Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 3)
А во-вторых, я получу идеальный тренажёр для ауральной хирургии!
Ведь в чём главная беда обучения ауральной хирургии? В том, что это очень сложная дисциплина, и любая тренировка сопряжена с огромным риском. Ошибка целителя может стоить пациенту жизни.
А тут — полноценный тренажёр. Искусственная аура, на которой можно отрабатывать любые процедуры, ошибаться сколько угодно и оттачивать технику до совершенства. И если что-то пойдёт не так — просто сбросить настройки и начать заново.
Это стало бы революцией и для моих исследований, и для всего целительства.
Оставался один вопрос — реализуемо ли это технически? В артефакторике я разбирался плохо. А тут требовался настоящий гений.
И я точно знал, к кому обратиться.
Савелий Игнатьевич принял меня в своей квартире, которая располагалась прямо над мастерской. Несмотря на ранний час, он радушно пригласил меня и угостил чаем.
Квартира Громова не слишком сильно отличалась от его мастерской. Повсюду были разложены инструменты, заготовки, недособранные артефакты, книги и листы со схемами. Пахло металлом, канифолью и ещё чем-то химическим.
— Рад вас видеть, граф, — прогудел Громов, усаживаясь в кресло. — Мы оба люди занятые, так что давайте сразу к делу. Что за идея вас посетила, что вы примчались ко мне ни свет, ни заря?
Я усмехнулся его прямоте.
— Вы ведь знакомы с диагностическими артефактами, которые снимают слепки ауры?
— Конечно. Я их немало сделал. Вам нужен один такой? Или несколько?
— Мне нужно сделать улучшенную версию такого артефакта, — ответил я и рассказал свою задумку про живой слепок.
Артефактор слушал молча, но с возрастающим вниманием. Его глаза под конец моей речи разгорелись, как угли.
Когда я замолчал, он несколько секунд задумчиво теребил кончик носа, глядя куда-то в пространство. Потом с силой хлопнул ладонью по столу.
— Юрий Дмитриевич, вы полагаете, что первый до этого додумались? Были уже попытки создать нечто подобное, но пока никому не удалось.
— Но идея вам нравится? — улыбнулся я.
— Нравится. Вот только в этой задаче есть проблема, которую пока никому не удалось обойти.
— И в чём загвоздка?
— В том, что для того, чтобы создать правильные реакции слепка, нужны либо все возможные правила и законы, по которым аура существует, либо материал, способный скопировать не только энергетический слепок, а полноценную ауру с ее индивидуальными особенностями. Я в этом деле несилен, но могу предположить, что помимо общих реакций на внутреннее и стороннее воздействие на ауру существуют еще и индивидуальные, которые могут полностью перекроить результат, — пояснил мне, как маленькому ребенку Громов.
И он прав. Вряд ли возможно создать один шаблон для всех. Даже обычная хирургическая операция у разных людей протекает по-разному. Так почему с аурой должно быть по-другому?
— Справедливо, но я не отступлю. Мне нужен такой артефакт. Опишите мне материал, который вам для этого необходим. Или, может, вы сами сможете его сделать? Я достану все, что угодно. Может не сразу, но у вас будет все необходимое. Главное определитесь с тем, что вам нужно.
— Создать самому? Хм… а почему бы нет? Если у меня будет материал, способный сохранять не только энергию ауры, но и ядро с законами и индивидуальными особенностями взаимодействия, то нужно будет только наладить с ним обмен данными и визуализировать результат. Для этого нужна не просто фиксация структуры, а целая динамическая модель. Самоподдерживающийся контур, который будет имитировать течение маны и её перераспределение…
— И модель должна быть точной настолько, чтобы вести себя неотличимо от настоящей ауры. Иначе теряется весь смысл.
— Тут всё зависит только от вас. Я пока создам основную часть артефакта, а вы найдите хоть какое-то вещество, способное хранить не просто энергетический слепок, а полноценную энергетическую копию. А я уже потом поищу возможность обмена данными между ядром из этого вещества и остальной частью артефакта, которая будет не только визуализировать полученный результат, но и делать копию ауры, которая будет храниться в ядре.
Савелий Игнатьевич метнулся к столу, схватил лист бумаги и карандаш и начал что-то быстро рисовать, бормоча под нос. Я подсел ближе и тоже включился в работу.
Следующий час мы провели, склонившись над листами и набрасывая идеи. Я объяснял, как ведёт себя живая аура, опираясь на опыт ауральных операций. Громов переводил это на язык артефакторики, предлагал технические решения.
Это было увлекательно до дрожи.
— Значит так, граф! — подытожил Громов. — Работа предстоит долгая. Месяца три, а то и больше, если делать по уму. Материалы понадобятся редкие и недешёвые.
