Александр Максимов – Парижская тетрадь русского эмигранта (страница 13)

Все известные на сегодня сведения показывают, что полковник Мясоедов был невиновен. Это подтверждают, как русские источники – генерал Сухомлинов, генерал Спиридович, граф Коковцев, так и германские, опубликованные значительно позже.

Начальник немецкой разведки Вальтер Николаи писал: «Приговор… является судебной ошибкой. Мясоедов никогда не оказывал услуг Германии».

Лейтенант Бауермейстер подтверждает: «Я никогда в жизни не обменялся ни единым словом с полковником Мясоедовым и никогда не сносился с ним через третьих лиц».

Современный омский историк Н.В. Греков в книге «Русская контрразведка в 1905–1917 гг.: шпиономания и реальные проблемы» приводит свидетельство руководителя австрийской разведки Макса Ронге: «Русское шпионоискательство принимало своеобразные формы. Лица, которые ими были арестованы и осуждены, как, например, жандармский полковник Мясоедов, Альтшуллер, Розенберг, председатель ревельской военной судостроительной верфи статс-секретарь Шпан, военный министр Сухомлинов и др., не имели связи ни с нашей, ни с германской разведывательной службой. Чем хуже было положение русских на фронте, тем чаще и громче раздавался в армии крик: «предательство»!

Ронге объяснял осведомленность германской разведки, за которую казнили невинного С.Н. Мясоедова: «Нашу осведомленность русские объясняли предательством высших офицеров, близко стоящих к Царю и высшему армейскому командованию. Они не догадывались, что мы читали их шифры. В общей сложности нам пришлось раскрыть 16 русских шифров. Когда русские догадались, что их радиограммы их предают, они подумали, что мы купили шифры».

С одной стороны понятно, что «ставка, подстрекаемая контрразведкой, ухватилась за Мясоедова, как за козла отпущения – чтобы объяснить поражения на фронте».

Начальник царской охраны, генерал-майор Отдельного корпуса жандармов Александр Спиридович полагал, что по значению в последующем падении монархии, дело полковника С.Н. Мясоедова можно сравнить только с убийством Г.Е. Распутина.

В мае-июне 1915 года по инициативе Александра Гучкова началась масштабная компания по организации Военно-промышленных комитетов (ВПК) на всей территории Российской Империи.

Одновременно на базе земств и городских дум был создан «Главный по снабжению армии комитет Всероссийских земского и городского союзов».

Официально - эти «комитеты» должны были способствовать объединению частных промышленных предприятий для координации оборонных заказов и помощи в снабжении армии, но на самом деле Гучков со своими единомышленниками использовали сеть ВПК и «Земгора» для прикрытия структурной организации оппозиционной политической деятельности с целью захвата власти в стране.

Начальник Петроградского Охранного отделения генерал-майор Константин Глобачёв прямо указывал, что созданные Гучковым ВПК обладали «легальной возможностью вести разрушительную работу для расшатывания государственных устоев и обрабатывать через своих агентов общество и армию в нужном политическом направлении».

Председателем Центрального ВПК был избран сам Гучков, а его заместителями стали крупные промышленники А.И. Коновалов и М.И. Терещенко.

Как Председатель ВПК Гучков вошёл в состав, созданного Государем, Особого совещания, которое занималось распределением оборонных заказов по различным промышленным предприятиям, осуществляло государственный контроль за их выполнением и организацией снабжения армии.

Поскольку представители ВПК были членами крупных промышленных кругов, владельцами банковских структур и предприятий, без которых невозможно было организовать должное снабжение армии, Государь Николай II вынужден был согласиться на участие представителей политической оппозиции в работе Особого совещания.

Лето 1915 года стало весьма тяжелым для русской армии. Великий князь Николай Николаевич показал себя, как совершенно не способный главнокомандующий и официально это послужило для Государя предлогом того, что он решил возглавить армию и взять на себя ответственность за ведение военной компании. На самом деле за его спиной созрел заговор

и более значимо в этом решении Государя было то, что возглавив армию, он предотвратил государственный переворот.

22 августа Императрица писала в письме к Государю:

«Встреча с Н. (Великий князь Николай Николаевич – Прим. автора) не будет приятной — ты ему верил, а теперь убеждаешься в правоте того, что наш Друг говорил столько месяцев тому назад, что он неправильно поступает по отношению к тебе, твоей стране и твоей жене. Не из среды народа выходят люди, могущие повредить твоим близким, а Н. с кликой, Гучков, Родзянко, Самарин и т.д.».

