Александр Максимов – Парижская тетрадь русского эмигранта (страница 7)

Дальнейшие события покажут, что кроме указанной выше Елены в этой спецоперации по ошельмованию Григория Распутина и Царской Семьи были также задействованы и другие женские персонажи.

Против Григория Распутина и Царской Четы ополчились близкие родственники, придворные, высшие духовные и военные лица, священнослужители, разнородные политические партии, депутаты Госдумы, владельцы и редакторы средств массовой информации – все они в состоянии слепой одержимости выступили единым фронтом с целью опорочить Царскую Семью и этого «грязного мужика».

Поэтому, вполне можно допустить, что эту женщину – «исповедницу» специально наняли, подготовили и подослали к архимандриту Феофану, как к «духовнику Царской Семьи», с целью дискредитации Григория Ефимовича.

Упоминаемый Гучковым, московский публицист Михаил Новоселов был одним из первых, кого враги Государя подключили к теме «недостойного поведения» Распутина. Его снабдили сфабрикованными т.н. «неопровержимыми» документами, на основании которых он написал опус под названием «Духовный гастролер - Григорий Распутин», о якобы непристойных поступках Григория. Эту статью опубликовала газета «Московские ведомости» в №49 от 15 (2 по ст. ст.) марта 1910 года. Замечу здесь – ровно за семь лет – день в день до свержения Государя. Статья была построена на анонимных, лживых и бездоказательных материалах. Но это никого не интересовало. Врагам Царской Семьи был важен скандал - и он состоялся.

Следующий удар по Распутину был нанесен через владыку Феофана (Быстрова). Он со своими единомышленниками Илиодором (Труфановым) и архиепископом Гермогеном (Долганевым) оказался игрушкой в руках настоящих «темных сил». Все трое вначале были близкими друзьями и почитателями Григория Ефимовича.

Получив ложные сведения, они составили для себя новое - отрицательное мнение о Распутине. Оно и далее складывалось под влиянием круга врагов Царской Семьи, сестёр-черногорок и лживых показаний псевдоисповедницы, которой доверился епископ Феофан.

Особого внимания заслуживают также сведения о встрече московского губернатора Виктора Джунковского с иеромонахом Илиодором (Труфановым).

Газета «Копейка» от 16 августа 1911 года сообщала: «Вчера иеромонах Иллиодор был у губернатора В.Ф. Джунковского и имел с ним продолжительную беседу, о содержании и результатах которой пока никому ничего не известно».

Здесь уместно было бы поставить вопрос: какие могут быть общие интересы у московского губернатора и скандального и одержимого демонами иеромонаха Илиодора?

Эти вопросы по сути должен поставить для себя каждый разумный человек.

Но раз встретились и имели «продолжительную беседу» - значит и интересы, и общие дела у них были?

О результатах этой встречи можно судить лишь по произошедшим в последующие месяцы и годы событиям.

16 декабря 1911 года заманив Григория Распутина на Ярославском подворье, в Санкт-Петербурге на 8-ой линии Васильевского острова епископ Гермоген, иеромонах Илиодор и писатель-патриот Иван Родионов увещевали и принуждали изменить свое поведение.

Причем, судя по всему, Распутин совершенно не понимал, чего от него хотят. Он ведь не имел никакого отношения к тем сплетням, какие о нем распускали враги Царской Семьи.

Распутин по-дружески пришел в гости к людям, с которыми считал себя в добрых отношениях, но вместо дружеских объятий получил целый «букет» огульных и совершенно фантастических обвинений. Вполне естественно, что он стал отрицать эти обвинения. Тогда эта троица предприняла по отношению к нему, мягко говоря, насильственные действия.

Митрополит Евлогий (Георгиевский)в своих мемуарах «Путь моей жизни» написал: «Распутина я никогда не видал, хоть и не раз имел возможность с ним встретиться, но от встречи с ним я всячески уклонялся. Сибирский странник, искавший Бога и подвига и вместе с этим человек распущенный и порочный, натура демонической силы, - он сочетал поначалу в своей душе и жизни трагедию: ревностные религиозные подвиги и стремительные подъемы перемежались у него с падениями в бездну греха...».

Читая эти строки, становится понятно, что это свидетельство исходит от человека вовсе не из стана почитателей Григория Распутина - от человека, который лично его не знал, но мнение о нем имел.

