Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 2)
— Показать силу! Мы посеем хаос… — продолжил второй.
— Пусть европейские короны увидят, что не они управляют ходом истории! — воскликнул третий.
— Чёрная каста заявит о себе так, что содрогнётся весь мир!!! — закончили все три одновременно.
Вебер сделал глубокий вдох. Он много повидал за годы службы. Убийства, диверсии, провокации, шантаж — всё это было частью его ремесла. Но такое… Масштаб операции «Пепел» был чудовищным даже по меркам касты.
И где-то в глубине души, где ещё теплились остатки того человека, которым Клаус был когда-то, шевельнулось нечто похожее на протест.
Погибнут сотни, может, тысячи ни в чём не повинных людей. Ради чего? Ради демонстрации силы касты?
Но он задавил это чувство сразу, как давил уже много раз. Он давно перестал быть тем человеком. Он принадлежал касте. Целиком и без остатка.
Потому что выйти было невозможно.
Тот, кто входил в Чёрную касту, входил в неё до самой смерти. У неё не было бывших членов — только живые и мёртвые. Каста не прощала отказов, не прощала слабости, не прощала колебаний.
Вебер знал это лучше многих — он сам не раз приводил приговор в исполнение.
Так что выбора у него не было. И не было его уже очень, очень давно.
— Понял, — произнёс он. — Приступаю к подготовке немедленно. Мне понадобятся ресурсы и время на разработку операции.
— Ты всё получишь.
— Эта операция важнее всего остального… Важнее твоих игр с Мюллером и Серебровым.
— Если понадобится — отложи их. «Пепел» превыше всего. Ты понял нас?
— Да. «Пепел» превыше всего, — повторил Вебер.
— Хорошо. Не подведи нас.
— Ты знаешь цену ошибки.
Связь прервалась.
Вебер ещё несколько секунд сидел неподвижно, затем вздохнул и протёр лицо ладонью.
Значит, операция «Пепел». Мысленно Клаус уже продумывал первые шаги — с кем связаться, какие ячейки задействовать, как обеспечить синхронность действия.
Масштабная, сложная и кровавая работа. Но выполнимая.
А значит, он её выполнит.
Что до Мюллера и Сереброва — с ними можно и повременить. Хотя…
Вебер нахмурился. Эти двое оказались на удивление упрямы. Нет сомнений, что они попытаются бороться. Придётся как минимум приглядывать за тем, чтобы спецслужбы продолжали охоту на Мюллера, и параллельно давить на европейских партнёров Сереброва.
Вебер поднялся, поправил идеально сидящий пиджак и направился к выходу. Работы предстояло немало, а времени до саммита оставалось не так много.
Совещание затянулось, но оно того стоило. Мы с членами Союза обсудили всё: и новых кандидатов, и квартальные показатели, и планы на будущее. К концу встречи я убедился, что Союз развивается ровно так, как я и задумывал, а может, даже быстрее.
Когда Лебедев, Оболенский и Рогозина откланялись, я попросил барона Мещеринова задержаться.
— Присаживайтесь, Илья Иванович, — я указал на кресло. — Хочу детальнее обсудить с вами вопрос кандидатов на вступление в наше объединение… Двенадцать запросов за месяц — это ведь заметно больше, чем раньше?
— Значительно больше, ваше сиятельство. Я связываю это напрямую с вашим последним достижением, — кивнул Мещеринов.
— Со степенью магистра?
— Именно. Как только разошлась новость о том, что глава Союза стал магистром-лекарем в столь молодом возрасте, отношение к нам изменилось. Рода, которые прежде колебались, теперь сами стучатся в двери, — улыбнулся барон.
Я задумчиво хмыкнул. Логично. В мире целителей титул магистра много значил.
— То есть в ближайшие месяцы поток заявок только вырастет, — сделал вывод я.
— Уверен в этом. Причём заявки пойдут уже другого качества! Раньше к нам тянулись в основном середняки, желающие получить поддержку, доступ к закупкам и нашим методикам. Теперь начнут проявлять интерес и по-настоящему крупные целительские рода.
— Раз так, ужесточаем отбор, Илья Иванович. Никаких поблажек, невзирая на имя и репутацию. Чем крупнее клиника или род, тем тщательнее проверка. Мои люди отработают финансы и связи каждого, а вы — профессиональную часть. Нам не нужен балласт, и уж тем более не нужны те, кто попытается использовать Союз, не принеся ему никакой пользы в ответ, — велел я.