— Деньги не вопрос. Составьте список — обеспечу всё, что нужно, — отмахнулся я.
— Тогда по рукам! Признаться, ваше сиятельство, вы мне подкинули дело, о котором я мечтал полжизни. Давно я так не загорался! — широко улыбнулся артефактор.
— Это вам спасибо, Савелий Игнатьевич. Без вас эта идея так и осталась бы идеей, — искренне ответил я, пожимая его крепкую руку.
Я покидал мастерскую окрылённый. До готового артефакта было ещё далеко, но первый шаг сделан. Если всё получится, я не только докажу свою теорию о тайной энергии, но и дам целителям инструмент, который поможет сделать ауральную хирургию полноценной дисциплиной, а значит — спасти множество жизней. Главное сейчас — найти нужное для ядра вещество, но моя интуиция мне подсказывает, что рано или поздно я найду то, что требуется.
Граф Вяземский стоял у панорамного окна в арендованном офисе, где располагался его предвыборный штаб. В последнее время здесь было тихо, а ведь в начале княжеской гонки круглые сутки кипела деятельность. Но после всего случившегося боевой дух людей Вяземского сильно упал.
Вот только он сам не собирался сдаваться.
Игорь Николаевич смотрел на ночной город. Огни Новосибирска раскинулись до самого горизонта — красивое зрелище, которым в другое время он бы залюбовался. Но сейчас ему было не до красот.
Он проигрывал выборы.
Ещё месяц назад всё складывалось иначе. Граф Вяземский, бывший дипломат с безупречной репутацией, уверенно лидировал в гонке. Опыт, связи, умение договариваться и найти подход к каждому — всё было при нём. Рода тянулись к нему, как к самому очевидному кандидату. Победа казалась вопросом времени.
А потом всё пошло наперекосяк. Один кризис за другим, компромат, разоблачённые интриги…
Теперь на первое место вырвался граф Кутайсов. Солдафон без капли политического чутья, который просто честно делал своё дело — и на фоне остальных кандидатов выглядел безупречным рыцарем.
Люди любят таких. Простых, «своих». Поначалу Кутайсова побаивались и считали слишком прямолинейным. Но затем вдруг оказалось, что эти качества даже плюс.
Вяземский скрипнул зубами. Прямые атаки на генерала ничего не давали. Компромата на Кутайсова почти не было, а тот, что имелся, ломаного гроша не стоил.
Значит, нужно действовать иначе.
Вяземский отвернулся от окна и подошёл к столу. За долгую карьеру дипломата он усвоил одну важную истину: если противника нельзя сломить силой, его нужно перехитрить. Заставить оступиться. Или самому исподтишка плеснуть в него грязью.
И у графа уже созрел план. Точнее, целых два, которые прекрасно дополняли друг друга.
Первый план Игорь Николаевич уже пустил в ход через подставных лиц. Скоро по городу поползёт слух, а следом всплывут и «доказательства»: якобы генерал Кутайсов с самого начала был в сговоре с китайскими триадами. Что те самые наёмники из «Золотого треугольника», которые атаковали Новосибирск, были наняты самим генералом.
Для чего? Да чтобы потом героически их победить.
Вяземский улыбнулся. Ложь, конечно. Однако она объясняла показное геройство генерала, которое он проявил на ступенях Совета родов. Играла на страхах горожан, ещё не отошедших от нападения, и превращала героя в циничного манипулятора.
Доказательства были поддельными, но состряпаны мастерски. Лучшие специалисты, которых можно купить за деньги, постарались на славу. А даже если кто-то и заподозрит подделку — осадок всё равно останется. В политике осадок иногда важнее правды.
Однако этого было мало. Вяземский слишком хорошо понимал: слухи — оружие ненадёжное. Их можно опровергнуть, замять, перекричать.
Нет, чтобы гарантированно свалить генерала, требовалось нечто куда более весомое. Удар, от которого Кутайсов уже не отмоется.
История с «похищением» сына барона Соболева сработала безупречно. Соболев, обезумевший от страха за сына, легко поверил в то, что это якобы провернул Кутайсов.
— Почему бы не повторить хороший приём дважды? — пробормотал Игорь Николаевич себе под нос и ухмыльнулся.
Только на этот раз нужно что-то масштабнее… Такое, чтобы содрогнулся весь город.
Вяземский опустился в кресло. Идея была совершенно чудовищной, но графа это не смущало. На кону стоял княжеский титул. А ради такой добычи он был готов на всё.
Дети — удобная мишень, как он уже убедился. Значит, нужно найти подходящую дворянскую школу… И, например, подмешать в еду в столовой особый эликсир, который вызовет тяжёлое отравление, но подействует не мгновенно.