Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 5)
— Согласен, ваше сиятельство. Спасибо, — немедленно кивнул он.
Я достал телефон и позвонил Шраму.
— Богдан, бросай всё и приезжай в «Вестник». Срочно. Дело первостепенной важности.
— Уже еду, — коротко ответил тот. Лишних вопросов Шрам никогда не задавал.
Он появился минут через двадцать и вошёл в переговорную без стука. Несмотря на то, что в последнее время Богдан сменил бандитскую кожаную куртку на деловой костюм, он не стал менее угрожающе выглядеть. Пожалуй, контраст дорогого пиджака с жутким рубцом через всё лицо пугал даже сильнее.
Прохор при виде него побледнел и вопросительно взглянул на меня. Я помахал рукой, мол, всё в порядке.
Я коротко ввёл Шрама в курс дела. Он слушал, не меняясь в лице, только стиснул челюсти.
— Урод, — процедил он, когда я закончил.
— Вот именно, — кивнул я. — И мы не допустим, чтобы Вяземский провернул свою схему. Прохора берём под охрану, немедленно. Организуй всё сам, лично.
— Сделаю.
Я усадил Шрама за стол, отпустив Прохора отдохнуть в соседнюю комнату под присмотром охранника. А потом посмотрел на своих людей — Васю, Ефима и Шрама.
— Значит, слушайте. Поступим так…
Я изложил свой план. Они слушали внимательно, и по мере того, как я говорил, на их лицах появился азарт. План был рискованным, дерзким, но именно поэтому он мог сработать.
Вяземский рассчитывал использовать меня втёмную. Что ж, я собирался обернуть его же замысел против него самого.
— А теперь введите меня в курс дел по выборам, — сказал я, когда закончил с планом. — Что там происходило за последнее время?
Ефим развернул ко мне ноутбук.
— Расклад сейчас такой, Юрий Дмитриевич. Кутайсов всё ещё в лидерах. Его геройский поступок у здания Совета сделал своё дело. Но лидерство довольно шаткое.
— Почему шаткое?
Вася фыркнул:
— Потому что остальные кандидаты не дремлют. Мамонтов оправился после покушения триады и снова в игре. Скупает лояльность колеблющихся родов: раздаёт льготные кредиты либо предлагает прямые инвестиции в их бизнес. Кто-то не может устоять.
— Понятно. А Вяземский, если не касаться его идеи с отравлением детей? — я почувствовал, как внутри снова шевельнулась злость.
— Играет в жертву, — ответил Ефим с явным отвращением. — Его ведь ранили при атаке возле Совета. И теперь он выжимает из этого всё, что можно. Мол, пострадал за общее дело, чуть не погиб, но не сломался. Пиар на крови, если коротко.
— Узнаю почерк, — хмыкнул я. — А остальные?
— Реммер и Тучков всё ещё держатся вместе и пытаются продать свои голоса. И параллельно, как мы выяснили, шантажируют Мамонтова.
— А Зотов?
Ефим пожал плечами.
— Зотов затих. После всего случившегося он словно потерял хватку. Амбиций больше не видно, активной кампании не ведёт. Но из гонки формально не вышел. Сидит в тени, чего-то ждёт. Может, надеется, что остальные перегрызут друг друга.
Я кивнул. Змеиный клубок. Каждый плёл свою интригу, каждый тянул одеяло на себя.
Вася переглянулся с Ефимом и добавил:
— Есть ещё кое-что интересное. Буквально пару часов назад в сеть выбросили компромат на Кутайсова. Тоже дело рук Вяземского, наш гость об этом тоже упоминал.
Он положил на стол передо мной свой смартфон. Я просмотрел заголовки открытых статей. «Герой или предатель?», «Генерал Кутайсов в сговоре с китайскими триадами?», «Кто на самом деле нанял наёмников из Золотого треугольника?»
— Тут целая куча фальшивых доказательств: переписка, финансовые следы, показания анонимных свидетелей. Смысл в том, что Кутайсов якобы сам нанял триаду, которая напала на город, чтобы потом героически её победить, — объяснил Ефим.
— Доказательства хоть и фальшивые, но сделаны хорошо. С ходу не подкопаешься. И главное — они уже работают. Несколько родов отозвали поддержку Кутайсова буквально только что. А сам генерал… — Василий вздохнул.
— Что генерал? — спросил я.
