руки, улыбался, обменивался визитками. Имена и титулы сливались в единый поток, но я старался запоминать — каждый из этих людей мог оказаться полезным контактом.
Разговоры текли своим чередом, и я жадно впитывал информацию. Европейские целители обсуждали методики, делились опытом, спорили о теориях. И чем больше я слушал, тем яснее понимал: их школа серьёзно отличается от российской.
В империи целительство было прежде всего практическим искусством. Пришёл пациент — вылечил. Сломана кость — срастил. Болезнь — удалил первопричины. Быстро, эффективно, без лишних церемоний.
Здесь всё было иначе. Европейцы уделяли огромное внимание тонкой работе с аурой, энергетическим структурам, долгосрочному восстановлению. Один немецкий профессор полчаса рассказывал мне о методике «пост-терапевтического сопровождения», при которой целитель наблюдает за пациентом месяцами после основного лечения, корректируя малейшие отклонения.
— У нас так не делают, — признался я.
— Зато, как я слышал, ваши соотечественники невероятно сильны в экстренной помощи. Говорят, русские военные целители — лучшие в мире, — произнёс немец.
— Смею надеяться, что так и есть, — скромно ответил я.
Прямо во время фуршета начались доклады.
Первым выступал профессор Мюллер из Гейдельберга. Его доклад был посвящён энергетическим структурам ауры и методам их диагностики. Сухо и скучновато, но познавательно. Я почерпнул для себя кое-что новое.
Потом выступала леди Кэмпбелл с обзором британских исследований в области лечения магических травм. За ней — французский магистр с докладом о взаимодействии целительской энергии с различными типами проклятий.
Всё это было интересно, но по-настоящему меня зацепил мастер-класс после обеда.
Вёл его магистр Дюваль из Франции. Тема звучала интригующе: «Энергетическое плетение: создание устойчивых структур в ауре пациента».
Зал оказался небольшим, человек на тридцать. Дюваль стоял у демонстрационного стола, рядом сидел доброволец — молодой человек с незначительным повреждением ауры.
Магистр откашлялся и начал:
— Традиционное целительство, работает по принципу прямого воздействия. Целитель вливает энергию, энергия исцеляет, целитель уходит. Просто и эффективно. Но что происходит потом? Пациент остаётся один. Если повреждение было серьёзным, аура может снова деформироваться. Рецидивы, осложнения, повторные визиты к целителю. Знакомо?
По залу прошёл одобрительный гул. Знакомо, ещё как знакомо. Я тоже согласно кивнул — в клинике мы имели дело с подобными случаями.
— Энергетическое плетение решает эту проблему. Мы не просто лечим — мы создаём внутри ауры пациента устойчивые структуры, которые продолжают работать после завершения сеанса. Своего рода автономные целительские механизмы! — с энтузиазмом объявил Дюваль.
Он повернулся к добровольцу и положил руки ему на плечи.
— Наблюдайте внимательно. Я буду делать всё медленно, чтобы вы могли видеть каждый этап.
Следующие двадцать минут я смотрел, не отрываясь.
Дюваль работал иначе, чем любой целитель, которого я видел раньше. Он формировал невероятно изящные, как кружево, заклинания. Переплетал их, закреплял в определённых точках ауры. Словно создавал красивый узор внутри энергетического тела пациента.
— Эти структуры, — объяснял магистр, не прекращая работы, — будут поддерживать ауру в стабильном состоянии. Если появится микроповреждение — они его исправят. Если возникнет дисбаланс — компенсируют. Пациенту не придётся возвращаться ко мне месяцами.
— Как долго держатся эти структуры? — спросил кто-то из зала.
— Зависит от качества работы и индивидуальных особенностей пациента. От нескольких месяцев до нескольких лет. Иногда — всю жизнь, — ответил Дюваль.
Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Это было именно то, чего не хватало российской школе. Мы умели лечить быстро и мощно, но не умели закреплять результат.
К тому же, методика в целом относительно новая, разработана всего несколько лет назад.
После мастер-класса я подошёл к Дювалю.
— Магистр, это было впечатляюще. Я хотел бы узнать больше о вашей технике.
— А, граф Серебров! Рад, что вы пришли. Профессор Вандерли много о вас рассказывал! Говорит, вы делаете интересные вещи с аурами.
— Пытаюсь. Ваш метод поразителен, магистр. Очень тонкая работа, настоящее искусство. Я никогда не видел ничего подобного, — признался я.
Дюваль улыбнулся и благодарно кивнул, после чего сказал:
— Это требует много практики. Но если вам интересно, то я мог бы провести для вас индивидуальное занятие.
— Буду очень признателен, магистр.
— Договорились. А сейчас — удачи с вашим докладом. Я с нетерпением его жду, — магистр ещё раз пожал мне руку и удалился.
Я взглянул на часы. Действительно, уже через полчаса состоится мой доклад. Надо подготовиться.
Ровно через тридцать минут я стоял за кафедрой, глядя на заполненный зал. Человек сто, не меньше. Ведущие целители Европы, светила науки, признанные авторитеты. И все смотрели на меня — молодого графа из далёкой Сибири, о котором большинство услышало впервые.
Я дождался, пока все рассядутся и слуги закроют двери, после чего начал:
— Уважаемые коллеги, благодарю за возможность выступить. Я хочу рассказать вам о своих исследованиях в области ауральной хирургии и методике, которую разработал.
Аудитория хранила вежливое молчание. На лицах нескольких целителей, сидящих в первых рядах, я заметил нескрываемый скепсис. Ауральная хирургия даже в Европе считалась переоценённой дисциплиной. Якобы целительство ещё не достигло того уровня, на котором мы можем вмешиваться в ауры пациентов.
Но я не обратил внимания и продолжил:
— Традиционно повреждения ауры лечатся методом постепенного восстановления. Целитель вливает энергию, стимулирует регенерацию, ждёт результата. Это работает в большинстве случаев. Но что делать, если повреждение застарелое? Если аура успела «привыкнуть» к деформации и сопротивляется лечению? Или, скажем, можно ли через воздействие на ауру исцелить психические травмы и обширные повреждения, вызванные проклятиями? — спросил я.
По залу пробежал приглушённый гул голосов. Профессор Вандерли, тоже сидящий в первом ряду, с любопытством подался вперёд. Двое мужчин рядом с ним о чём-то шептались, и один морщился так, будто в зале воняет.
— Мой метод предлагает радикальное решение. Вместо того чтобы пытаться исправить деформированный участок, мы поступаем иначе. Отсекаем энергетические потоки, а затем стимулируем рост новой, здоровой структуры, — продолжил я.
Гул в зале усилился. Кто-то качал головой, кто-то хмурился. Но были и те, кто слушал с явным интересом.
Следующие двадцать минут я подробно описывал методику. Показывал схемы, приводил примеры из практики, объяснял теоретическое обоснование. Старался говорить просто и понятно, избегая лишних терминов.