Историк также приводит свои доводы и свидетельства из дневника родной сестры Государя Великой княгини Ксении Александровны. Он пишет:
«Приняла сплетни за правду и Великая княгиня Ксения. 25 января 1912 она занесла в дневник: «Говорили о Гермогене, Илиодоре, а главное — о Григории Распутине. Газетам запрещено писать о нём, а на днях в некоторых газетах снова появилось его имя, и эти номера были конфискованы. Все уже знают и говорят о нем, и ужас какие вещи про него рассказывают, т. е. про Аликс и всё, что делается в Царском. Юсуповы приехали к чаю — всё тот же разговор — и в Аничковом вечером, и за обедом рассказывала всё слышанное. Чем все это кончится? Ужас!».
«Петербургская газета» от 8 февраля 1912 года опубликовала статью под названием «Запрос о похождениях хлыста Гр. Распутина» в которой в частности говорилось: «Никогда еще третья государственная дума не представляла правительству такого сенсационного запроса, какой предъявлен был вчера вечером по инициативе благонамереннейших из благонамеренных октябристов, с А.И. Гучковым во главе. Запрос предъявлен: «О похождениях хлыста-развратителя Григория Распутина, позорнейшие преступления которого в Петербурге и в провинции возмущают всех честных граждан...»…Впрочем, так как развратник Григорий Распутин лицо не официальное, то запрос об его злодеяниях предъявлен под соусом запроса о конфискации московской газеты братьев Гучковых за небольшую заметку о Григории Распутине».
Разыгрывая в этой истории роль неповинной жертвы, Гучков в своей думской речи заявил: «Вдумайтесь только, кто же хозяйничает на верхах, кто вертит ту ось, которая тащит за собой и смену направлений, и смену лиц, падений одних, возвышение других? ...Но Григорий Распутин не одинок: разве за его спиной не стоит целая банда, пестрая и неожиданная компания, взявшая на откуп и его личность, и его чары?».
Чуть больше, чем через месяц после этих событий, а именно 29 февраля 2012 года газета «Голос Москвы» сообщила новую скандальную новость: «Вчерашний N "Голоса Москвы" конфискован за статью Новоселова «Исповедь одной жертвы Распутина».
Итак, на страницах этой, принадлежащей братьям Гучковым газеты, Григория Распутина представляли развратником.
Но ведь братья Гучковы сами с юности были, что называется «охочими до женского пола». Александр Иванович женился только в 33 года, снискав себе порочную славу покорителя многих женских сердец. Его брат Федор, отличавшийся крутым нравом и разгульным образом жизни, писал ему в августе 1903 г.: «Мы, кажется, дружочек, отгуляли свой век. Что ж срок был не короткий и погуляли в волю».
По прочтении этого откровения, мне пришла мысль: «А что же они про свой разврат забыли написать запрос в Госдуму»?
Написали бы о своих похождениях и о своих «жертвах» из числа женского пола в «Голосе Москвы», а если сами не смогли написать, то попросили бы своего подручного православного работника пера Михаила Новоселова.
Может быть, благодаря его незаурядному таланту ревнителя Православной веры - их похождения так же возмутили бы тогда «всех честных граждан»?
Получается, что они сами, будучи страстными развратниками, обвиняли в разврате другого человека? Ради чего – понятно! Но насколько тогда эти обвинения обоснованы, доказательны и объективны?
Желая получить подтверждение о принадлежности Распутина к секте «хлыстов» или хотя бы возбудить очередной информационный скандал Александр Гучков в начале 1912 года обратился к специалисту по сектам В. Д. Бонч-Бруевичу (ставшему после Октябрьской революции Управляющим делами Совета Народных Комиссаров) и попросил его сделать соответствующее заключение.
В 1917 году после февральской революции Гучков в Чрезвычайной следственной комиссии Временного Правительства (ЧСК) давал следующие показания:
«Через несколько недель Бонч-Бруевич мне пишет, что ему всё ясно. Конечно, его (Григория Распутина - Прим. автора)нельзя зачислить в какую-нибудь определенную секту, он одиночка, но у него есть родство с хлыстовщиной, духоборством… это не только проходимец, который надел на себя маску сектантства, а сектант, в котором было известное проходимство».
Это была очередная ложь со стороны Гучкова.
На самом деле Владимир Бонч-Бруевич весной 1912 года в журнале «Современник» опубликовал «Письмо в редакцию» под названием «Как веруешь?» с подзаголовком «По поводу толков о сектантстве Г. Е. Распутина-Нового». В заключении письма он написал свой вердикт: «считаю своим долгом открыто заявить, что Г. Е. Распутин-Новый совершенно определившийся православный, — а не сектант».
