Впрочем - тема Распутина волновала меня в это время уже гораздо меньше. Заговор против Государя принимал вполне определенные очертания.
Когда началась Великая война и главнокомандующим всей русской армией был назначен наш высокий покровитель и единомышленник Великий князь Николай Николаевич, я понял, что пришло время воспользоваться этой возможностью для устранения Государя.
Жандармский корпус под руководством Джунковского уже был в наших руках, а теперь в наших руках оказалась и армия.
Но для того, чтобы наша победа окончательно состоялась, было необходимо убрать из структуры Военного министерства преданных Государю людей.
Одним из таких людей был Военный министр Владимир Сухомлинов, занимавший этот пост с 1909 года.
И тут наудачу, в поле моего зрения вновь появился близкий к Сухомлинову полковник контрразведки Мясоедов, вернувшийся в армию с началом войны.
Мне совместно с другим офицером разведки и контрразведки моим приятелем генералом Михаилом Бонч-Бруевичем (это родной старший брат Владимира, о котором я ранее писал) и его помощниками удалось подготовить и осуществить тайную операцию против Мясоедова, выставив его перед военным командованием и всей общественностью германским шпионом.
Наших подставных агентов к Мясоедову, приставил мой старый знакомый генерал Павел Ренненкампф.
Эти агенты подложили Мясоедову компрометирующие его документы. В середине марта 1915 года он был, что называется «пойман с поличным» и спешно казнен уже 2-го апреля – всего через две недели. Наша комбинация удалась. Через «дело Мясоедова» нам удалось нанести удар по репутации министра Сухомлинова и в июне 1915 года он был снят с должности.
На должность Военного Министра был назначен генерал Алексей Поливанов. Меня с ним связывала многолетняя дружба. Его ближайшим помощником стал генерал Лукомский, которому было суждено стать одной из ключевых фигур в революционных событиях марта 1917 года.
Параллельно в мае-июле 1915 года мы с единомышленниками – владельцами различных предприятий создали сеть «Военно-промышленных комитетов» и «Главных по снабжению армии комитетов Всероссийских земских и городских союзов» (Земгоров), которые способствовали размещению на заводах и фабриках разного вида оборонных заказов. Фактически все эти комитеты были нашими революционными ячейками.
В начале 1916 года на территории России действовали более 220 местных комитетов. Все они подчинялись непосредственно Центральному комитету военной промышленности, который я лично возглавлял с июля 1915 года.
Председателем «Земгора» стал будущий глава Временного правительства князь Георгий Львов.
Нам удалось укрепить престиж Военного министра Поливанова и уже в первые месяцы 1916 года преодолеть острый кризис в снабжении армии – т.н. «снарядный голод». Производство орудий было увеличено в два раза, снарядов в три раза, а пулеметов в четыре раза.
Изначально мы планировали произвести государственный переворот в августе 1915 года. Его финалом должен был стать арест Царя и Царицы, с устранением их от власти. Все наши силы были к этому готовы. На нашей стороне были главнокомандующий армией Великий князь Николай Николаевич, которого мы собирались назначить временным военным диктатором, высшие офицеры армии и флота, Военный министр Поливанов и министр внутренних дел Джунковский. Мы заручились поддержкой большинства родственников Государя, министров и почти всей военно-промышленной и финансовой верхушки.
У нас была тогда уверенность в успехе по реализации наших планов.
Но Бог опять выступил на стороне Царской Семьи.
Григорий Распутин первый узнал подробности о готовящемся перевороте и втайне через кого-то (скорее всего через Анну Вырубову) передал эти сведения Государю и Государыне. Государь понимал, что если он не предпримет быстрых и решительных ответных действий, то спасти ситуацию, уже будет невозможно. И он эти действия предпринял.
19 августа 1915 года Император на заседании правительства объявил о том, что он смещает с должности Верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича и сам заступает на эту должность.
Мы насколько возможно всеми своими силами попытались остановить его от этого шага.
На следующий день все министры просили его не производить этой смены, а 21 августа они подали ему коллективное письменное обращение с той же просьбой. Так же все родственники Государя пытались его отговорить, а его матушка - бывшая Императрица Мария Федоровна, устроила ему форменный скандал. Но Царь был неумолим. Он и в этот раз добился исполнения своего решения. 26 августа Великий князь Николай Николаевич покинул Ставку, а Государь окончательно возглавил армию.
В эти же дни с должности был снят и отправлен в действующую армию Министр внутренних дел Джунковский.
