Тогда здесь уместно поставить вопрос: зачем бы Государыня, несомненно, зная о неграмотности Распутина, стала писать ему письма весьма личного, да еще т.н. «интимного» содержания?
Но этот вопрос никого и в то время никого не интересовал, да и в наше время мало кого не интересует.
Каким же воспаленным сознанием или духовным помрачением надо обладать, чтобы высказать хотя бы предположение, уже даже не касающееся Государыни, а вообще любой нормальной женщины, о том, что она может написать интимное письмо человеку, который не сможет его самостоятельно прочесть.
А уж даже не утверждать, а только предположить, что этот человек может попросить кого-нибудь прочитать такое «интимное» письмо, адресованное только лично ему - совсем абсурдно и явно находится за гранью здравомыслия.
Но наши современные исследователи, историки и литераторы по своей духовной поврежденности полагают, что это возможно – верят этим наветам и бессовестно жонглируют этой ложью. Это заключение касается всех любителей и смакователей «распутинского мифа».
Такими подлыми подменами оперируют большинство историков, писателей и исследователей тех событий. Во всем этом видно только желание «притянуть за уши» одни факты к другим и выдать «желаемое» за «действительное».
Государыня и Царские дети, конечно, писали письма или записки Григорию Распутину. Но только такие письма, которые кто-то мог ему прочитать, а вовсе не те, которые были сфабрикованы врагами Царской Семьи и использовались в целях революционной пропаганды.
Английская исследовательница жизни Царской Семьи Хелен Рапопорт в своей книге «Дневники княжон Романовых», вышедшей в 2024 году, объективно указывает на то «что в письма очевидно в какой-то момент были внесены правки и изменения, и в различных источниках они напечатаны с отличиями. До сих пор не вышел в свет ни один источник, где они были бы приведены в полном объеме».
Из тетради Александра Ивановича Г. Запись четвертая
Государь мне ответил. И я этот вызов принял. Руки у меня были развязаны, поскольку полномочия Председателя Госдумы я с себя снял. Я почувствовал себя дуэлянтом у барьера, где обязан был победить. Ибо проигрывать я не умел. Да это и не было в моих правилах.
Надо сказать, что основные наметки заговора против Государя, с целью установления в России «конституционной монархии» начали формироваться еще на рубеже 1909-1910 годов, когда я, изучив турецкий опыт государственного переворота, создал основу организации под названием «Военная ложа».
В 1911 году в армии были введены органы Военной контрразведки. Военный министр Сухомлинов утвердил «Положение о контрразведывательных органах» и «Инструкцию начальникам контрразведывательных органов».
Мне удалось привлечь к работе и сотрудничеству в нашей «ложе» не только высших офицеров армии и флота, но и высокопоставленных служащих Министерства Внутренних дел, дипломатического корпуса, а также офицеров военной разведки и контрразведки, близких к руководству этими службами. Вскоре они сами стали руководителями этих служб.
В том же 1911 году, когда был убит друживший со мною премьер-министр Петр Столыпин, нашими агентами активно распространялись слухи о том, что следственное дело об этом убийстве было намеренно прекращено и «положено под сукно», потому что Столыпин перестал устраивать Государя, как Председатель Совета Министров и был убит агентом охранки Богровым по его тайному распоряжению.
Когда в январе1913 года на место Министра Внутренних дел был назначен В.Ф. Джунковский, мы стали обладать безграничными возможностями для дискредитации Григория Распутина и Царской Семьи.
В 1912 году один из наших единомышленников-литераторов под псевдонимом «Ив. Пересветов» сочинил сатирическую поэму под названием «Кощей-Лиходей» про хлыстовство Григория Распутина. Мы активно размножали и раздавали этот опус по светским салонам и в литературных кругах, откуда он уже расходился к прочим читателям.
Основная война против «партии» Государя развернулась в начале 1912 года. Главную роль здесь играли также личные мотивы и моя ненависть к Царю, хотя для всех это выглядело, как борьба за справедливость, за восстановление моего честного имени, за обычные человеческие права и свободу.
В конце января 1912 г. в принадлежащей мне газете «Голос Москвы» была опубликована заметка о Григории Распутине, в которой он был назван «растлителем» и «хлыстом», «шарлатаном» и «эротоманом». Провокация удалась. По грозному распоряжению из Петербурга московские власти были вынуждены были в качестве наказания приостановить выпуски газеты на семь дней.
Это позволило мне, как депутату Госдумы, подать запрос к Правительству под громким и скандальным названием «О похождениях хлыста-развратителя Григория Распутина».