Бывший в то время Начальником дворцовой охраны генерал Спиридович свидетельствовал: «Кто знал истинный смысл свершившегося, крестились. Был предупрежден государственный переворот, предотвращена государственная катастрофа».

Но круг Царских родственников и высокопоставленных представителей государственной власти пытались всеми силами противостоять этому решению Государя.

Что уж говорить о других, если сама матушка Царя, сокрушалась и предпринимала (конечно, не без участия своего окружения) отчаянные попытки не допустить воплощения решения ее сына – возглавить армию, в реальное действие.

В своем дневнике от 8(21) августа она записала:

«Поуль Бенкендорф посетил меня после некоторого перерыва. Мы оба были в отчаянии из-за ужасных новостей с фронта, а также из-за других событий, о которых теперь много говорят. Прежде всего, злой дух Григория (Распутина – Прим. автора) возвратился и, Алики (Императрица - Прим. автора) желала, чтобы Ники (Император – Прим. автора) принял участие в командовании вместе с Николаем. Она психически ненормальная, если она действительно думает об этом!».

Через четыре дня - 12(25) августа матушка Государя сделала в дневнике еще более откровенную запись:

«Юсупов пришел после обеда, рассказывал ужасные вещи, о которых говорят в городе. Ники пришел со своими 4 девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на сея командование вместо Николая, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар, и сказала ему все, что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас и добавила, что если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина». Я думаю, что это произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может привести нам и всей стране».

Все заговорщики постоянно и в один голос утверждали, что Государь ведет страну к катастрофе. При этом они сами предпринимали самые активные действия для того, чтобы эту катастрофу совершить. К сожалению, матушка Государя оказалась на их стороне и выступала в поддержку их мнений и тех действий, которые они предпринимали против Царской Семьи и для разрушения государства.

Государь делал отчаянные попытки спасти Империю и народ, но большинство т.н. «российской элиты» мыслило революционными категориями и вместо служения Царю и Отечеству выбрало служение разрушающим силам зла.

В довершении приведу здесь текст письма, которое Гучков послал 17 августа 1915 года отправленному в отставку генералу Джунковскому: «Дорогой Владимир Фёдорович, всей душой с Вами, знаю, что Вы переживаете. Но не скорбите, а радуйтесь Вашему освобождению из плена. Вы видите — „они“ обречённые, Их никто спасти не может».

«Их» это - про Царскую семью. Так мог написать только их непримиримый враг. А Джунковский - был «дорогим другом» для этого врага Царской семьи.

В начале сентября Синодом был объявлен трехдневный пост с чтением особых молитв за принявшего на себя командованием армией Государя.

10 сентября Императрица написала к супругу: «Когда в эти 3 постных дня читались молитвы за тебя, то перед Казанским собором от Синода было роздано 1000 портретов Н. — что это значит? — Они замышляли совершенно иную игру. Наш Друг вовремя раскрыл их карты, и спас тебя тем, что убедил прогнать Н. и принять на себя командование. Со всех сторон доходит все больше и больше про их грязную, изменническую игру».

В письме от 9 декабря 1916 года Государыня, обращаясь к мужу еще раз возвращается к событиям августа 1915 года: «Наш Друг говорит, «что пришла смута, которая должна была быть в России во время или после войны, и если наш (ты) не взял бы места Ник(олая) Ник(олаевича), то летел бы с престола теперь».

Так Господь через Григория Распутина отвел от Царской Семьи и всей Российской Империи катастрофу в 1915 году. Но пророчество Распутина о русской «смуте» осталось зафиксированным в этом письме и сбылось через полтора года.

Из тетради Александра Ивановича Г. Запись шестая

Мы усиленно продолжали работать над насаждением всеобщего мнения о пагубном влиянии Григория Распутина на Царскую Семью.

Когда Джунковского отправили в отставку, он успел снять копии всех документов и свидетельств из дела против Распутина. Все эти документы в копиях распространялись далее в великосветских кругах и вызывали всеобщее возмущение.

Нам надо было спешить. Государь был вполне осведомлен о заговоре и готовящемся перевороте.

Мне от моих военных осведомителей из контрразведки стало известно, что 31 декабря 1915 года Государю лично была передана секретная телеграмма одного из агентов русской разведки в Париже о заговоре в высших военных кругах с целью устранения Царя и о том, что место монарха должен был занять его младший брат Михаил Романов.