Когда его сняли, я написал ему дружеское письмо со словами поддержки.
За время своего нахождения в должности Министра – Джунковскому в период 1913-1914 гг. удалось провести блестящую операцию по разгрому всех «Охранных отделений», которые занимались политическим сыском и запретить деятельность агентов «охранки» в Госдуме, в армии и среди студентов. Это сослужило нам большую пользу при подготовке следующего этапа борьбы против Государя и его сторонников.
В связи с тем, что Царь стал во главе армии - наши планы по его устранению провалились. Некоторые из нас даже ждали возмездия и арестов, но их не последовало. Государь в рабочем порядке и без скандалов проводил замену кадров. Так, например, в октябре 1915 года был уволен в отставку генерал Ренненкампф. В марте 1916 года Государь убрал Поливанова и Лукомского. Мы отступили, но не сдались.
Кроме того, в эти же августовские дни1915 года было принято решение о создании Северного фронта. Командующим этим фронтом стал генерал Рузский, а Начальником штаба к нему был назначен мой приятель и единомышленник генерал Михаил Бонч-Бруевич. Эта связка, основанная на дружеских отношениях, также сыграет свою ключевую роль в будущем февральском перевороте 1917 года.
Глава пятая. Свидетели и свидетельницы
Когда в селе Покровском случилось покушение на Григория Распутина, то действительно местные жандармы задержали там корреспондента газеты «Петербургский курьер» Вениамина Дувидзона, писавшего под псевдонимом «Паганини».
У него не оказалось регистрации и «вида на жительство» в данном месте. Поэтому местные жандармы его проверили и отпустили, хотя сам он толком не смог объяснить причину своего местонахождения в Покровском.
Но именно Дувидзон первым сообщил в Петербург о совершившемся покушении, а через два дня в газете «Петербургский курьер» было напечатано его скандальное интервью под названием «Исповедь Гусевой».
Эту «исповедь» моментально перепечатали и другие газетные издания. Хиония Гусева оказалась поклонницей расстриги Илиодора, но утверждала при этом, что убийство задумала сама и соучастников у нее не было.
Гусева лично Распутина не знала, но в интервью Дувидзону сообщила следующие сведения: «Пользуясь полной безнаказанностью, он открыто живет с девушками, пороча честь без зазрения совести, без стыда. Мою близкую подругу Ксению он растлил на моих глазах. Он порочит, поносит и губит людей, пользуясь своим влиянием. Он сгубил кроткого Илиодора! Я — простая христианка, но больше не могла выносить поругания церкви! Я неизлечимо больна. Жизнь моя мне не дорога. Я еще в прошлом году пыталась убить его, но это мне не удалось».
Нетрудно догадаться из каких источников Гусева эти «сведения» получила, но понятно, что к реальности все её показания отношения не имели.
Как выяснилось уже после появления статьи Дувидзона, никакого интервью после ареста Гусева дать просто технически не могла, ибо, как категорично утверждали местные полицейские чины, никого из посторонних к ней не допускали.
Получается, что Дувидзон взял у нее интервью либо до совершения ею преступления, либо сам сочинил эту «исповедь» по заданию своих заказчиков.
Историк Александр Боханов пишет: «… одно из двух: или Дувидзон выдумал всё от начала и до конца, или он «взял интервью» еще до покушения. В первом случае подозрение в соучастии кажется малоубедительным. Если же дело развивалось по второму варианту, то тогда журналист не просто «случайный очевидец», а соучастник готовившегося преступления. Согласно правовым нормам, действовавшим в России, знание преступного умысла и недонесение о готовящемся преступлении — уголовно наказуемое деяние. Однако «Паганини» не только не был привлечен к делу ни в каком качестве, но у журналиста не взяли даже показания о причине его местонахождения в момент покушения в столь неожиданном месте».
Ответ на вопрос «почему Дувидзона так легко отпустили?» - можно получить, припомнив, что в это самое время главой всех российских жандармов был приятель Александра Гучкова и бывший московский губернатор Виктор Джунковский.
Отсюда можно сделать вывод, что вся эта операция и скандал были заранее тщательно спланированы.
Расчет врагов Царской Семьи был на то, что Гусевой удастся убить Распутина и для оперативного освящения в печати этого предполагаемого убийства в Покровское заранее был направлен «журналист» Дувидзон.
Что касается экстренного бегства за границу Илиодора, то, как только он узнал о неудавшемся покушении, сразу же связался со своими покровителями, которые и помогли ему эту границу в срочном порядке пересечь.