— Полностью согласен, — кивнул Мещеринов. — Составлю расширенный протокол проверки для крупных кандидатов.
— Отлично. И держите меня в курсе каждого сомнительного случая, — попросил я.
Мы обговорили ещё несколько деталей, после чего попрощались, и я направился на улицу, где меня ждала машина.
Дела шли на лад, а степень магистра, как я и думал, широко распахнула новые двери…
Приехав в свой особняк на Петровском острове, я был рад провести время со Светой и её семьёй, которые до сих пор здесь жили.
Сестра взахлёб рассказывала мне о том, как они изучают город, что она уже пять раз побывала на разных выставках и как ей понравилось любоваться закатом над Финским заливом. Борис хвалился своими успехами на курсах фехтования — столичные мастера с одной стороны восхищались его умениями, с другой — научили много чему новому.
Малышка Настя пока что не могла ничего рассказать, но с ней мы тоже здорово провели время.
Вечером я сел в кабинете с чашкой травяного чая. За окном разливались белые ночи, и было светло почти как днём.
Мысли невольно обратились к идеальной ауре.
За последние недели, работая над диссертацией и ставя эксперименты над собой, я сделал несколько важных выводов. Главный из них касался того, что я про себя окрестил «тайной энергией».
Классическая теория утверждала, что аура — это сложная структура из десятков слоёв и каналов, а также различных центров, отвечающих за разные аспекты организма и психики человека. Согласно учебникам, аура сама по себе поддерживала баланс и стабильность. Считалось, что равновесие возникает само собой, как естественное свойство здоровой структуры.
Но мои наблюдения этому противоречили.
Каждый раз, работая с собственной аурой, я замечал: когда я вношу изменение в одном месте, вся система реагирует целиком. Слишком быстро и слишком слаженно, чтобы это было простым «естественным свойством». Будто существовал некий скрытый уровень, невидимый слой, который непрерывно следил за балансом и подстраивал всю структуру под изменения.
Именно эту гипотетическую материю я и называл тайной энергией. Если моя теория верна, она переворачивала половину устоявшихся представлений о целительстве и устройстве ауры.
Вот только как это доказать, если эта энергия не видна даже магам?
Я отпил чая, глядя на светлое небо. В голове роились идеи экспериментов.
Например, можно было бы попробовать точечно нарушить баланс ауры и проследить, с какой скоростью и по какому принципу система восстанавливает равновесие с какого слоя начинается восстановление, по каким продвигается. Зависит ли это от тяжести нарушения?
Вот только был один нюанс. Ставить такие эксперименты на себе — чистое безумие. Я уже несколько раз рисковал, перестраивая собственную ауру, и один раз чуть не отправился на тот свет. Намеренно нарушать баланс, да ещё и раз за разом, ради проверки теории — это верный способ угробить себя.
Использовать других людей — вообще бесчеловечно. Хотя, конечно, как целители-маги, так и обычные врачи не раз ставили эксперименты на людях. Однако это верный способ попасть в опалу, я не могу позволить себе рисковать репутацией.
Я поставил чашку на столик и нахмурился. Теория была, а способа её проверить — не было.
И тут у меня возникла одна идея.
Существуют артефакты, способные делать слепки ауры. В Новосибирске у меня лежит один такой, в котором сохранён полный слепок ауры Николь де Мариньи. Такие слепки применяли для диагностики: сравнивали состояние ауры до и после лечения, отслеживали динамику.
Штука полезная, но, по сути, это мёртвая картинка. Что-то вроде фотографии, только энергетической.
А что, если…
Я встал и прошёлся по комнате туда-сюда, чувствуя, как в груди разгорается азарт.
Что, если доработать такой артефакт? Не просто снять статичный отпечаток, а создать изменяемый слепок. Динамическую модель. Имитацию ауры, которая не просто копирует структуру, но и ведёт себя как живая.
Если создать такую имитацию, я получу сразу две бесценные вещи. Во-первых — идеальный полигон для проверки моей теории. Я смогу сколько угодно нарушать баланс искусственной ауры, наблюдать, как она восстанавливается, и никого при этом не убью и не покалечу.