Александр Максимов – Парижская тетрадь русского эмигранта (страница 11)

5 сентября 1914 г. в экстренном прибавлении к № 240 газеты «День» сообщалось, что Илиодор прислал письмо родителям с подробностями своего побега из России и упомянул, что границу Финляндии ему помогли пересечь «друзья-писатели».

16 марта 1915 г. Илиодор написал письмо, проживающему за границей и известному своими скандально-критическими по отношению к российской власти публикациями журналисту-масону Александру Амфитеатрову.

Приведу здесь несколько строк: «Убегая за границу, я в Петрограде и Финляндии виделся с А.С. Пругавиным и А.М. Горьким. Эти господа своим авторитетным словом утвердили мое намерение разоблачить печатно подоплеку жизни династии Романовых; последний из них обещал оказать этому делу всяческое содействие...».

К Амфитеатрову по поводу Илиодора ранее также обращался писатель Максим Горький. Он сообщал ему в письме: «Думаю, что в близком будущем к вам, может быть, явится некий россиянин, довольно интересный парень, обладающий еще более интересными документами».

Беглец Илиодор в своем письме к революционеру-эмигранту Алексею Теплову писал: «Получивши обвинительный акт по 73, 74, 103 и 102 ст., я 2 июля убежал из России через Финляндию. Переправили меня через границу Горький и Пругавин. Просили и приказывали мне, как можно скорее писать книгу о Распутине и царице (...) Сейчас книга почти готова: остановка только за документами, находящимися в Финляндии у моей супруги. Книга называется «Святой черт».

Имя «буревестника революции» писателя Максима Горького хорошо известно читающей публике. Менее или вообще неизвестен второй упомянутый в письмах Илиодора другой его покровитель - Александр Пругавин.

Этот человек, также активно участвовал в создании «мифа о Распутине» и называл себя «сектоведом». Он отметился на литературном поприще, написав «эротический» пасквиль под названием «Старец Григорий Распутин и его поклонницы».

Писатель Эдвард Радзинский в своей книге «Распутин»пишет:«5 августа 1917 года в Чрезвычайной комиссии допросили знаменитого исследователя сект Александра Степановича Пругавина. 66-летний ученый показал: «Всю жизнь изучая религиозные, в особенности мистические движения в русском народе, я естественно... интересовался и личностью Распутина».

Но кто же такой на самом деле этот Пругавин?

Уже знакомый нам В.Д. Бонч-Бруевич в своем очерке «Деятели революционного движения в России» писал, что Пругавин «в 1869 г. был в сношениях с участниками нечаевской «Народной Расправы» и «привлекался к дознанию по нечаевскому делу по подозрению в знании о тайном сообществе», но за недостатком улик остался только свидетелем по процессу нечаевцев.

Этот факт свидетельствует о том, что Пругавин в юности был одним из тех нарождающихся террористов, кого Ф.М. Достоевский изобразил в своем романе под метким названием «Бесы».

Следует также здесь рассказать еще об одной участнице формирования «мифа о Распутине» - дальней родственнице Пругавина и его протеже - писательнице Вере Жуковской.

Около двадцати пяти лет назад, уже после канонизации Царской Семьи к прочтению стал доступен доклад Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия (Пояркова), озаглавленный, как «Царская семья и Г.Е. Распутин» с Приложениями.

В Приложении N5 к этому докладу сообщалось: «...в опубликованных недавно воспоминаниях о Распутине В.А. Жуковской вновь ставится вопрос о принадлежности Распутина к крайней форме хлыстовства. В этих воспоминаниях приводятся свидетельства (распутинской фразеологии и его эротических радениях) о принадлежности «старца Григория» к хлыстовской секте».

Кто же такая Вера Жуковская?

Она сама позиционировала себя, как писательница.

Помимо других произведений, Жуковская оставила после себя воспоминания о своих встречах с Григорием Распутиным, в которых представила его сладострастным развратником.

Но давайте посмотрим на некоторые не афишируемые подробности из жизни Веры Жуковской, которые можно найти в других литературных источниках.

Эдвард Радзинский, ссылаясь на показания Пругавина, пишет: «...Жуковская - дитя времени «накануне Апокалипсиса», как и князь Юсупов, как и многие тогдашние молодые люди. В Париже, в своих исканиях религиозных откровений она доходила до сатанизма и участия в черных мессах...Мужик волновал ее. Жутковатая слава Распутина давно не давала ей покоя...».

Сама Жуковская писала, что «посещала тайные собрания хлыстов», участвовала в радениях. А значит и в свальном грехе?

От себя она не скрывала собственных интересов и методов.

«Я придерживаюсь...особых воззрений. Я думаю, что добродетельная жизнь скорее может убить дух, чем порочная», - говорила она.

