Александр Майборода – Скифы. Великая Скифия (страница 38)

Лилит это понравилось – ведь женщины слабы к похвалам – и Адам снова попытался взять ее руку, но где ж человеку из глины удержать зыбкое пламя? И она снова ускользнула от него.

Тогда решил Адам завоевать ее любовь подарками…

В этом месте женщины переглянулись и хихикнули.

Вольга улыбнулась:

– Все мужчины думают, что любовь женщины можно купить. Они думают, что если женщина отдает им свое тело, то, значит, она их любит. Нет, любовь нельзя купить ни за какие деньги.

Жена Болгара, Гордыня усмехнулась:

– Любовь? Ерунда! Я знаю, что такое любовь. Ну ее, эту любовь. Любовь – это когда мужчина, получив удовольствие, засыпает с открытым ртом, а ты лежишь всю ночь без сна разочарованная, чувствуя себя словно извалянной в зловонной грязи. Любви нет. Женщине какой нужен муж? Чтобы мог прокормить ее и ее потомство. Чтобы мог содержать жену в довольстве. Вот какой нужен муж женщине. Никакая любовь этого не даст.

Порусса тонким голоском возразила:

– Ты так говоришь, потому что не изведала любви.

Гордыня бросила на нее презрительный взгляд.

– А ты, что ли, изведала?

Порусса покраснела:

– Нет пока, но…

Гордыня перебила ее:

– Молодая ты еще и глупая, а потому веришь в эти небылицы о любви.

За Поруссу заступилась Вольга.

– Ты, Гордыня, не права, наша великая богиня Макошь покровительствует любви, потому что любовь – это основа жизни. Макошь не любит, когда не верят в любовь. Помни это, Гордыня.

Гордыня полыхнула ненавистным взглядом:

– Вольга, уж тебе-то как жрице должно быть известно, что Макошь покровительствует продолжению рода, а не какой-то любви.

– Ты ошибаешься, – мягко проговорила Вольга, – приходи в храм, я тебе все объясню…

– Нечего делать мне в твоем храме! – отрезала Гордыня, поднимаясь.

– Это не мой храм, а храм богини Макоши. А я в нем всего лишь жрица, – сказала Вольга.

– Так недолго тебе осталось быть главной жрицей в храме, как и твоему сыну царем, – вгорячах бросила Гордыня и пошла к выходу.

– Наконец-то ушла эта ведьма, – с удовлетворением произнесла Илмер, когда Гордыня вышла.

– Я ее всегда не любила, – сказала Порусса.

– Матушка, так чем же закончилась история с Лилит? – спросила Шелонь.

Но оброненные Гордыней слова не на шутку встревожили Вольгу, поэтому она рассеянно проговорила:

– Потом Лилит ушла от Адама к Светозару, а Белобог создал новую женщину – Еву. Но Адам так до сих пор и любит Лилит… Вот такая сказка.

Надумав что-то, Вольга поднялась и, проговорив, что ей надо срочно увидеть кое-кого, ушла.

Глава 33

Словен не допускал и мысли, что Коман может отказать ему в руке дочери для брата. Тем не менее все же следовало проявить элементарную осторожность и, прежде чем оглашать свои намерения, поговорить с Команом наедине.

Этот разговор должен был состояться как можно раньше. Но подходящей для этого минуты никак не удавалось улучить. Когда Словен заводил с Команом разговор, рядом с ними обязательно появлялся кто-либо из братьев, а если же они отлучались, то около Комана оставался Мешхед.

Поначалу это Словена удивляло, затем стало раздражать.

Вот и сейчас он говорил с Команом об охоте, рассказывал ему об особенностях охоты на слонов в Африке. Рядом с Команом сидел Мешхед. Он казался пьяным. Он молчал. Однако по выражению его физиономии было несложно определить, что он старательно прислушивался к разговору.

Сердясь, Словен стал умышленно монотонно рассказывать, как определить по помету пол слона. Рассказ перетек в столь унылое и малоинтересное русло, что глаза Мешхеда от скуки стали сами собой закрываться, а Коман стал морщить лоб, думая, как переменить тему разговора.

В этот момент к Словену подошла Вольга и что-то шепнула ему на ухо.

Мешхед увидел, как лицо Словена потемнело.

– Хорошо, – сухо сказал Словен.

Вольга бочком отодвинулась, но осталась поблизости, так что могла слышать разговор.

Словен взял Комана под локоть и по-дружески заговорил:

– Брат мой Коман, есть у меня разговор к тебе. Я хотел провести его наедине, но, видит бог, никак не получается.

– Слушаю тебя, мой брат, – сказал Коман.

Мешхед отчего-то засуетился и стал ожесточенно вытирать пот со лба красным платком.

Не обращая на него внимания, Словен проговорил:

– Я вижу, у тебя дочь стала невестой. Как раз и мой брат, Рус, решил жениться. Так не стоит ли их соединить?

Краем глаза Словен увидел, как к ним быстро, бесцеремонно отталкивая попадающихся на пути людей, торопятся Болгар и Истер. Очевидно, они хотели помешать разговору.

Но Словен уже дал понять Коману, чего он хочет, и теперь тот должен был ответить согласием. После того как желание Словена было высказано при свидетеле, его отказ означал бы открытую ссору.

Коман понимал это. Ссориться со Словеном он не хотел. Да и Рус был подходящим мужем для Поруссы. При других обстоятельствах он бы дал согласие не задумываясь, но Коман помнил предупреждение Болгара и потому замялся.

Словен видел, что Болгар был уже почти рядом, и спросил прямо:

– Коман, ты задумался. Значит ли это, что мой брат Рус кажется тебе неподходящим женихом для твоей дочери?

Коман вздохнул:

– Разумеется, твой брат Рус – хорошая партия для любой девушки.

– Но он неподходящий жених для моей любимой племянницы! – с ходу ворвался в разговор Болгар.

Словен изумленно поднял брови:

– Я ослышался?!

– Нет, ты не ослышался! – дерзко проговорил Болгар.

– Ты пьян! Ты мелешь всякий вздор! – возмущенно проговорил Словен.

– Я трезвее тебя. Я знаю, что говорю, – я не позволю Поруссе выйти замуж за Руса.

– И с каких это пор за отца говорят дядья? – громыхнул Словен, бросив грозный взгляд на Комана.

Коман вздохнул:

– Словен, Рус был бы хорошей парой для Поруссы. Но мы с братьями решили, что ты не можешь быть царем над нами.

– Болтун! – бросил Коману в ярости Болгар, но тут же махнул рукой. – Впрочем, теперь нечего скрывать правду. Словен, мы требуем, чтобы ты отказался от царской власти над нами.

– И кто же хочет быть царем? – насмешливо спросил Словен.

– Болгар, – сказал подошедший Истер.

– Болгар, – сказал Мешхед.