Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 18)
— Человек с тремя дочерями на выданье и очень скромным жалованьем, — улыбнулся Пестов.
— Значит, договоримся, — заключил Аристов. — Действуй. Только аккуратно, всё через третьи руки.
— Само собой.
Мельницкий кашлянул, привлекая внимание, и произнёс:
— Ваша светлость, есть некоторое осложнение, которое я обязан озвучить. Стало известно буквально перед нашей встречей.
— Слушаю.
— Серебров больше не граф. Император назначил его князем Новосибирским.
В кабинете стало тихо. Вассалы переглянулись, Луговской покачал головой, мол, это плохо. Князь только свёл брови и сухо ответил:
— Я в курсе. Его Величество объявил об этом на всю империю, трудно было пропустить.
— Тогда вы понимаете, что это меняет расклад. Князь Баум, несмотря на титул, не владеет собственным княжеством, у него древний родовой титул… Но Серебров теперь правит собственным княжеством, равный вам.
— Равный, — фыркнул Кирилл Викторович. — Посмотрим, как он будет справляться с обязанностями. В любом случае, я не собираюсь с ним воевать. Мы с вами всего лишь собираемся позаботиться о здоровье жителей нашего княжества и соблюдении имперских норм, верно?
Вассалы заулыбались. Все, кроме Мельницкого. Он задумчиво потёр подбородок и произнёс:
— Я думаю, не стоит недооценивать Сереброва, ваша светлость.
Аристов задумчиво постучал перстнем по столешнице.
— Ты прав. Поэтому работать будем медленно, никаких резких движений. Я умею ждать.
Он поднялся, давая понять, что совещание подошло к концу. Вассалы встали следом.
— И последнее, — Аристов взял трость. — Граф, останьтесь.
Остальные вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Князь подождал немного и спросил:
— Что с тем участком леса?
Луговской понял без уточнений.
— Всё зачищено, ваша светлость. Аномалия схлопнулась, следов не осталось. У СБИ нет никаких доказательств, что она как-либо была связана с нами.
— Бумаги?
— Уничтожены. Все бумаги покойного графа изъяты и уничтожены.
— А люди?
— Тоже, — коротко ответил граф.
Аристов медленно кивнул.
Юрасова ему было искренне жаль. Исполнительный, преданный, ни разу за пятнадцать лет не подвёл. Но человек, знающий слишком много, перестаёт быть вассалом и становится уликой. А улики князь Екатеринбургский устранял без сантиментов.
— Проверь ещё раз. Если Серебров начнёт огрызаться — а он начнёт — то станет копать под меня.
— Считаете, он что-то подозревает?
— Я считаю, что Мельницкий прав и его нельзя недооценивать. Думаю, он и без того всё понял, просто не нашёл доказательств. И не должен их найти, это понятно?
— Займусь лично, ваша светлость, — кивнул Луговской.
— Вот и займись. Свободен, — князь кивнул на дверь.
Граф поклонился и вышел.
Кирилл Викторович налил себе воды из графина и медленно выпил.
«Что ж, князь Новосибирский. Принимай поздравления. А завод всё равно будет моим», — подумал он.
На выходе из портального комплекса выстроилась целая делегация: чиновники княжеской администрации, распорядители, репортёры с камерами. Кто-то догадался постелить ковровую дорожку. Вспышки фотоаппаратов замелькали, едва я вышел из портала.
— Ваша светлость! Пару слов для «Сибирских вестей»!
— Ваша светлость, каким будет ваш первый указ?
— Как вы прокомментируете решение Его Величества? — со всех сторон насели журналисты.
Я отвечал коротко и обтекаемо. Всё по существу скажу на Совете, а не на бегу в толпе.
Дмитрий, Татьяна, Света и мама стояли чуть в стороне, за оцеплением. Обняться толком не вышло, но я успел сказать, что вернусь домой ночью.
А потом я сел в машину и поехал в Совет родов.
Там созвали экстренное заседание. Едва император объявил о назначении, как Совет зашевелился с невероятной прытью — видимо, боялись прогневать нового князя промедлением.
Зал заседаний Совета родов я видел не впервые, но сегодня он как будто выглядел иначе. По крайней мере, сегодня ни одно из кресел не пустовало, кроме одного — самого большого, обитого красным бархатом.
Княжеское место. Моё.
Я поднялся на кафедру и обвёл зал взглядом. Зал стих.
— Дамы и господа, — начал я. — Сегодня утром я отправился в Петербург, чтобы отдать голос за графа Кутайсова. Вернулся оттуда князем Новосибирским. Я этого не планировал, но судьба и император всероссийский решили иначе.
По залу прошёл смешок.
— Я знаю, что многие из вас сейчас думают. Я моложе большинства из вас. Я не политик, не военный и не потомственный управленец. Я целитель и предприниматель. Опыта управления княжеством у меня нет, и я не стану этого отрицать.
Я выдержал паузу. Дворяне невозмутимо ждали, не спуская с меня глаз. Строгов, сидящий в первым ряду, смотрел на меня с такой гордостью, будто князем стал его сын.
— Но у меня есть три вещи, которых, как выяснилось, не хватило другим. Первая — я не считаю власть добычей. Я за неё не боролся и не платил, а значит, мне не нужно отбивать вложения за ваш счёт. Вторая — я знаю, как строить. Вы прекрасно знаете, из какой грязи я поднял свой род за пару лет. И третья — я не собираюсь править один.
Зал внимательно слушал, но теперь многие с любопытством подались вперёд. Как только я намекнул на то, что собираюсь раздавать должности — моя речь сразу стала для них гораздо интереснее.
— Княжество слишком велико, а я хорошо знаю пределы своих сил. Поэтому сегодня я объявляю о ряде назначений. Граф Кутайсов!
Генерал был здесь — я успел направить ему приглашение, и Кутайсов явился. Он поднялся, слегка недоумённо глядя на меня.
— Перед отъездом из Петербурга я получил личное дозволение Его Величества на то, чтобы назначить вас главой силового блока княжества. В вашем ведении будет имперский гарнизон Новосибирска и координация родовых дружин при чрезвычайных обстоятельствах.
По залу пронёсся гул. Барон Строгов встал и начал аплодировать. Постепенно к нему присоединился весь зал, а Кутайсов молчал с каменным лицом, ожидая конца рукоплесканий.
Когда стало тихо, он кивнул и произнёс:
— Благодарю за доверие, ваша светлость, однако позвольте задать вопрос.
— Конечно.
— Вас не смущает, что ещё пару дней назад я претендовал на ваше место?
— Нисколько. Роман Александрович, из всех кандидатов только вы проявили себя достойнее всех, и многим доказали, что вы не только грамотный военный, но и крепкий хозяйственник. Я уверен, что с вами силы княжества будут готовы к любой угрозе.
Граф, помедлив, склонил голову.
— Я принимаю это назначение и даю слово: пока я на этой должности, ни один незаконно вооружённый мерзавец не пройдёт по улицам Новосибирска так, как это делали триады.
Зал вновь зааплодировал.