Далее митрополит Евлогий пишет:

«Одним из друзей Распутина, которые от него отшатнулись, лишь только они поняли, с кем имеют дело, был Саратовский епископ Гермоген. Аскет, образованный человек, добрейший и чистый, епископ Гермоген был, однако, со странностями, отличался крайней неуравновешенностью, мог быть неистовым. Почему-то он увлекся политикой и в своем увлечении крайне правыми политическими веяниями потерял всякую веру. Интеллигенцию он ненавидел, желал, чтобы всех революционеров перевешали. Он ополчился против Распутина, когда убедился в его безнравственном поведении, и решил зазвать его к себе, дабы в присутствии писателя Родионова и иеромонаха Илиодора взять с него заклятие, что он отныне не переступит порога царского дворца. Говорят, епископ Гермоген встретил его в епитрахили, с крестом в руке. Распутин клятвы давать не хотел и пытался скрыться. Родионов и Илиодор бросились за ним на лестницу, его настигли, и все трое покатились по ступеням вниз..., а епископ Гермоген, стоя на площадке в епитрахили и с крестом в руке, кричал: "Будь проклят! проклят! проклят!..».

Эдвард Радзинский более красочно описывает эту встречу и со слов того же Илиодора указывает, что епископ Гермоген бил Распутина по голове медным крестом, а писатель Родионов угрожал обнаженной саблей.

Григорий Ефимович через подругу Государыни Анну Вырубову довел до Царской семьи о нападении и о случившемся над ним насилии. Неудивительно, что стороны Синода последовали определенные наказания и владыке Гермогену, и его сподвижнику будущему расстриге – иеромонаху Илиодору.

Епископ Гермоген не успокоился и в газете «Свет» №12 за 1912 год назвал Григория Распутина «вреднейшим религиозным веросовратителем»,

«насадителем новой хлыстовщины», «пакостником плоти», «опасным и яростным хлыстом», который «будучи развратным… свой разврат прикрывает кощунственно религиозностью».

Таким образом епископ Гермоген активно содействовал Илиодору и епископу Феофану в распространении клеветы на Григория Распутина.

Когда же Синод Церкви, удалил его от управления епархией и в наказание за недостойное, возмутительное поведение отослал на покаяние в белорусский Жировицкий монастырь, то в ответ на увещания Св. Синода он сделал следующее заявление: «Я убежден, что решение синода по моему делу выносится под влиянием давления извне, под влиянием обер-прокурора Саблера, в свою очередь находящегося под влиянием других лиц. Это влияние я считаю велением сатаны, а потому решение синода считаю решением сатаны, и, как таковому, я не подчинюсь».

Эти его слова приводит Московская «Газета-Копейка» в своём выпуске от 31 января 1912 года.

Читать такие проклятия в адрес священноначалия из уст весьма авторитетного владыки, даже при возможной неправоте решения Синода, мягко говоря, стыдно и смутительно. Эти фразы выдают духовную немощь человека, тем более, если этот человек монах и священнослужитель, да ещё и в сане епископа.

До наших дней дошло свидетельство о том, что впоследствии епископ Гермоген осознал свою неправоту по отношению к Григорию Распутину и после убийства Царского Друга служил по нему панихиду, внутренне «примирившись с ним».

Что касается поведения епископа Феофана, то Царская Семья достаточно милостиво отнеслась к заблуждениям своего бывшего духовника.

В июне 1912 года владыка был направлен на место нового служения в Астрахань. Перед отъездом он сказал товарищу обер-прокурора Св. Синода Даманскому следующие слова: «Распутин - сосуд дьявола, настанет время, Господь покарает его и его защитников».

Т.е. – Царскую Семью.

Это признание показывает, что именно сам Владыка находился в состоянии «духовной прелести», ибо настоящий христианин и тем более добрый священнослужитель никогда не пожелает зла другим, а только спасения. Епископ Феофан полагал, что он обличает Григория Распутина и Царскую Семью, а на самом деле обличил самого себя.

Что касается, истории с т.н. «интимными» письмами, якобы написанными Государыней и Великими княжнами к Григорию Распутину, распространявшимися в копиях врагами Царской Семьи, то здесь надо обратить внимание на следующие факты.

В своем интервью «Петербургской газете» от 29 февраля 1912 года Григорий Распутин сам прямо упомянуло своей неграмотности, сказав корреспонденту, что он еще «азбуки еще не осилил».

О неграмотности Распутина в 1917 году, будучи под арестом, свидетельствовала, в своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства Анна Вырубова:

«Председатель: – Вы были в переписке с Распутиным?

Вырубова: – Нет, потому что он ведь был безграмотен. Так что, если писал, только телеграммы.

Председатель: - Но, вы ему писали. Не потому, что он был безграмотен?

Вырубова: – Писем безусловно я ему не писала. Что же писать письма, он их не читал, давал посторонним, это не особенно приятно».

Из этих сведений можно сделать вполне однозначный вывод – Григорий Распутин был неграмотным человеком и самостоятельно, по крайне мере прописные тексты, он читать не мог.