Современный исследователь сектантства А. Эткинд в своей книге «Хлыст. (Секты, литература и революция)», написал, что «в одних случаях Жуковская выступала, как агент своего родственника, сектоведа А. Пругавина, а в других действовала по собственной инициативе, движимая женскими писательским любопытством.

На собрании сектантов, которое устроил Пругавин, Жуковская познакомилась с Петром Обуховым, кормчим петербургского корабля «Старого Израиля»; его община находилась на краю Новой деревни...Жуковская спросила его о свальном грехе, который, как она знала и писала, иногда сопутствовал хлыстовским радениям. Обухов подтверждал опасность, но учил не бояться: «Грех ищет только того, кто помнит его и боится его (...) Если ты идешь (...) и страшишься греха, он идет следом за тобой...».

Э. Радзинский приводит слова, которые Жуковская в своих воспоминаниях вкладывает в уста Г.Е. Распутина: «Грех на то и дан, чтоб раскаяться... Грех понимать надо... А без греха жизни нет, потому покаяния нет...».

Кому же и в каком порядке принадлежат эти интонационно похожие фразы - Распутину или Обухову, или другим сектантам, с которыми имела многократное близкое общение Жуковская? И не перепутались ли слова и фразы настоящих сектантов в разрушенной «черными мессами» психике этой женщины? А может она их «перепутала» с умыслом?

Здесь напрашивается вывод о том, что «писательница» Вера Жуковская, сама участвовавшая в «черных мессах», в хлыстовских радениях и в «свальном грехе», действительно выступала в деле Распутина, как «агент» Пругавина и тех, кто стоял за ним. По сути, эта женщина, сама находившаяся в то время в плену порока и греха, свидетельствовала против Распутина в том, в чем она сама была в полной мере повинна.

Мемуары Жуковской впервые были изданы в 1992 году и сразу стали своего рода сенсацией, а также очередным оправданием всех действий врагов Григория Распутина и Царской Семьи. И даже для Церковной комиссии по канонизации ее «свидетельства» о Распутине были восприняты, как неопровержимые факты.

Но давайте начнем внимательно читать ее книгу.

В самом начале - в главе «1914 год. Мое первое свидание с Распутиным», Жуковская пишет: «О Распутине я услышала в первый раз в Киеве. Я тогда только что кончила гимназию и, заинтересовавшись благодаря случайному знакомству одной из отраслей сектантства, посещала тайком собрания «божиих людей», как они себя называли (много позже я узнала, что их же зовут хлыстами в сектантской литературе)».

Итак, Жуковская утверждает, что в 1914 году она «только что кончила гимназию» и еще до встречи и знакомства с Григорием Распутиным стала тайком посещать собрания «хлыстов». Получается, что она уже сама была членом этой секты, но зачем-то обвиняла Распутина в принадлежности к «хлыстам».

И еще из этого первого абзаца ее мемуаров приведу один факт, на который здравомыслящий читатель должен также обратить внимание. Жуковская пишет, что в 1914 году она окончила гимназию. Девочек в гимназию в те времена принимали в возрасте 9-12 лет. Курс гимназии длился семь лет. Следовательно, Вере на время окончания гимназии должно было быть не более 17-19 лет. Но если мы посмотрим ее биографию, то увидим, что она родилась 1885 году.

Таким образом, в 1914 году ей было уже 29 лет, и она вовсе не была никакой гимназисткой, а вполне опытной и взрослой «женщиной с прошлым».

Из вышесказанного можно сделать вывод - либо именем Веры Жуковской кто-то воспользовался и составил эти мемуары помимо неё, но под ее именем, либо она сама в состоянии «духовного помрачения», а вернее сказать безумия написала эти не имеющие никакого отношения к реальности воспоминания.

В качестве примера подобных лживых измышлений можно привести, изданный в 1920-е годы в СССР подложный «Дневник Вырубовой».

На таких «произведениях» надо ставить клеймо «перед прочтением сжечь», но почему-то эту лживую писанину на вполне серьезном уровне рассматривают члены Комиссии по канонизации, а также некоторые исследователи-историки и на ее основании строят свои кривые выводы.

И раз уж зашел разговор об «агентах», то следует заметить, что все эти, фигурирующие в мемуарах «агенты», которых авторы записали в «друзья», «секретари», «свидетели» или «помощники» Г.Е. Распутина, сильно напоминают «скользких» и нечистоплотных людей, специально подосланных к нему определенными лицами или организациями, с тем, чтобы окружить его плотным кольцом своего нечестия.

Посмотрим на некоторых лиц из этих «агентов».

Например, такая фигура, как Иван Манасевич-Мануйлов, который был агентом жандармского отделения. Современники характеризуют его, как растратчика, афериста, казнокрада и любителя «сладкой жизни», одержимого страстью к наживе. Даже антимонархически настроенный журналист Александр Амфитеатров еще в 1910 году писал о Манасевиче, как о «полном банкроте» и о том, что «полиция выжала этот лимон в свою пользу досуха и больше в нем не нуждалась».