Сам Григорий Распутин достаточно спокойно воспринимал всю эту клевету и нападки на него.
В интервью «Петербургской газете», опубликованном 29 февраля 1912 года, он сказал корреспонденту: «А Илиодор все несет наружу, на показ праздной толпе. Илиодор, да это правда, хоть и монах был, а примириться, смирить, значит, себя-то не мог, да и не хотел. Гордыня обуяла его великая, вот и страдает он только от этой гордыни своей. И этим он теряет много, если не все».
Иеромонах Илиодор, который являлся, чуть ли не главным свидетелем в «деле Распутина», в конце 1912 года публично отрекся от православной веры и от священнического сана.
«Петербургская газета» от 15 декабря 1912 года сообщала о том, что «иеромонах Илиодор написал Синоду, что он отрекается от православия» и уточняет, что он «собственной кровью, добыв ее из пореза, написал: «Отрекаюсь от православия...».
Вскоре в номере этой же газеты от 20 декабря сообщалось о беседе ее сотрудника с одним «духовным лицом, авторитетным в канонических вопросах», в ходе которой, последний заявил: «По каноническим правилам безумные, одержимые демоном, не могут участвовать в клире. Если даже Илиодор и душевно больной человек, то все равно он не может священнодействовать... Если же он здоров, то после отречения от православной церкви он считается еретиком».
Таким образом, можно заключить, что все обвинения против Григория Распутина выдвигал «безумный», «одержимый демоном» или просто духовно и «душевно больной человек».
А в каком же духовном состоянии тогда должны были находится люди, поверившие этому человеку и оказавшие ему свое покровительство?
Несмотря на то, что все наветы врагов на Григория Распутина и Царскую Семью были опровергнуты – сами враги не унимались и продолжали действовать.
Газета «Столичная Москва» в номере от 1 июня 1914 года напечатала рассказ того самого «одержимого демоном» бывшего иеромонаха Труфанова, под названием «Гриша», начиненную всё теми же «эротическими пассажами».
История продолжалась.
Из тетради Александра Ивановича Г. Запись пятая
Я не считаю необходимым описывать здесь все этапы и детали наших действий против Распутина и Царской Семьи.
Я понимал уже, что эту связь не разрушить газетными атаками.
Поэтому, когда от бывшего монаха Труфанова мне передали сообщение, что появился человек, который был готов убить Распутина, я поддержал эту идею, но как бы оставаясь при этом в стороне.
Мол получится- так получится. Это было в июне 1914 года, примерно за месяц до начала Великой войны.
Покушение на убийство произошло на родине Распутина в селе Покровском. 29 июня, когда он вышел из дома на почтамт, к нему обратилась за милостыней какая-то незнакомая ему женщина. Это была почитательница монаха Илиодора - Хиония Гусева. Когда Распутин отвлекся, чтобы подать ей монету, она достала из-под накинутого на плечи платка нож и ударила его им в живот.
Рана была опасной, но Распутин выжил и поправился.
Из этой истории нам также удалось устроить всеобщий скандал, о котором трубили почти все газеты. Новости об этом покушении и его подробности обсуждали по всей России. На следствии Гусева заявила, что она хотела отомстить Распутину за то, что он соблазнил какую-то хорошо ей знакомую монахиню и обесчестил её. Этот сюжет нам удалось расписать со всей нашей буйной фантазией и наработанным в этом деле опытом.
Я уже писал выше, что с назначением Начальником корпуса жандармов Виктора Джунковского у нас повсюду на местах появлялись свои надежные люди.
Вот и мы, зная предстоящем покушении послали в Покровское своего агента-журналиста по фамилии Дувидзон. Он по нашему заданию должен был оказаться первым на месте убийства и сделать соответствующий сенсационный репортаж. Но полной победы и сенсации не получилось. Бог и в этот раз встал на сторону Распутина и Царской Семьи.
Хионию Гусеву судили и поместили в сумасшедший дом. А когда мы пришли к власти в марте 1917 года, то одним из первых наших действий было ее освобождение, как невинной жертвы царского режима.
Что касается, организовавшего это покушение Илиодора, то, когда он узнал о том, что Распутин остался жив и понимая, чем ему это грозит, уже 2-го июля бежал из России через финляндскую границу. Причем его побег был организован с помощью писателей: хорошо уже известного тогда Максима Горького и менее известного Александра Пругавина, с которыми монах встречался накануне своего бегства.
В эмиграции Илиодор написал книгу о Распутине и его связи с Царской Семьей под названием «Святой чёрт». Конечно, писал он ее не сам лично, ему бы ума не хватило, но ему помогали наши агенты - журналисты и писатели.
