Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 19)
Что ж, думаю, это грамотный политический ход. За Кутайсова голосовали многие, и они останутся довольны, что их избранник получил свою власть. Плюс за генералом стоял великий князь Барятинский, который тоже наверняка порадуется.
— Далее. Барон Зотов! — произнёс я.
Константин Андреевич, которого тоже пригласили на заседание, с удивлением поднялся.
— Барон, я предлагаю вам должность в княжеской администрации. Если точнее — в отделе внутренней политики и работы с родами.
По залу прокатился удивлённый шёпот. Зотов растерянно моргнул.
— Простите… но я ведь тоже баллотировался на ваше место. И, признаться честно, во время кампании делал вещи, которыми не горжусь. Мне ещё предстоит побеседовать об этом с СБИ, — скривился барон.
— Знаю. Но ваши грехи, Константин Андреевич, на общем фоне выглядят скромно. И большая их часть направлена против барона Грязнова, который нанял колдуна, чтобы проклясть вашу дочь. Думаю, все в этом зале понимают ваши мотивы. Любой отец на вашем месте поступил бы схожим образом, — заверил я.
Зотов помялся немного, а затем решительно кивнул:
— Я согласен, ваша светлость. Спасибо вам.
— Усердно работайте на благо княжества, это будет лучшей благодарностью, — ответил я и перешёл к следующему вопросу: — Господа, ко мне сегодня обратился нынешний председатель Совета родов, барон Зарецкий. Он просил освободить его от должности по состоянию здоровья и в силу возраста. Просьбу я удовлетворил, с искренней благодарностью за годы службы.
Старик Зарецкий, сидевший в первом ряду, привстал и коротко поклонился. Ему было уже за восемьдесят, и все эти интриги во время выборов измотали его окончательно.
— На место председателя Совета родов я предлагаю кандидатуру барона Жилина.
Совет одобрительно зашумел. Думаю, выступление Тихона Аркадьевича в Зимнем дворце произвело впечатление на многих.
Жилин поднялся, опираясь на трость.
— Ваша светлость, я уже тоже немолод…
— Тихон Аркадьевич, вы единственный человек в этом зале, кто в присутствии императора, великих князей и всех нас не побоялся сказать правду. Совету родов Новосибирска нужен именно такой председатель.
— Что ж, раз вы мне доверяете — не стану отказываться, — усмехнулся Жилин.
Дальше пошли рутинные вопросы. Утверждение временного порядка работы администрации, график передачи дел, регламент. Заседание тянулось ещё часа полтора, и к концу я понял, что проводить такие собрания не менее утомительно, чем проводить операции на ауре.
Когда всё закончилось и зал начал пустеть, ко мне подошёл Жилин.
— Ваша светлость, можно пару слов наедине? Это важно, — тихо сказал он.
— Конечно. В чём дело, Тихон Аркадьевич?
Старик оглянулся и ответил шёпотом:
— Я рад, что вам понравилось, как я высказал правду перед лицом Его Величества. Но, боюсь, это была не вся правда… Есть ещё кое-что, о чём вам следует знать.
Глава 7
Я взглянул в глаза барона Жилина и понял, что он действительно хочет рассказать мне нечто важное.
— Идёмте.
Мы направились в свободный кабинет, и я незаметно накрыл нас пологом Пустоты, чтобы ни один звук не вышел наружу. Тихон Аркадьевич чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он, конечно, понял, что мы оказались в некоем магическом коконе, однако не стал уточнять, в каком. Дворяне старой закалки не задают вопросов о родовых техниках.
Жилин опустился в кресло, поставил трость между колен и положил на неё обе ладони.
— Спасибо за должность, ваша светлость. Хотя, признаться, вы могли бы предложить её кому помоложе, — начал он.
— Мог бы,— согласился я, садясь напротив.
Старик тяжело вздохнул и произнёс:
— Юрий Дмитриевич, я хочу рассказать вам то, о чём умолчал в Зимнем дворце.
— Позвольте для начала уточнить, почему умолчали?
— Во-первых, у моей смелости есть пределы, я всё-таки не самоубийца. Во-вторых, у меня нет доказательств. А без доказательств произносить такие слова — всё равно что выстрелить себе в голову.