Объявляя на заседании Госдумы мои действия о подаче сего запроса, я весьма патетически заявил о том, что за спиной Распутина стоит целая банда людей, взявшая на откуп его магические чары.
Несмотря на то, что я хотя весьма расплывчато выразился по поводу «банды людей» окружавших Распутина, все, кому было надо поняли, что я имел ввиду Государя и Государыню.
В продолжении этой истории 28 февраля в «Голосе Москвы» была опубликована статья того же Михаила Новоселова под названием «Исповедь одной жертвы Распутина», в основу которой легла история, рассказанная епископом Феофаном (Быстровым). Весь этот номер был конфискован и уничтожен, что позволило мне опять же заявить протест против цензуры и уже на следующий день в номере газеты от 29 февраля во всеуслышание заявить об этом событии. Таким образом, скандал вокруг имени Распутина, то понемногу тлел, то вновь разгорался «бушующим пламенем». Этого мне и было нужно.
В то же время я обратился с специалисту по сектоведению (тайному большевику) Владимиру Бонч-Бруевичу, с запросом на предмет принадлежности Распутина к секте «хлыстов». Правда, Бонч-Бруевич не подтвердил, а наоборот опроверг эти сведения. Но значения его заключение уже не имело. Новость о моем запросе была на слуху, а ответ Бонч-Бруевича стал известен только узкому кругу лиц.
Упомяну еще об одном событии, имевшим место примерно в это же время. С начала весны 1912 года я при помощи близких мне офицеров из «Военной ложи» начал громкий процесс против полковника Сергея Мясоедова, служившего в Военном Министерстве.
Сначала в газетах «Новое время» и «Вечернее время» были опубликованы небольшие заметки, написанные подконтрольными мне корреспондентами, с намеками на шпионскую деятельность Мясоедова. Причиной тому была также моя личная ненависть к этому человеку, который как-то при общении (вернее сказать при попытке его вербовки в «Военную ложу») - в личной беседе, дал мне понять, что он вполне разделяет мнение, высказанное обо мне Государем.
В конце апреля 1912 года в интервью газете «Новое время» я уже вполне открыто обвинил Мясоедова в шпионаже.
Он вызвал меня на дуэль, которая состоялась через несколько дней. Мясоедов стрелял первым и промахнулся, а я сразу же после этого выстрелил в воздух. Все окружающие оценили моё благородство. Я одержал очередную победу.
Полковник Мясоедов был уволен в запас, хотя проведенное уже после дуэли соответствующими службами расследование, не выявило никаких действий, подтверждающих обвинения Мясоедова в шпионаже. Да и не было никакого шпионажа. Просто этот человек встал у меняна пути, и он должен был быть уничтожен.
В 1915 году во время войны наши пути опять пересекутся и тогда его настигнет смерть. Но об этом расскажу позже.
Глава 4. Новая атака
Читая эти признания, я понимал, что коварство и изощренность действий Гучкова и его единомышленников принимали все более широкомасштабный характер. Складывалось впечатление, что по всем информационным каналам откуда-то сверху была подана соответствующая команда на участие в травле Григория Распутина и на разрушение престижа и почитания Царской Четы, вплоть до возбуждения к ней оголтелой ненависти.
Что касается упоминаемого Гучковым сочинения Пересветова, то я обнаружил этот гнусный и лживый пасквиль на 11 листах, распространявшийся в 1912 году недругами Григория Распутина и Царской Семьи, в Российском Государственном историческом архиве.
Общее название архивного дела (орфографию сохраняю): «Пересветов, Ив., - "Кащей-Лиходей. Дивная история про старца Григория, обаятельная хлыстовского из села Покровского". Сатирического стихотворение (РГИА, Ф. 796, Оп. 205, д 788).
Обсуждением и распространением, изложенных в сплетнях и на газетных страницах, вымышленных «эротических» приключений Григория Распутина плотно занимались различные лица из петербургской и московской знати, имевшие связи по всей России, а также близкие родственники Государя в великосветских салонах и на различных общенародных мероприятиях.
Александр Боханов пишет: «25 января 1912 года за его (Гучкова) подписью от имени октябристской фракции был сделан запрос правительству о Распутине. Поводом к нему послужило вышедшее накануне распоряжение московских властей о приостановке на семь дней издания газеты «Голос Москвы» за публикацию резкой статьи, где Распутин был назван «растлителем», «обманщиком», «хлыстом», «эротоманом» и «шарлатаном». Газета «Голос Москвы» издавалась братьями Гучковыми, так что вся эта акция была хорошо продумана».