Ефим невесело усмехнулся.
— Бесится. И этим только вредит себе. Наорал на журналистов, обозвал всё клеветой, пригрозил найти виновных и «разобраться». Людям это не понравилось. Его репутация прямого рубаки теперь играет против него. Люди думают: раз так бесится, может, и вправду рыльце в пушку?
Я поморщился. Кутайсов был честным человеком, но политиком — как минимум неосторожным. Именно на это Вяземский и рассчитывал. Знал, что генерал не сумеет грамотно отбиться, а только глубже увязнет.
— Значит, так, — я выпрямился. — Молча смотреть на это мы не будем. У нас ведь есть реальный компромат на самого Вяземского?
— Есть, Юрий Дмитриевич. По его связям с Реммером и по продаже голосов. И Тучков там тоже засветился.
— Публикуйте прямо сейчас, — велел я.
— С удовольствием, — Ефим сразу же застучал по клавиатуре. — Так мы сразу троих зацепим! Вяземский потеряет маску честной жертвы, а Реммера с Тучковымым в очередной раз выставим как продажных тварей. После такого им уже мало кто поверит.
— Именно этого я и хочу, — кивнул я.
Через несколько минут Ефим откинулся на спинку стула. Я едва успел налить себе кофе.
— Готово. Через час это будут обсуждать все дворяне Новосибирска. Да и не только дворяне.
— Хорошо. Теперь у Вяземского будет чем заняться, кроме плана с детьми, — кивнул я и отпил кофе. — Послушайте, а Прохор может подтвердить, что за вбросом на Кутайсова тоже стоит Вяземский?
— Не-а, мы спрашивали. Прохор в теме плана с детьми, потому что Вяземский поручил именно ему найти школу. А вот фальшивкой про триады занимался другой помощник.
— Но? — я уловил недосказанность.
— Но наводку он дать может, — вступил Ефим. — Знает, кто примерно готовил подлог.
Я повернулся к Шраму, который всё это время сидел молча, как статуя, только время от времени отдавал по телефону короткие приказы.
— Богдан, займись этим. Мне нужны исполнители подлога. Найди их и заставь говорить.
— Нет проблем, — кивнул он.
Вяземский сильно ошибся, когда решил устроить в моём городе подобное. Я понимаю интриги, но использовать в них детей и тем более рисковать их жизнями… это уже за гранью.
И за такое придётся серьёзно ответить.
Игорь Николаевич пребывал в прекрасном расположении духа.
Он сидел за своим излюбленным столиком у окна в «Империале» — лучшем ресторане Новосибирска, куда пускали далеко не всех. Столик был отгорожен от общего зала так, что граф мог наблюдать за посетителями, оставаясь при этом почти незаметным.
Именно то, что ему по нраву. Видеть всё, самому оставаясь в тени.
Перед ним на белоснежной скатерти стояла тарелка с крем-супом из белых грибов. Блюдо оказалось превосходным, с тонким вкусом и лёгкой ноткой трюфельного масла.
Официант только что подал второе: медальоны из телятины под сливочно-винным соусом, с гарниром из молодого запечённого картофеля и спаржи. Мясо было приготовлено безупречно — нежное, тающее во рту, с золотистой корочкой. Рядом в бокале искрилось вино, которое Вяземский цедил маленькими глотками, наслаждаясь каждым моментом.
Игорь Николаевич не спеша отрезал кусочек телятины, отправил в рот и прикрыл глаза от удовольствия.
Слухи о сговоре Кутайсова с китайскими триадами разлетелись по городу со скоростью лесного пожара. А главное — сам генерал сыграл ему на руку.
Вяземский едва не рассмеялся, вспомнив выступление Кутайсова перед журналистами. Солдафон повёл себя ровно так, как и предполагалось. Начал орать, грозить всех найти и «разобраться по-военному».
Идиот. Вместо того чтобы спокойно и с достоинством опровергнуть обвинения, он лишь укрепил их в глазах публики. Народ обожал его за прямоту — и эта же прямота теперь тянула его ко дну.
Несколько родов уже отозвали свою поддержку. И это было только начало.
Правда, имелся и один неприятный момент. Игорь Николаевич чуть помрачнел, вспомнив о встречном вбросе. Кто-то опубликовал материалы о его связях с Реммером и о торговле голосами. Удар вышел болезненным — по нему, по Реммеру, по Тучкову разом.