— Интригующе, — сказал я, уже подозревая, о чём пойдёт разговор.
Жилин помолчал, собираясь с мыслями.
— Вы знаете, что на меня было совершено покушение. Благодаря вам и вашим союзникам оно провалилось. И я думаю, вы понимаете, что триады работали на кого-то из кандидатов… Но послушайте, что я выяснил на самом деле. Заказ на меня пришёл не из Новосибирска. Мои люди отследили цепочку. Наёмники получили задание через посредника в Хабаровске, тот — от человека из Москвы, а московский след упирается в Петербург.
— Вы хотите сказать, что вас пытался убить кто-то из великих князей?
— Да.
— Кто? — напрямую спросил я.
Барон развёл руками.
— Не знаю. Это может быть кто угодно.
— Тихон Аркадьевич, а зачем им вас убивать? Этот вопрос волнует меня с тех пор, как моя служба безопасности узнала о готовящемся покушении. Ваши люди смогли что-то узнать?
— Точных мотивов я не знаю, но могу предположить. Видите ли, ваша светлость, я не просто старый глава угасающего рода… Я был тайным императорским наблюдателем, и следил за происходящим на выборах с самого начала. Или вы думали, что Его Величество просто так прислушался к словам старика? — усмехнулся Жилин.
— Честно говоря, такие мысли у меня возникали. Не сочтите за неуважение, Тихон Аркадьевич.
— Всё в порядке. Возможно, наниматель триад и не знал о моей тайной должности и просто хотел пролить чью-то кровь, чтобы умножить хаос… А может, и знал. В любом случае моя смерть могла привести к тому, что император принял бы чрезвычайные меры. Например, назначил бы князем кандидата, которого ему могли мастерски подсунуть как самого надёжного.
— То есть выборы должны были провалиться, а неизвестный великий князь получил бы здесь власть.
— Вот именно. И возможно, нанимателю вообще плевать, кто из официальных кандидатов стал бы князем. Любого из них можно было использовать как марионетку — пожалуй, кроме графа Кутайсова. Вот только всё пошло не по плану, и князем стал тот, кого вообще не учитывали, — барон посмотрел мне в глаза.
— Хотите сказать, что теперь я стал мишенью? — уточнил я.
— Именно. Вы не просто заняли княжеский престол, вы заняли его вопреки чьему-то плану. Сорвали чужую многоходовку, которую готовили месяцами, а может, и годами. Это часть крупного заговора против короны, ваша светлость.
Я кивнул. Жилин озвучил мои мысли, которые крутились в голове с самого начала разговора. Кто-то плетёт заговор против самого императора, и Новосибирское княжество для них — не цель, а лишь средство для воплощения своего умысла. Выборы не были их главной задачей, только частью плана.
И теперь мне следует ждать, когда они продолжат воплощать его. А в том, что они продолжат, сомневаться не приходится.
— Благодарю за информацию, Тихон Аркадьевич. Не переживайте. Я сделаю всё, чтобы защитить и наше княжество, и Российскую империю, — произнёс я.
— Не сомневаюсь, Юрий Дмитриевич. Вы очень молоды, но мудрости и воли вам не занимать. Уверен, вы со всем разберётесь, — старик с улыбкой поднялся и пожал мне руку.
— Не торопитесь уходить, Тихон Аркадьевич, — остановил я своего нового союзника, когда тот развернулся к двери. — Нам есть еще что обсудить.
— Что же? — остановился Жилин.
— На голосовании у его императорского величества вы обмолвились, что у вас не может быть детей.
— Так и есть.
— У меня к вам будет просьба. Не позволите ли вы мне осмотреть вас в своей клинике? Дело в том, что я еще молод и люблю сложные вызовы по своему профилю.
— Это напрасная трата времени. Все до единого лекари, которые меня осматривали вынесли один и тот же вердикт: детей у меня быть не может.
— А разве я сказал, что вылечу вас? Я лишь хочу изучить ваш случай и пополнить свою базу знаний. Мне, как целителю, это очень интересно. Ну так что, позволите?
— А почему и нет? Надеюсь, хоть так смогу послужить современной науке. Когда мне прибыть для обследования?
Кабинет графа Ракитина не был похож на кабинет целителя.